Елена Малиновская 
Конец игры

Текст предоставлен автором http://www.litres.ru
«Конец игры»: Армада; Москва; 2009
ISBN 978-5-9922-0409-4
Аннотация

У богов жестокие забавы. Они играют людьми, их судьбами и желаниями по собственному усмотрению, не принимая ничье мнение в расчет. Но каждой интриге когда-нибудь приходит конец. Возможно ли победить, если все против тебя?
Когда завершается одна игра, всегда начинается следующая…

Елена Малиновская
Конец игры

Пролог

Старый воин из рода грозного Турия наблюдал за тренировкой своего нового ученика. Всего три месяца прошло с того момента, как Рик пересек порог его дома. Три месяца – а ученик уже намного превзошел своего учителя. Впрочем, Рагон был уверен, что юноша уже учился искусству фехтования, учился долго и успешно. Оставался один вопрос – зачем тогда Рик вообще пришел к нему?
Для занятий старый воин отвел просторную утоптанную площадку перед крыльцом. Землю давно укрыла белая снежная пелена, но юношу, похоже, ни капли не смущал холод. Он тренировался голый по пояс с утра до вечера, почти не делая перерывов на отдых и с непонятной ожесточенностью отрабатывая сложные приемы. И такое усердие смущало старого воина. Рик сейчас находился в самом замечательном возрасте юности, когда положено думать о девушках и разных романтических глупостях. Но его ученик, казалось, жил только тренировками. Если он и испытывал нежные чувства, то лишь к своему мечу. Так не должно было быть. Юношам необходимо влюбляться, улыбаться местным красавицам и сбегать украдкой на свидания. Но нет, Рик совершенно равнодушно относился к женскому вниманию, от отсутствия которого явно не страдал. Рагон сам видел, как пышногрудая краснощекая дочка мельника упорно строила глазки его ученику. Рик лишь равнодушно ухмылялся. Тогда Анретта, поняв, что подобным образом ничего не добьется, перешла к активным действиям. Однажды она заявилась в дом воина в столь дерзкой одежде, что старик едва не подавился горячей булкой, которую в это время жевал. Покраснел и вышел вон, не желая мешать молодым в их забавах. Тем большим оказалось его удивление, когда почти сразу за ним во двор, словно ошпаренный, вылетел сам Рик. Схватил меч и принялся рубить воздух с такой злостью, будто перед ним стоял его злейший враг. А Анретта тихонько прошмыгнула мимо Рагона в калитку, неуклюже прикрывая рукой здоровенный синяк под глазом.
Подобное странное поведение не могло не насторожить старика. Стыдно признаться, но во время службы при императорском дворе, и особенно в личной охране Высочайшего Майра, он узнал о таких постыдных вещах, что до сих пор иной раз просыпался в кошмарах. Даже теперь, по прошествии стольких лет после ухода на покой, Рагон иногда видел во снах маленьких детей, которых ему приходилось водить к наследнику Младшего Бога. И старик кричал, кричал от ужаса, вспоминая, чем именно занимался с ними Высочайший в своих роскошных покоях.
Рагон опасался, что его ученик прошел через подобное унижение в детстве. Это объяснило бы, почему сейчас он так неистово занимается с мечом. Наверное, желает поквитаться. А монеты с отчеканенным на них профилем императора, возможно, являются платой юноше за некогда перенесенное страдание и за сохранение имени обидчика в тайне. Что же, в таком случае юноша верно распорядился этими деньгами. Но старик все равно был настроен на серьезный разговор с учеником. Рагон слишком боялся за свою жизнь. Если Рик попытается отомстить неведомому обидчику и попадется, то под пытками выдаст имя учителя. Значит, придут и за стариком. А Рагон мечтал закончить свои дни достойно, в собственной кровати, а не на залитой кровью пыточной дыбе.
Старик вдохнул полной грудью свежий морозный воздух и решительно двинулся к ученику. Дольше откладывать разговор он просто не мог.
Под тяжелыми шагами снег предательски захрустел. Рик, не глядя назад, в последний раз крутнулся в изящном пируэте и остановился, резко вогнав меч в ножны.
– Что скажете, учитель? – произнес он, вытирая со лба обильную испарину.
– Неплохо, мой мальчик. – Рагон предусмотрительно остановился чуть поодаль от Рика, не зная, как тот отреагирует на его вопросы. – Нам надо поговорить.
– Вот как? – По губам юноши скользнула слабая улыбка. – Забавно, я тоже хотел побеседовать с вами.
– О чем же? – Старик насторожился.
– Вы, должно быть, понимаете, что уже не можете научить меня ничему новому. – Рик несколько смущенно посмотрел на учителя. – Но я желаю продолжить свое обучение. Полагаю, легче всего будет заняться этим при императорском дворце. Там живут лучшие воины со всего мира. И я очень, очень хочу стать одним из них. Говорят, некогда вы входили в личную охрану одного из Высочайших. Значит, сумеете дать мне достойную рекомендацию. Пожалуйста, прошу вас, помогите мне попасть во дворец.
Рагон опешил от столь неожиданной просьбы. Смутился и закашлялся, не в силах сразу ответить. В голове затолкались неповоротливые мысли. Неужели обидчик юноши принадлежит к знати? И поэтому Рик так рвется попасть ко двору императора? Да нет, глупости все это. Старик был уверен, что его ученик родом из простой деревенской семьи и никогда ранее не бывал в крупных городах. Где бы могли пересечься дороги обыкновенного паренька и придворного вельможи? Но, с другой стороны, в этом мире чего только не бывает. У знати свои причуды. Мало ли где выбирают жертвы для своих утонченных забав высокородные садисты.
– Рик. – Рагон запнулся и следующую фразу буквально выдавил из себя: – Рик, мальчик мой. Не обижайся, но я хочу спросить… Твои занятия с мечом. Почему ты так много возлагаешь на них? Не пойми меня превратно, но, быть может, ты желаешь отомстить кому-нибудь? Кому-то, кто сильно обидел тебя в детстве?
– На что вы намекаете? – бесстрастно спросил Рик. На его лице при этом не дрогнул ни один мускул.
– Взрослые часто бывают чрезмерно жестоки, – осторожно протянул старый воин. – Особенно знатные люди. Вседозволенность развращает. Я видел, что иногда делают при дворе с детьми. Пойми, месть – это не выход. Лучше всего забыть, что с тобой некогда сделали.
Рик запрокинул голову к серым небесам и громко, от души расхохотался. Рагон обескураженно замолчал, не ожидая такой реакции.
– Учитель. – Юноша прекратил смеяться так же резко, как и начал. – Не беспокойтесь. В моем детстве не было такого насилия, на которое вы намекаете. Клянусь именем.
Старик облегченно вздохнул. Ему было отрадно это слышать. Что же, значит, он ошибался. Рик просто очень увлеченный парнишка, который стремится стать одним из лучших мечников империи. Достойное желание, в котором грех не помочь.
– В таком случае я дам тебе рекомендацию, – произнес Рагон. – Мальчик мой, ты достоин войти не то что во дворец – в личную охрану императора! Жаль только, для этого потребуется ритуал очищения.
– Нет. – Рик как-то странно улыбнулся. – На вступление в Пятый род я не претендую. В моем прошлом были моменты, которые я поклялся не забывать. Но я постараюсь, очень постараюсь как можно сильнее приблизиться к Дэмиену Третьему.
– Я уверен, что у тебя получится. – Старик ободряюще потрепал ученика по плечу. – Что же, мальчик мой. Удачи тебе в твоих начинаниях!
– Спасибо, – мягко проговорил Рик, почтительно наклоняя голову и пряча в глазах злой насмешливый блеск.

Часть первая
Дворец императора

Эвелина стояла на палубе, облокотившись на низкие перила, и бездумно смотрела на белый туман, плотной завесой окутывающий корабль. Она проводила здесь целые дни, ни на миг не отводя взгляда от непроницаемой мглы. Словно надеясь, что случится чудо, которое вызволит ее из плена на этом судне.
– Ты вновь здесь, – неслышно ступая, к ней подошел Ронни. Встал рядом и обеспокоенно посмотрел на бесстрастное лицо племянницы. – Ты сегодня ела?
– Не помню, – тихо отозвалась девушка, когда мужчина уже отчаялся дождаться от нее ответа.
– Решила уморить себя голодом? – Ронни печально вздохнул. – Эвелина, не глупи. Император будет весьма недоволен, если при встрече с ним ты упадешь в голодный обморок.
Девушка скривилась, будто от сильной боли. Раздраженно передернула плечами, но промолчала.
– Эвелина, мне придется приказать кормить тебя насильно, – пригрозил маг. – Поверь, это будет весьма неприятно для тебя. Пожалуйста, не вынуждай меня к столь серьезным мерам.
– Что вы от меня хотите? – Эвелина зло сжала кулаки и повернулась лицом к дяде. – Желаете, чтобы я прыгала от радости и пела в ожидании скорой встречи с императором? Мне кусок в горло не идет, как только я вспомню его. Его и ту участь, которую он мне приготовил. Честное слово, легче самой свести счеты с жизнью, чем покорно согласиться с участью рабыни.
– Не рабыни, – мягко поправил ее Ронни. – С участью матери наследника престола.
– Ах да! – Девушка не выдержала и презрительно сплюнула на палубу. – Наверное, вы сейчас по-настоящему счастливы. Еще бы, такой взлет для рода Старшего Бога! Уважение при дворе – это все, что вас интересует? Как я могла забыть, ведь вы никогда не принимали в расчет интересы и желания отдельной личности! А как насчет того, что император убил моего отца – вашего брата? Или вы предпочитаете трусливо закрыть на это глаза?
– Эвелина! – Строгий окрик заставил девушку вздрогнуть. Однако она гордо подняла подбородок и с вызовом посмотрела в карие глаза дяди. На несколько томительных минут воцарилась тишина. Каждый из собеседников пытался одержать победу в молчаливой схватке взглядов.
– А ты изменилась. – Ронни первым отвел глаза. Одобрительно хмыкнул и повторил: – Сильно изменилась. Вижу, что пребывание на Запретных Островах пошло тебе на пользу. Как ни печально сознавать, но у Далиона получилось то, что не вышло у императора или у меня. За несколько месяцев он превратил тебя из маленькой девочки в настоящего и очень опасного противника. Не ожидал, право слово, этого от обычной гончей.
– Не смейте! – прошипела Эвелина. – Слышите, никогда не смейте говорить о нем в столь пренебрежительном тоне!
– Не забывайся. – Ронни холодно усмехнулся. – Девочка моя, помни: жизнь твоего возлюбленного находится у меня в руках. Одно лишь слово императору – и за Далионом будет открыта такая же охота, как и за тобой. Только ты и я знаем, что он жив. Желаешь изменить это?
– Нет. – Эвелина тут же сникла. Печально понурила голову и вновь отвернулась к невидимому океану.
– Хорошо. – Ронни удовлетворенно вздохнул. – В таком случае, моя красавица, ты немедленно пойдешь в свою комнату, где тебя ждет ужин. И я очень надеюсь, что ты пересилишь себя и съешь его, после чего выпьешь успокоительного отвара в моем присутствии.
– Опять. – Эвелина с отвращением поморщилась. – Для чего вы каждый вечер поите меня этой дрянью? Боитесь, что устрою истерику при встрече с Дэмиеном?
– Тебе многое пришлось пережить за это время, – уклончиво проговорил маг. – Поэтому я не стал бы исключать подобной возможности. Я хочу, чтобы моя племянница предстала перед императором в самом лучшем виде. И потом, не так уж долго тебе осталось терпеть это.
– То есть? – Эвелина вся подобралась при этих словах. С тревогой посмотрела на дядю. – Что вы хотите этим сказать?
– Послезавтра мы прибываем в Доргон, – медленно произнес Ронни.

* * *

Следующие сутки Эвелина почти не запомнила. Она металась по своей маленькой каюте, словно зверь в клетке. Беспокоился и перекидыш, до того момента спокойно дремавший в ее душе. Стыдно признаться, но девушка была готова выпустить зверя на кровавую жатву. Пусть бы он погубил всех на корабле. Лишь бы спас ее от императора. Однако помочь хозяйке перекидыш при всем своем желании не мог – еще не пришло его время, время полной луны.
Ронни наверняка видел страдания своей племянницы. Видел, но не вмешивался. Лишь заставлял ее каждый час глотать терпкий успокоительный отвар. Да распорядился не выпускать девушку на палубу, словно опасаясь, что случится немыслимое, и она найдет возможность бежать.
Утром того дня, на которое было назначено прибытие в Доргон, Эвелина проснулась ни свет, ни заря, но вставать не спешила. Точнее, она вообще почти не сомкнула глаз в эту ночь. В душе ворочался липкий выматывающий страх. Скоро, совсем скоро она предстанет перед императором, услышит его негромкий насмешливый голос, увидит прозрачные равнодушные глаза. Эвелина боялась, что выдержка оставит ее в этот момент. Падение со скалы, безумное бегство за океан, долгие месяцы игры в прятки – все оказалось зря. Она вновь вернулась к тому, чего пыталась избежать всеми силами.
– Ваш завтрак, госпожа. – Дверь в каюту открылась, и в тесное помещение скользнула молоденькая девчушка, которая ловко удерживала на весу полный поднос. Служанка быстро накрыла на стол, затем обернулась к подопечной и укоризненно всплеснула руками: – Вы еще в кровати?
Эвелина тяжело вздохнула и с неохотой откинула теплое одеяло в сторону. В последнее время она с величайшим трудом заставляла себя вставать по утрам. Хотелось закрыть глаза и просто заснуть. Заснуть навсегда, чтобы не видеть окружающую мрачную действительность.
– Так нельзя, – укоризненно произнесла служанка. Подошла ближе и положила на краешек постели одежду – теплую кофту и мужские штаны. – Я помогу вам умыться. После завтрака с вами желал переговорить дядя.
Эвелина проглотила вертевшееся на языке язвительное замечание. Не стоит срывать свой гнев и раздражение на служанке. Она-то уж точно не виновата в ее злоключениях.
За трапезой девушка едва прикоснулась к горячей сдобе. От вида еды к горлу привычно подкатила сильная тошнота.
– Опять привередничаешь.
Эвелина вздрогнула от голоса Ронни, который прозвучал неожиданно близко. Она не слышала, как дядя вошел в каюту, но он, видимо, уже достаточно давно наблюдал за своей племянницей.
Мужчина уселся за стол и знаком приказал служанке налить Эвелине целую кружку травяного отвара.
– Пей! – тоном, не приемлющим возражений, распорядился он.
Девушка поморщилась, но повиновалась. Закашлялась, поперхнувшись горьковатой жидкостью, в которой угадывались нотки валерианы и пустырника, но упрямо допила предложенный настой до последней капли.
– Хорошо. – Ронни удовлетворенно кивнул. Дождался, когда служанка выйдет за дверь, и устало потер лоб. – Эвелина, пожалуйста, будь сегодня умничкой. Веди себя достойно.
– Достойно? – Девушка не удержалась от короткого ядовитого смешка. – Что значит – «достойно»? Не пытаться бежать? Не грубить императору в лицо? Не устраивать скандалов? А что будет, если я не послушаюсь? Я и так приговорена к самому худшему наказанию.
– Ты представительница рода Старшего Бога, – негромко произнес Ронни. – Пойми, я участвовал в охоте за тобой не по доброй воле. Твоя бабушка – Тиора – в настоящий момент мертва. И я занял место хозяина рода. Дэмиен поставил ультиматум: или я помогаю найти тебя, или все мои люди будут уничтожены. Все, от мала до велика. Он пригрозил, что сотрет род Старшего Бога с земли огнем и мечом.
– Разве такое возможно? – недоверчиво протянула Эвелина. – А как же Совет Высочайших? Или он одобрил подобное решение императора?
– Совета Высочайших больше не существует. – Ронни сгорбился за столом, словно столетний старик. – Дэмиен отныне единолично принимает решения. После смерти Майра в его руках оказалась сосредоточена слишком большая власть.
– Вот как. – Эвелина сделала паузу, обдумывая полученные новости, затем вкрадчиво поинтересовалась: – Полагаю, меня теперь не подозревают в смерти Высочайшего Младшего Бога?
– Нет. – Ронни спрятал горькую усмешку в уголках губ. – После некоторых событий стало понятно, кто на самом деле стоял за его гибелью.
– После каких? – Девушка заинтересованно подалась вперед.
– Высочайшая Лиина была убита по прямому приказанию императора, – глухо признался мужчина. – Ей даровали быструю и безболезненную смерть в обмен на существование рода. Если это можно назвать существованием, конечно. Бывшие подопечные Лиины отныне имеют право заниматься только целительством, ничем иным. Никакого участия в делах государства. Семейство Высочайшего Майра полностью уничтожено. Его представителям был предоставлен простой и незавидный выбор – или переход в Пятый род, или казнь. – Ронни помолчал, после чего произнес с затаенной болью: – Нам даже этой малости не подарили. Пойми, Эвелина, на кон были поставлены жизни сотен и сотен людей. Если бы я отказался плыть на Запретные Острова, Дэмиен подписал бы указ о тотальном уничтожении рода. Не пощадили бы даже младенцев в колыбели.
– А Высочайшая Эйра? – Девушка напряженно выпрямилась на неудобном стуле. – Ее тоже убили?
– Нет. – Ронни покачал головой. – Твоя вторая бабушка оказалась самой мудрой и прозорливой среди всех нас. После твоей неудавшейся казни и последующего бегства она без промедления отправилась на северные окраины империи. Туда же стянула все силы своего рода. Император сейчас ничего не может с ней поделать, хотя очень хочет решить эту проблему как можно скорее. Род Младшей Богини испокон веков хранил границу от нашествия варваров. И хранит ее до сих пор, по сути дела являясь единственным заслоном на пути вторжения. Дэмиен при всем желании не пойдет сейчас на крайние меры, опасаясь войны. Сначала он должен уладить внутренние проблемы империи, связанные с тем, что не все еще недовольные новой единой властью угомонились.
– Понятно, – обронила Эвелина. Откинулась на спинку стула и задумчиво побарабанила пальцами по столешнице. Подумать только – она не была на родине всего полгода, а как все изменилось! Да, стоило признать, Дэмиен очень хороший правитель. Кажется почти невероятным, что ему удалось за столь малый срок взять всю власть в свои руки, покончив с родовой враждой. Кто она против него? Лишь маленькая сопливая девчонка, последнее препятствие на пути к единоличной власти над Рокнаром. И, как это ни горько осознавать, она не в силах помешать ему.
– Эвелина, – тихо начал маг. Запнулся, поймав отчаянный взгляд племянницы, но тут же упрямо продолжил: – Я понимаю, тебе очень тяжело сейчас. Но прошу – не делай глупостей. Ты держишь в руках существование нашего рода. Ты готова подписать нам всем смертный приговор?
Девушка ничего не успела ответить, потому что корабль вдруг вздрогнул, стремительно теряя ход. За иллюминатором рассеялась белая непрозрачная мгла, и впервые за долгое время путешествия показалось солнце.
– Мы входим в порт Доргона. – Простые слова отозвались похоронным набатом в ушах Эвелины. Ронни встал и вышел из каюты, бросив напоследок: – Готовься, максимум через час мы будем в императорском дворце.
Дождавшись, когда дядя выйдет из комнаты, девушка тут же бросилась к иллюминатору. Попыталась открыть его, но лишь ободрала пальцы. Затем вернулась к двери. Прислушалась к суете, которая всегда царила на корабле перед входом в порт. Быть может, стоит рискнуть? Выбраться из каюты и сбежать?
Как и следовало ожидать, Ронни крепко запер дверь. Девушка изо всех сил стукнула по надежной преграде кулаком, разбив костяшки в кровь. Со злостью дернула антимагические браслеты, которые не снимали с нее с самого начала путешествия. Что же, что же делать?
Грубо сколоченный стул разлетелся вдребезги о крепкое стекло иллюминатора, не причинив тому ни малейшего вреда. Лишь замерцало красноватыми бликами защитное заклинание, установленное предусмотрительным Ронни. Второй стул так же бессмысленно погиб в борьбе с дверью. Эвелина застонала от отчаяния. Рухнула на кровать и уставилась бессмысленным взглядом перед собой.
Такое привычное, знакомое и уютное оцепенение впервые за долгое время вновь одержало победу над девушкой. Она откинулась на подушки, чувствуя, как уходят из души гнев и негодование. Ничего нельзя поделать, по крайней мере, сейчас. Лучше притаиться, сделать вид, будто смирилась со своей участью. А потом – бежать. Бежать изо всех сил, не оглядываясь и не задумываясь о дальнейшем.
Когда Ронни вернулся в каюту, Эвелина спокойно сидела на полу среди обломков разбитых стульев и задумчиво поглаживала гладкую поверхность антимагических оков. Они не доставляли ей особых проблем, будучи почти невесомыми и не соединяясь между собой. Просто немного сковывали движения.
– Мне нравится, с каким упорством ты пытаешься избежать своей участи, – с насмешкой отметил Ронни, подходя к племяннице. – Надежда умирает последней, не так ли?
– Совершенно точно. – Эвелина крепко схватила протянутую ей руку и встала. – Полагаю, вы счастливы, что совсем скоро сложите с себя все обязанности по моему присмотру?
– Ты слишком плохого обо мне мнения, – уклончиво произнес маг. – Идем. Лутий ждет нас около сходней. Бедняга, верно, боялся, что ты все же найдешь способ бежать за время плавания. Прямо-таки рвется тебя увидеть.
Девушка хмыкнула, но ничего не ответила. Лишь кисло поморщилась и вышла вслед за дядей из каюты.
Яркий дневной свет, от которого Эвелина успела отвыкнуть за две недели путешествия, больно резанул глаза. Девушка едва не споткнулась при выходе на палубу, но Ронни тут же предусмотрительно подхватил ее под локоть.
Кожу обжег порыв ледяного ветра. Солнечные лучи дробились и отражались от воды, играя бликами и заставляя девушку щуриться. На улицах Доргона лежал снег, поэтому девушка не сразу заметила, сколько людей в белой одежде Пятого Рода столпилось на пристани. А когда заметила – лишь печально усмехнулась. Интересно, кто-нибудь еще удостаивался такой пышной встречи?
Ронни подвел девушку к сходням, перекинутым на берег. Там ее уже поджидал высокий темноволосый человек.
– Эвелина. – Мужчина почтительно наклонил голову и протянул ей руку, помогая спуститься по шатким доскам на пристань. – Рад видеть тебя в добром здравии. И вообще – рад видеть.
– Лутий. – Девушка обворожительно улыбнулась, тщательно скрывая свои настоящие эмоции. Немного замешкалась, но потом все же осторожно вложила ладонь в руку начальника личной охраны императора и не удержалась от саркастического замечания: – Лутий, представь себе – а я совершенно не рада тебя видеть.
– И я ни капли не удивлен этому, – негромко произнес мужчина. Остановился, поджидая немного отставшего Ронни, после чего небрежно заметил: – Эвелина поедет со мной в карете. Присоединишься к нам?
– Обязательно. – Маг бросил на Лутия косой взгляд. – Как я могу оставить свою племянницу на произвол судьбы, когда до конечной цели путешествия осталось всего ничего?
– Жаль, что меня спросить никто не удосужился – желаю ли я куда-нибудь ехать, – мрачно пробурчала девушка.
Мужчины предпочли сделать вид, будто не расслышали этих слов своей подопечной.
Всю недолгую дорогу до императорского дворца Эвелина не проронила ни слова. Сначала она пыталась разглядеть хоть что-нибудь в окно кареты, но быстро отказалась от безнадежной затеи. Слишком плотно были задернуты занавески и слишком много всадников сопровождали повозку с пленницей. Оставалось лишь молча сидеть и пытаться найти выход из безнадежной ситуации. Внутри все сплелось в один тугой узел от боли и дурного предчувствия. Девушка не могла даже вздохнуть полной грудью, мучимая невыносимым ожиданием неминуемой встречи. Словно огромная тяжелая ноша давила на нее, заставляя пригибать голову.
Шрам на руке – метка императора – впервые за время, прошедшее с момента пленения Эвелины, запульсировал болью. Девушка с невольной гримасой страдания потерла запястье. Интересно, что это может означать? Видимо, императору только что сообщили о прибытии беглянки во дворец. Вряд ли ее ожидает приятный прием.
Наконец карета в последний раз подпрыгнула на брусчатой мостовой и свернула на широкую ровную дорогу, которая вела к императорскому дворцу. Это был финальный отрезок пути.
Эвелина закрыла глаза и крепко стиснула кулаки, пытаясь совладать с приступом удушливого страха. Она не могла видеть, но чувствовала, как растет впереди громада дворца, словно желая обрушиться на голову случайного путника.
– Скоро будем, – в пространство, ни к кому не обращаясь, произнес Ронни. И накрыл своей ладонью руку Эвелины, словно пытаясь приободрить.
Девушка поморщилась и осторожно высвободилась. Ей не нужно было сейчас сочувствие. Ей необходима помощь, и помощь действенная. Только вот откуда ее ждать?
Медленно, как во сне, за окнами кареты проплыли огромные дворцовые ворота. Повозка дернулась и остановилась, а по внутреннему двору пронесся звучный окрик одного из стражников, усиленный эхом.
Ронни потянулся было открыть дверцу, но Лутий чуть заметно качнул головой.
– Подожди, – негромко произнес мужчина. – Пусть охрана перегруппируется.
Эвелина печально хмыкнула. Надо же, какие предосторожности, и все из-за нее одной. Можно сказать, она чувствует себя польщенной.
Нестерпимо долго потянулись минуты ожидания. Лутий сидел, прижавшись к дверце кареты и словно прислушиваясь к чему-то. Неожиданно он, будто услышав некий приказ, встрепенулся и широко распахнул дверцу. Вышел наружу первым, настороженно огляделся и только после этого протянул Эвелине руку.
Пальцы Лутия до синяков стиснули тоненькое запястье девушки. Но Эвелина не заметила чрезмерного усердия мужчины. Она напоминала сейчас натянутую до предела тетиву – тронь, и та оборвется с жалобным звоном. Все, чего беглянка так страшилась в последние месяцы, сейчас должно было исполниться. Она проиграла, проиграла окончательно и бесповоротно.
Двор императорского дворца был заполнен воинами Пятого рода. Белый цвет, сливаясь со сверканьем снега, слепил глаза. Белое, все вокруг белое. Ни малейшего вкрапления другого цвета или оттенка. Будто весь мир выцвел, превратившись в свое блеклое подобие.
Лутий крепко и больно держал девушку под локоть, не позволяя той ни на миг замедлить шаг. Он просто протащил ее по двору, не обратив ни малейшего внимания на слабое сопротивление. Позади хрустел снег под торопливыми шагами Ронни. И этот звук неожиданно успокоил Эвелину, напомнил ей, что она еще жива, а значит, ничего непоправимого не случилось.
– Я сама, – хмуро сказала девушка, попытавшись вырваться из цепкой хватки Лутия. Тот изумленно приподнял бровь, но все же отпустил беглянку. Эвелина глубоко вздохнула, несколько нервно одернула свитер, не спасающий от морозной погоды, и первой вступила под своды императорского дворца.
Они долго шли по бесконечным переходам и коридорам, топча сапогами тончайшие дорогие ковры, пока, наконец, не остановились у неприметной двери. От остальных она отличалась лишь наличием двух дюжих стражников, стоявших по обе стороны от нее.
– Пропустить! – скомандовал Лутий, незаметно оттесняя девушку назад.
Стражники согласно кивнули и предупредительно распахнули перед ними дверь. Лутий сделал шаг вперед, потом удивленно оглянулся. Эвелина замерла на пороге, чувствуя, что не в силах двигаться дальше. Ноги словно приросли к полу. Обостренный от волнения нюх уловил знакомые нотки терпких благовоний, принесенные из кабинета легким сквозняком. От этого к горлу подступила тошнота. Словно беглянка вновь оказалась в одном из безумных кошмаров, которые так мучили ее первое время после бегства из Академии. Но девушка точно понимала, что на этот раз ей не удастся пробудиться от дурного сна. Потому как все происходило наяву.
– Смелее, – прошептал Ронни, настойчиво подталкивая ее в спину. – Девочка моя, смелее. Ты почти на месте.
Эвелина зло посмотрела на дядю, но промолчала. Послушно сделала шаг вперед. Тут же за спиной заскрипела дверь, отсекая ее от остального мира.
В комнате, из окон которой открывался замечательный вид на приютившийся в низине город, было светло. Прямо напротив двери за широким столом кто-то сидел. Девушка сощурилась, безуспешно пытаясь разглядеть – кто именно. Дневной свет бил прямо в глаза, позволяя лишь разобрать общие очертания фигуры, но никак не лицо.
– Ваше величество, – подтверждая худшие опасения, произнес Лутий, склоняясь в глубоком поклоне. – Ваше приказание выполнено. Эвелина из рода Старшего Бога доставлена во дворец.
– Хорошо, – раздался негромкий голос, от звука которого девушка вздрогнула, словно от удара. Его обладатель встал и отошел к окну. С небольшим усилием задернул занавеску. В комнате сразу же воцарился приятный полумрак. Эвелина моментально опустила глаза, не желая даже на мгновение встретиться взглядом с хозяином комнаты. Иначе она была не уверена, что сумеет удержать себя в рамках приличий и не забьется в истерике.
– Кто нашел ее? – Судя по небольшому шороху, император подошел ближе и остановился рядом с девушкой. Она упорно смотрела в пол, не позволяя себе ни на миг отвлечься от разглядывания замысловатого узора тканого вручную ковра.
– Я. – Вперед выступил Ронни. – На моем корабле она и прибыла в Доргон.
– Хорошо, – снова повторил Дэмиен. – Это очень хорошо для рода Старшего Бога. Ты понимаешь, о чем я, Ронни.
Девушка услышала, как мужчина с заметным облегчением вздохнул. И на миг ей стало жалко его. Наверное, это был очень суровый и жестокий выбор: или существование всего рода, или жизнь племянницы. Может ли она теперь обвинять дядю в малодушии?
– Были какие-нибудь трудности в деле? – От пристального взгляда императора у Эвелины начала болеть голова. Первые несмелые молоточки мигрени пока еще робко стукнули в висках.
Ронни замешкался с ответом. Это подарило беглянке секундную передышку. Дэмиен озадаченно мигнул и бросил на мага тяжелый изучающий взгляд.
– Так были или нет?
– Были, – глухо признался мужчина. – Но эта долгая история.
– В таком случае пока погодим с нею. – Император сделал еще один шаг вперед. Эвелина с трудом удержалась, чтобы не отшатнуться. Она теперь стояла так близко от Дэмиена, что чувствовала, как бьется его сердце. Перекидыш, дремавший глубоко внутри девушки, недовольно заворчал, почуяв достойного противника.
– Эвелина. – Император провел тыльной стороной ладони по щеке своей бывшей ученицы. Затем мягко, почти нежно взял ее за подбородок и заставил поднять голову.
От легкого прикосновения кожа запылала, будто от удара. Девушка стиснула зубы, не желая выдать свои эмоции даже случайным звуком, и наконец-то посмотрела на императора.
Он нисколько не изменился с момента их последней встречи. Эвелина понимала, что с того несчастливого дня прошло не больше полугода. Но почему-то ей казалось, будто император обязательно постареет и подряхлеет. Слишком многое произошло за это время.
Но нет, ее ожидания не оправдались. Сердце замерло, пропустив один удар, а потом зашлось в бешеном ритме, когда девушка заглянула в такие знакомые и пугающе холодные прозрачные голубые глаза. Светлые волосы растрепались, словно император небрежно взъерошил их. Пожалуй, только властные морщины, пролегшие от крыльев носа к уголкам рта, стали более глубокими.
– Эвелина. – Император позволил себе небольшую улыбку. – Это в самом деле ты. Ты даже не представляешь, как я счастлив тебя видеть.
– А вы даже не представляете, как я несчастлива снова находиться здесь, – прошипела девушка, ощутив такую знакомую и спасительную ярость где-то глубоко внутри себя.
Позади испуганно кашлянул Ронни, явно не ожидавший подобной реакции от племянницы. Лутий в свою очередь неодобрительно качнул головой, но промолчал.
– Узнаю дикого зверька, которого я некогда приручил. – Дэмиен тихо рассмеялся. – Не думал, что уроки послушания так быстро забываются. Впрочем, у нас будет целая вечность, чтобы повторить их.
Эвелина криво ухмыльнулась, с трудом выдерживая равнодушно-оценивающий взгляд императора. Она понимала, что поступает сейчас, мягко говоря, неразумно. Не стоит злить и выводить из себя того, в чьих руках находится твоя жизнь. Но ничего не могла с собой поделать. Слишком горько было ей вспоминать, чего и кого именно она лишилась по воле этого человека.
Дэмиен с интересом приподнял бровь, осознав, что девушка не намерена сдаваться и отступать в безмолвном поединке.
– Я чувствую, в этот раз задача будет намного труднее, – довольно отметил он. – Что же, тем веселее пройдет наше дальнейшее общение.
Эвелина ничего не ответила и на эту завуалированную угрозу. Что император может сделать с ней? Избить до полусмерти? Навеки бросить в самые глубокие подвалы дворца? Это не страшило ее. Никакая пытка не в силах сравниться с тем страданием, которое она испытала, когда решила, будто Далион погиб по ее вине. Девушке было по-настоящему больно только от осознания, что их дороги со старшей гончей навсегда разошлись. И она никогда больше не утонет в его родных фиалковых глазах.
– Забавно, – так и не дождавшись реакции на свои слова, протянул император. С явным неудовольствием отошел от Эвелины к столу и позвонил в маленький колокольчик.
В дверь осторожно стукнули и, не дожидаясь ответа, в комнату степенно вступила пожилая дородная женщина в простом темном платье.
– Ваше величество. – Служанка остановилась на пороге и с достоинством поклонилась. – Что изволите?
– Лиша, отдаю в полное твое распоряжение эту девушку, – император, не глядя на Эвелину, указал на нее рукой. – Помыть, причесать, подобрать одежду. Никаких штанов или брюк. Только платья.
– В каких покоях ее устроить? – спросила женщина, окидывая свою новую подопечную внимательным взглядом и невольно морщась при виде широких антимагических браслетов на ее запястьях.
– Рядом с моими. – Эвелина не сдержалась и скрипнула зубами, когда услышала это решение. Дэмиен, словно почувствовав смятение своей бывшей ученицы, развернулся и подарил ей чарующую улыбку. После чего жестко пояснил:
– Точнее, в смежных с моими. Лутий, а ты проследи, чтобы нашу гостью очень хорошо охраняли. На всякий случай.
– Должны ли мои люди присутствовать при купании или переодевании Эвелины? – сухо поинтересовался мужчина.
Девушка замерла от неожиданного вопроса. Неужели Дэмиен подвергнет ее подобному унижению? В принципе, это будет весьма логично. Император наверняка захочет наказать ее за своеволие, и подобное решение станет лишь первым этапом в череде мучительных испытаний.
– Нет. – Правитель, словно прочитав ее мысли, отрицательно покачал головой. – Это лишнее. Не будем смущать нашу гостью чрезмерным вниманием.
Эвелина даже не успела порадоваться такой поблажке со стороны императора, как тот продолжил:
– Хотя, с другой стороны, – почему бы нет? Лутий, выдели парочку очень опытных мечников. Ты помнишь, как неплохо в свое время моя ученица обращалась с оружием. Не думаю, что на Запретных Островах у нее было мало практики, так что лучше переглядеть, чем недоглядеть. И пусть эта пара ни на шаг не отходит от нее. Вряд ли они увидят что-нибудь новое. А мне так будет спокойнее.
Эвелина не удержалась от язвительной улыбки. Ну конечно, как она могла забыть любимую тактику Дэмиена! Сначала подарить надежду, а потом безжалостно растоптать ее.
– Ваше величество, – рискнул вмешаться в разговор Ронни. – Эвелина совсем молодая девушка. Пристойно ли, чтобы за ней денно и нощно следили мужчины? Были с ней в спальне, в купальне и прочих местах?
Маг смущенно умолк, когда император развернулся и смерил его внимательным взглядом.
– А пристойно ли, чтобы молодая девушка полгода провела без присмотра родственников? – вопросом на вопрос ответил Дэмиен. – Кто знает, с кем она жила и чем занималась на Запретных Островах. Твоя племянница, Ронни, утратила право на достойное обращение, когда сбежала с Совета Высочайших, прилюдно оскорбив меня тем самым. Пусть теперь пожинает плоды своего глупого поступка.
– С каких это пор спасение своей жизни стало глупым поступком? – словно разговаривая сама с собой, вполголоса спросила Эвелина. – Давайте без лицемерия. Все присутствующие в этой комнате понимают, что я не виновата в смерти Майра. Получается, мне надо было смириться с заведомо ложным обвинением и покорно ждать смерти?
В кабинете после этого повисла пугающая звенящая тишина. Эвелина и Дэмиен, стоя друг против друга, схлестнулись в безмолвном поединке. Казалось, будто между ними воздух загустел от напряжения до такой степени, что его можно было есть ложками. Ронни и Лутий не рисковали вмешиваться, понимая, что они лишние в данной сцене. Лишь служанка нерешительно мялась на пороге, не зная, что ей делать.
– Девчонка, – прошептал Дэмиен, делая шаг навстречу беглянке. – Маленькая упрямая девчонка. Тебе надо было просто согласиться с моим предложением.
– С какой стати? – с вызовом переспросила Эвелина, не давая и тени страдания отразиться в ее глазах. Слишком сильную физическую боль доставлял ей взгляд императора. Словно железный раскаленный обруч сомкнулся на голове. – Я никогда не стану по доброй воле вашей рабыней.
– Тогда ты станешь ею насильно. – Император злорадно усмехнулся. – И поверь, я сделаю все, чтобы в итоге ты научилась получать наслаждение в постоянном унижении. Потому как рабство души намного более лакомая добыча, чем рабство тела.
– Я уже прошла однажды через подобное. – Эвелина делала все возможное, чтобы не отвести взгляд. – И второй раз на ваши уловки не попадусь.
– Посмотрим, – неопределенно протянул Дэмиен.
Эвелина вздрогнула, когда почувствовала, как чужая воля берет над нею верх. Тело постыдно обмякло. Девушка едва устояла на ногах, но не упала, потому как секундой раньше император скользнул к ней навстречу и мягко обхватил за талию.
– Ты в самом деле уверена, что победишь меня в этой игре? – шепнул Дэмиен на ухо Эвелине, мятным дыханием пощекотав разгоряченную кожу. А в следующий момент до невольного стона резко сжал ей ребра и тут же впился в губы.
Девушка никогда ранее не думала, что поцелуй может быть настолько жестоким. Губы мужчины казались сделанными из металла – такие же твердые и бесчувственные, а пальцы до синяков обхватили талию. Император хотел наказать ее за дерзкие слова, поэтому не позволял ни на миг отстраниться, не обращая внимания, что она находилась уже на грани обморока.
Эвелина собрала все свои силы, все мужество. И в ответ укусила Дэмиена, желая хоть таким отчаянным поступком прервать настоящую пытку. Во рту сразу же появился навязчивый соленый привкус чужой крови.
Моментально стало легче дышать. Схлынуло непонятное оцепенение и ощущение того, что твоим телом управляют.
Император отпустил девушку и изумленно посмотрел на нее, явно не ожидая подобного развития событий.
– Ваше величество! – от дверей испуганно ахнула служанка. – У вас кровь на губах!
Дэмиен растерянно провел пальцами по лицу, стер с подбородка тягучие красные капли и вопросительно оглянулся на невольных свидетелей этой сцены. Ронни хмуро разглядывал противоположную стену, молчаливо устранившись от проблемы. Лутий же недвусмысленно положил ладонь на рукоять меча и сделал шаг вперед, готовый покарать дерзкую девчонку.
Эвелина вся подобралась, понимая, что подобный поступок не может не остаться без последствий. Попятилась, пытаясь одновременно держать в поле зрения и Лутия, и императора.
Тем неожиданнее было, когда правитель откинул голову назад и громко, от души расхохотался. Смеялся долго и искренне, не обращая внимания на вытянувшиеся от удивления лица присутствующих в комнате.
– Неплохо, Эвелина, – наконец, протянул он, вытирая выступившие на глазах от приступа веселья слезы. – Даже очень хорошо. Чувствую, нам предстоят на редкость интересные деньки.
Затем император еще раз осторожно потрогал пораненную губу и обернулся к начальнику личной охраны.
– Лутий, наверняка у тебя на примете есть какая-нибудь смышленая девица, которая умеет обращаться с оружием, – произнес он. – Приставь ее к Эвелине. Пусть следит за ней там, куда мужчинам вход будет воспрещен. Но у дверей ее покоев я желаю видеть более надежную охрану. В самом деле, не будем преступать определенные нормы приличия. Думаю, этого вполне хватит, чтобы обезопасить нас от возможного повторного побега.
– Слушаюсь. – Лутий почтительно наклонил голову.
Император в последний раз с нескрываемым любопытством посмотрел на Эвелину и негромко проговорил:
– Ты удивила меня сейчас. Мы продолжим разговор сегодня вечером, когда я лучше подготовлюсь к нему. А пока отдыхай и набирайся сил, моя драгоценная. Они тебе еще понадобятся.

* * *

Эвелина была так потрясена случившимся в кабинете императора, что почти не запомнила, как служанка провела ее в купальню. Она сама не ожидала, что сумеет дать отпор Дэмиену. И еще более странным было то, как он отреагировал на это. Словно ему понравилось упрямство и своеволие своей бывшей ученицы.
Около дверей купальни Эвелина столкнулась с высокой статной женщиной, одетой в белые штаны и рубашку.
– Тира, – представилась она. – Буду присматривать за тобой.
Серые глаза стражницы смотрели так прямо и открыто, что Эвелина невольно почувствовала к ней симпатию.
– Надеюсь, ты не доставишь мне хлопот? – продолжила Тира, приглаживая русые волосы, убранные в короткую косу.
– Не могу обещать, – честно ответила девушка. Но протянутую руку пожала.
– Идем уже, – грубо поторопила ее Лиша, настойчиво подталкивая в спину. – Император велел тебя в порядок привести. Не будем его разочаровывать. Ты и так себе слишком многое сегодня позволила.
Тира с любопытством вскинула брови, но пояснений не дождалась. Служанка, раздосадованная задержкой, насильно втолкнула подопечную во влажный горячий пар купальни.
– Раздевайся, – приказала она, нетерпеливо постукивая носком туфли по полу. – Быстро!
Эвелина, несколько смутившись, потянула через голову кофту. Затем пришел черед и плотным зимним штанам. Через несколько секунд девушка стояла посередине комнаты обнаженной, зябко обхватив себя руками.
Лиша с нескрываемой брезгливостью, словно что-то мерзкое и грязное, подняла вещи беглянки с пола двумя пальцами и отнесла их в дальний угол. Затем повелительно хлопнула в ладоши.
Следующие полчаса слились для Эвелины в один сплошной кошмар. Откуда-то появилось множество девиц, которые со смешками и переговорами взялись за наведение красоты. Девушку мыли и терли разнообразными мочалками, окатывали кипятком и холодной водой поочередно. Кто-то усердно чесал длинные волосы, кто-то втирал в огрубевшие ладони и ступни нежный крем с приятным ароматом. Напоследок беглянку уложили на длинный стол, где умаслили все тело драгоценнейшим бальзамом, и отпустили, выдав вместо одежды тонкую простыню.
– Иди за мной. – Лиша, все это время безучастно наблюдавшая за процессом, поманила подопечную пальцем и с усилием открыла дверь в противоположной стороне от той, через которую они пришли.
Эвелина на всякий случай дернула антимагические браслеты, надеясь, что еще не впитавшийся бальзам поможет соскользнуть им с рук. Но нет, оковы держались так плотно, что даже не пошевелились. Тира, которая внимательно следила за каждым действием подопечной, вновь вскинула брови, но ничего не сказала. Только словно невзначай поправила меч на перевязи.
– Тебя долго ждать? – Лиша обернулась к пленнице с нескрываемым раздражением. – Быстро!
– Позволь мне сначала, – мягко прервала ее Тира. Отстранила и заглянула в комнату, после чего обернулась к Эвелине. – Никого. Иди сюда.
Девушка прошлепала босыми ногами по теплому мокрому полу к служанке. Та достаточно ощутимо схватила ее за руку и буквально втащила в комнату, которая представляла из себя обычную гардеробную.
– Извините, а повежливее нельзя? – пробурчала Эвелина, невольно морщась.
– Нельзя. – Лиша, явно ожидавшая, когда девушка выразит неудовольствие ее действиями, остановилась и смерила свою подопечную возмущенным взглядом. – Ты что, думаешь, тебе все позволено? Никто не имеет права дерзить императору!
Девушка скептически хмыкнула. Понятно. Видимо, служанка слишком близко к сердцу приняла сцену, которая произошла в кабинете Дэмиена.
– Любезнейшая, – внезапно пришла к ней на помощь Тира. – Мне кажется, наш правитель сам в состоянии за себя постоять. Занимайтесь лучше своими непосредственными обязанностями.
Лиша громко фыркнула, но развивать скандал не стала. Лишь с раздражением передернула плечами и зашуршала многочисленными нарядами, которые были аккуратно развешаны по всей комнате.
Наконец служанка выбрала скромное приталенное платье темно-синего цвета. Эвелина никаких возражений не имела, поэтому процесс одевания прошел достаточно мирно. Еще немного влажные после купания волосы она привычно заплела в косу, не дожидаясь помощи Лиши.
– Ты голодна? – спросила та, когда девушка закончила свою прическу.
– Нет, – честно ответила она, ощутив привычный приступ отвращения при мысли о еде.
– В таком случае я покажу тебе твои покои. – Служанка круто развернулась на каблуках и вышла из гардеробной.
Около выхода Эвелину уже поджидал внушительный эскорт из двух дюжих стражников. Они приветливо кивнули Тире и встали по обе стороны от девушки. Дальнейший путь бывшей ученице императора пришлось проделать в плотном окружении охраны. Спереди, шурша платьем, шла служанка, с боков – люди Лутия согласно бряцали оружием, а замыкала своеобразное шествие стражница.
Эвелина тщетно пыталась скрыть язвительную усмешку. Ее начало забавлять подобное положение дел. Интересно, отныне она всегда будет передвигаться по дворцу в подобном сопровождении?
Впрочем, в комнату, отведенную для девушки, стражники, как и обещал император, не стали заходить. Они остановились и недвижно застыли около дверей, а Эвелина в сопровождении служанки и Тиры прошла дальше.
Выделенные для беглянки покои поражали роскошью и уютом. Просторное помещение было жарко натоплено в морозный день. На полах – пушистые ковры теплых бежевых оттенков. Около окна письменный стол и несколько удобных кресел. И большая кровать под белоснежным балдахином. Именно она привлекла внимание Эвелины в первую очередь. Девушка то и дело невольно кидала на нее косые быстрые взгляды, но тут же смущенно отводила глаза. Ей не хотелось даже думать о том, что может произойти на этом огромном ложе.
– Вот тут ты и будешь жить, – Лиша обернулась и небрежно обвела комнату рукой. – Нравится?
– Император сказал, что эти покои смежные с его. – Эвелина выпрямилась и внимательно оглядела комнату. – Значит ли это, что между ними есть дверь?
– Конечно! – воскликнула служанка, пораженная странным вопросом. – Вот, пожалуйста.
Лиша ткнула пальцем в сторону левой стены. Эвелина присмотрелась и недовольно поморщилась, обнаружив между складками бархатной гардины незаметную дверцу. И, что беглянке особенно не понравилось, на ней не было ни засова, ни замка, словом, ничего, что могло бы послужить защитой от нежелательного визита императора.
– Она запирается? – невежливо спросила девушка.
Тира в который раз за этот день удивленно подняла брови, явно не ожидая такого вопроса. А Лиша в свою очередь мстительно улыбнулась и торжествующе заявила:
– И не надейся. Засов есть только со стороны покоев императора, чтобы ночью его не беспокоили слишком привязчивые любовницы. Но не здесь. Кое-кому придется смириться с тем, что правитель вправе в любой момент дня или ночи навестить ее.
– Жаль, – обронила Эвелина, не желая развивать эту тему. Задумчиво потерла подбородок и подошла к двери ближе. Хотелось бы знать, удастся ли заблокировать ее креслом? Конечно, вряд ли беглянке позволят воздвигать в покоях баррикады из мебели, но попробовать никто не мешает.
– А теперь я покину вас. – Лиша небрежно подоткнула рукава простого шерстяного платья повыше. – У меня еще много дел по хозяйству. Проголодаетесь или еще чего – колокольчик на столе. И не мусорить здесь!
Девушка дождалась, когда за шумной и не очень-то ее жалующей служанкой захлопнется дверь, и только после этого позволила себе опуститься в кресло.
– Устала? – поинтересовалась Тира, присаживаясь напротив. – Ты, вроде, только сегодня приплыла. Так?
– Да. – Девушка откинулась на спинку кресла, разглядывая стражницу из-под длинных пушистых ресниц. Интересно, можно ли будет переманить ее на свою сторону?
– Не смотри на меня так оценивающе! – Тира шутливо пригрозила Эвелине пальцем. – Тебе все равно не удастся перекупить меня. Я верой и правдой служу императору уже долгие годы и не собираюсь его предавать ни за какое золото мира.
Эвелина хмыкнула, но ничего не сказала в ответ на столь проникновенную речь. Лишь с чуть слышным стоном взялась за виски, в которых после выматывающего дня, так наполненного событиями, поселилась свинцовая тяжесть.
– Может, расскажешь, чем заслужила такие почести? – задала очередной вопрос Тира. – На моей памяти придворные дамы убить были готовы, чтобы попасть в эти покои. А ты, по-моему, думаешь только о том, как отсюда выбраться. Неужели наш правитель впервые за долгое время безответно влюбился?
– А тебе не кажется, что ты себе слишком многое позволяешь? – несколько грубо осадила любопытную стражницу девушка. – Тебя приставили следить за мной, а не развлекать разговорами.
– Не хочешь – не рассказывай, – обиженно буркнула Тира, моментально прекратив улыбаться и насупившись. – Я же не настаиваю.
– Прости, – проговорила Эвелина, испытав мгновенный укол раскаяния. – Я не хотела тебя обидеть. Просто… Просто сейчас не готова беседовать об этом. Слишком устала за сегодняшний день. Может быть, позже.
– Конечно. – Тира тут же растаяла, видимо, без проблем простив грубость своей подопечной. – Как скажешь. Нам отныне все время придется проводить вдвоем. Еще наговоримся вдосталь.
Девушка промолчала, по вполне понятным причинам не разделяя восторженности стражницы. Посмотрела в сторону окна, подернутого морозными узорами, и решительно встала. Нечего зря время терять. Чем быстрее она покинет дворец императора, тем будет лучше для нее. А для этого нужно перепробовать все возможные варианты бегства.
Тира проследила за ней взглядом, но подниматься на ноги вслед за пленницей не стала. Вместо этого она выбрала из вазы, стоящей на столе, красное наливное яблоко и с удовольствием впилась в него крепкими белыми зубками.
Эвелина прильнула к стеклу, пытаясь хоть что-нибудь разобрать за переплетениями ледяных разводов. Ничего не видно. Даже не разобрать, куда выходят окна покоев – на город или на море.
– Это бесполезно, – негромко произнесла Тира, словно разговаривая сама с собой и вытирая с щеки яблочный сок. – Если ты откроешь окно, то увидишь уходящую вниз абсолютно гладкую стену, по которой просто невозможно спуститься. Конечно, если ты не превратишься в птицу…
«В птицу, – Эвелина печально усмехнулась, прислонившись лбом к холодному стеклу. – Когда-то я умела летать. Пока мне не перебили крылья».
Тира больше не докучала своей подопечной расспросами, поэтому девушка оказалась предоставленной собственным невеселым раздумьям. Она металась по комнате, словно зверь, загнанный в клетку, и никак не могла сообразить, что ей делать дальше. Император сказал, что навестит ее вечером. По всей видимости, именно тогда он попытается добиться того, чего не сумел получить полгода назад. Естественно, действовать при этом будет силой, поскольку добровольно Эвелина никогда не согласится на участь рабыни. Или не будет? В конце концов, это не в правилах Дэмиена – брать недоступное обычным нахрапом. За многие годы знакомства с императором Эвелина поняла, что он лучше предпочтет подождать немного, поставить жертву в такие условия, когда она безропотно примет его правила. Император получал настоящее наслаждение от подобной игры. А в чем азарт, если добычу получаешь сразу, посредством грубой силы? Намного приятнее, когда она сама сдается на милость победителя.
– Да что ты так волнуешься, – не выдержав, наконец рискнула подать голос Тира. – Император никогда и ни одну женщину не принуждал спать с ним. По крайней мере, я о таком не слышала. Неужели ты настолько особенная, что он отступит от своих правил?
– Я разговаривала вслух? – Эвелина круто развернулась на каблуках и в упор посмотрела на стражницу. Откуда она узнала, какие именно мысли тревожат ее подопечную?
– Нет. – Тира улыбнулась. – Но у тебя все на лице написано. Такое чувство, будто вечером тебя казнят.
– Император однажды уже приговорил меня к смерти, когда я отказалась от чести стать его любовницей, – сухо проговорила девушка. – По-моему, у меня есть веские основания для тревоги, не так ли?
– Он приговорил тебя к смерти? – Тира озадаченно нахмурилась. – Не может быть! Как же тебе удалось выжить?
– Сама удивляюсь. – Эвелина буквально рухнула в кресло. Нервно забарабанила пальцами по подлокотнику кресла. – Хотя с другой стороны, разве это жизнь – постоянно убегать, скрываться и бояться, что тебя найдут?
– Наверное, когда тебя нашли, ты испытала что-то вроде облегчения, – задумчиво протянула стражница. – Неопределенность пугает больше всего. Когда меня только приняли в Пятый род, то я крупно провинилась. Стащила с кухни засахаренный пряник. Глупо, конечно, но я с детства была сластеной. И потом месяц не могла спокойно спать, боясь, что кто-нибудь узнает об этом. А нас жестоко наказывали за малейшее нарушение дисциплины. В итоге не выдержала, пошла к наставнику и созналась сама.
– Вот как? – без особого интереса протянула Эвелина. – Тебя, полагаю, наказали? У нас в Академии за подобное на месяц сажали на хлеб и воду.
– А ты заканчивала Академию? – удивленно воскликнула Тира. Дождалась утвердительного кивка, после чего продолжила: – Наказали, конечно. Выпороли так, что я потом неделю сидеть не могла. Зато сразу после этого я впервые за месяц спокойно заснула. И поняла – какое это облегчение.
– Я испытала боль, когда меня нашли, – тихо призналась Эвелина. – Потому что была до поимки впервые за долгие годы счастлива. В другом месте, с другим мужчиной. Скажи мне, за что меня лишили этого? Разве я не могу сама выбрать свою судьбу?
Тира отвела взгляд, не зная, что ответить. А девушка вновь надолго замолчала, зябко подобрав под себя ноги.
Медленно текло время. Зимой темнеет рано, поэтому скоро в углах комнаты сгустились бархатные тени раннего вечера. Стражница встала и неторопливо прошлась по комнате, зажигая свечи. Эвелина удивленно хмыкнула про себя, заприметив под потолком несколько магических шаров, но промолчала. Быть может, Тира полностью лишена магического дара, поэтому не может зажечь их. И потом, с веселым потрескиванием рыжего пламени в комнате стало как-то уютнее.
– Ты все еще не голодна? – Закончив с этим делом, Тира повернулась к ней. – Если честно, я бы сейчас перекусила как следует.
Эвелина неопределенно пожала плечами. Она уже давно разучилась чувствовать голод, особенно когда от волнения горло перехватывало спазмом. Но ей стало жалко стражницу. Тира ведь не обязана терпеть все причуды своей подопечной.
Однако ответить девушка ничего не успела. Потому как мгновением раньше того, как она открыла рот, в комнате раздался голос Лутия:
– Я думаю, наша гостья бережет аппетит для ужина с правителем.
Эвелина досадливо обернулась. Начальник личной охраны императора стоял около двери, подпирая косяк плечом.
– Лутий. – Тира слетела с кресла, в котором удобно расположилась, и согнулась в почтительном поклоне.
– Я вижу, ты неплохо устроилась, – без тени насмешки или неудовольствия отметил мужчина, посмотрев на стражницу. – Помни, можешь делать что угодно, но за Эвелину отвечаешь головой и истинным именем.
– Я помню, – тихо отозвалась женщина.
– Останешься здесь, – продолжил Лутий, не обратив никакого внимания на эти слова. – Служанка накормит тебя ужином и постелет спать. Понятное дело, отдыхать не ложись, пока Эвелина не вернется.
Девушка с облегчением вздохнула, когда услышала распоряжение мужчины. Значит, сегодняшний вечер не закончится для нее в покоях императора.
Словно прочитав ее мысли, Лутий бросил на нее насмешливый взгляд и негромко заметил:
– Его величество ни с одной женщиной не проводил целую ночь. Для определенных моментов нужно не так много времени, а отдыхать после этого он предпочитает в одиночестве.
Бывшая ученица императора густо покраснела, услышав это. От накатившей волны смущения и негодования стало жарко дышать.
– Идем, Эвелина, – произнес Лутий, сделав вид, будто не заметил реакции девушки на свои слова. – Негоже заставлять правителя ждать.
Тира сочувственно улыбнулась своей подопечной, когда та, словно через силу, встала. Нервно разгладила подол платья и подошла к мужчине. Тот с любезным полупоклоном пропустил ее вперед.
Стражники качнулись было к девушке, когда она появилась на пороге, но тут же вновь замерли, увидев позади нее Лутия. Начальник личной охраны императора предложил Эвелине руку, дождался, когда она положит ладонь на его локоть, и только после этого двинулся вперед.
– А я думала, меня теперь постоянно будет сопровождать целый эскорт стражи, – не удержалась от язвительного замечания девушка.
– Будет, – равнодушно подтвердил Лутий. – Но не в моем присутствии. Полагаю, мне хватит сил справиться с тобой в случае чего. По крайней мере, так же считает император.
– Да, это великая доблесть – совладать с безоружной девушкой, закованной в антимагические оковы, – с сарказмом протянула Эвелина. – Пожалуй, большего испытания для искушенного в битвах воина и придумать сложно.
Мужчина раздраженно кашлянул, но проглотил завуалированное оскорбление.
– Интересно, а будь у меня меч, ты бы оставался таким же храбрым? – продолжила девушка в безумной надежде вывести сопровождающего из себя и хоть немного отсрочить встречу с императором.
– Ты хочешь вызвать меня на поединок? – По губам Лутия скользнула слабая усмешка. – Не выйдет, Эвелина. Но попытка неплохая.
Девушка огорченно вздохнула. И тут же нахмурилась. Интересно, куда ее так долго ведет Лутий, если покои императора – смежные с комнатой беглянки?
– Его величество распорядился привести тебя в кабинет. – Лутий снова без особых проблем угадал мысли своей подопечной. – Туда же подали ужин.
Эвелина не успела ничего узнать о причинах столь странного решения, потому что через несколько секунд они остановились у знакомой двери под охраной уже новых стражников.
– Приятного вечера, – с нескрываемой двусмысленностью пожелал мужчина, останавливаясь и подталкивая девушку вперед.
Эвелина зло зыркнула на него из-под длинной челки, но подчинилась. Вошла через дверь, услужливо открытую одним из стражников, и замерла в нерешительности на пороге.
В комнате царил приятный полумрак. Император не стал зажигать магических огней, ограничившись лишь несколькими свечами и пламенем растопленного камина. За окнами разливались лиловые сумерки приближающейся ночи, а на полу лежали красноватые всполохи от догорающих поленьев.
– Эвелина. – Император поднялся из кресла и сделал шаг по направлению к девушке. – Добрый вечер.
– Добрый, – холодно отозвалась пленница, в последний момент благоразумно проглотив колкость, так и вертевшуюся на языке.
– Надеюсь, ты разделишь со мной ужин?
Дэмиен легким щелчком пальцев зажег еще несколько свечей на столе и выжидающе обернулся к девушке.
Эвелина впервые за долгое-долгое время неожиданно почувствовала слабый голод. Уж больно аппетитно выглядели кушанья, которые стояли на столе. И потом, нельзя же все время отказываться от еды. Это просто неразумно и опасно. Иначе ее в самом деле начнут кормить насильно.
– У меня есть выбор? – тем не менее, осведомилась девушка.
– Не думаю, – с иронией ответил правитель, делая широкий приглашающий жест рукой. – Эвелина, не расстраивай меня по пустякам. Пожалуйста.
Девушка криво усмехнулась. Не расстраивать по пустякам, значит. Это она может. При условии, что ей не запретят более серьезные проявления своеволия.
Император любезно отодвинул стул, помогая своей бывшей ученице удобно расположиться за столом. Затем ловко открыл бутылку вина и наполнил фужеры.
Эвелина пригубила хмельной напиток и внезапно сильно вздрогнула. Она наконец-то вспомнила, что напоминает этот радушный прием, который устроил для нее сегодня император. Ночь инициации! Тогда, помнится, Дэмиен тоже сначала поил ее вином и развлекал разговорами.
Взгляд упал на вилку, лежащую около тарелки. Быть может, получится использовать ее в качестве оружия? Лишь бы Дэмиен не прибегнул к помощи магии, которая превращает тело в подобие безвольного киселя.
– Эвелина, если ты взяла вилку, то используй ее по назначению, – с плохо скрытой насмешкой произнес император. – То есть, для еды, а не для прятанья в рукавах платья. Иначе в следующий раз я прикажу выдать тебе деревянную ложку.
Девушка кисло поморщилась, но все же последовала совету правителя. Некоторое время молчала, сражаясь с сочной отбивной на своей тарелке. Рот наполнился голодной слюной. Надо же, она уже забыла, каково это – наслаждаться вкусом еды.
– Рад видеть, что Ронни ошибался. – От негромкого замечания Дэмиена девушка едва не подавилась. – Он говорил, что ты в последнее время почти ничего не ела.
– А что еще он говорил? – настороженно спросила Эвелина.
– Много чего, – уклончиво отозвался император. – Про твою жизнь на Запретных Островах, к примеру.
От слов правителя девушке стало дурно. Значит ли это, что Ронни нарушил данное обещание? Неужели Дэмиен знает, что Далион избежал гибели?
Под пристальным изучающим взглядом мужчины было трудно дышать. Эвелина поспешно схватилась за фужер и одним глотком почти осушила его, пытаясь взять себя в руки. Алкоголь обжег губы и ударил в голову, но помог хоть немного успокоиться.
– Не стоит так нервничать, – с мягкой укоризной проговорил Дэмиен, подливая девушке еще вина. – Я понимаю, что тебе еще слишком больно вспоминать о той потери, которую ты понесла.
Эвелина наклонила голову, скрывая всплеск радости в своих глазах. Ронни все же сдержал клятву и не сказал о том, что Далион выжил. Самое главное теперь – не подвести дядю и старшую гончую своими необдуманными словами или поступками.
– Ты любила его? – продолжил тем временем осторожные расспросы император.
– А это имеет для вас значение? – невежливо вопросом на вопрос ответила девушка.
– Для меня имеет значение все, что так или иначе относится к тебе. – Дэмиен подался вперед. – Так любила или нет?
– Да, – глухо призналась Эвелина, исподлобья следя за реакцией правителя. – Любила.
На какой-то неуловимый миг в расширенных зрачках императора мелькнула тень обиды и разочарования. Он тут же отвел взгляд и неприятно ухмыльнулся:
– Хотелось бы узнать – за какие достоинства. Насколько я понял из рассказа Ронни, он сделал из тебя рабыню. Как это там называется… Безмолвной и безропотной тенью. Мог в любой момент лишить тебя истинного имени.
– Мог, но не сделал, – тихо возразила Эвелина.
– И что? – Дэмиен раздраженно забарабанил пальцами по столешнице. – Я тоже мог многое что сделать с тобой.
– А вы разве что-то не сделали из того, что хотели?
– Девочка моя. – Правитель с раздражением плеснул себе еще вина. – Поверь мне, если бы я захотел – то превратил тебя в существо, которое не то, что собственного мнения не имеет, вздохнуть без разрешения не смеет. Ты бы молилась на меня, почитая за единственное божество, уж не сочти за ересь. Ловила бы каждое мое слово, каждое движение бровей, каждый удар сердца, мечтая предугадать, чего я желаю.
Эвелина невольно поежилась. Она знала – Дэмиен говорит правду. Он действительно был в силах с ней такое сотворить. Но почему-то не стал. Интересно – почему? И не решит ли он теперь исправить досадное упущение?
– Так чем еще тебя привлек этот Далион? – Дэмиен, словно устыдившись секундной вспышки гнева, вновь перешел на спокойный тон.
– Быть может, тем, что не хотел осчастливить меня насильно ребенком? – предположила Эвелина.
– Это он тебе так сказал? – Император скептически хмыкнул. – Ну-ну.
– Не говорите про него в таком тоне, – прошипела девушка, сжимая кулаки. – Вы и в подметки ему не годитесь! Он был намного благороднее, смелее, отважнее и добрее вас.
Выпалив это на одном дыхании, Эвелина опомнилась и испуганно вжала голову в плечи, ожидая немедленного жестокого наказания за чрезмерную дерзость.
Вопреки всем ее ожиданиям император лишь невесело рассмеялся.
– И в чем это превосходство выражалось, интересно знать? – полюбопытствовал он. – Девочка моя, Далион был старшей гончей. Ты думаешь, ею так легко стать? Ошибаешься. Чтобы продвинуться по иерархии гончих необходимо самому в чем-то уподобиться цепному псу. Ты знаешь их девиз? «Служить без жалости до смерти». Конечно, он безо всякого сомнения свидетельствует о доброте и благородстве этих замечательных людей.
– Неправда! – Эвелина фыркнула, услышав неприкрытый сарказм в последней фразе правителя. – Далион стал старшей гончей только благодаря своим заслугам.
– Я еще раз спрашиваю – каким заслугам-то? – Император откинулся на спинку стула и с жалостью посмотрел на девушку. – Я понимаю, любовь заставляет закрыть глаза на все недостатки избранника. Но нельзя же быть настолько слепой! Эвелина, ты хочешь сказать, Далион ни разу не убивал невинного? Ни разу не участвовал в травле неугодных? Ни разу не ломал своих учеников, вылепливая из них свое подобие? Полно тебе. Без этого он никогда не сумел бы дослужиться до столь высокого положения. И, кстати, думаю, будет большим откровением, но твой разлюбезный Далион наверняка участвовал в столь отвратительном для тебя процессе инициации.
– Вы лжете! – Эвелина от отчаяния стукнула кулаком по столу, едва не перевернув тем самым бокал с вином.
– Не забывайся! – строго осадил Дэмиен свою бывшую ученицу. Эвелина смущенно опустила голову, а мужчина продолжил уже более спокойно: – Девочка моя, клянусь своим именем, я говорю правду. Ритуала инициации не проводят для младших гончих, считая, что не стоит тратить на это время. Основ подстихийной магии и чуток стихийной вполне хватает, чтобы они могли достойно выполнять свои обязанности. Но вот старшие гончие проходят ритуал так же, как это заведено в Академии. Поскольку Далион явно не вчера занял столь высокое положение, то наверняка принимал самое деятельное участие в этом обряде.
Эвелина молчала, сосредоточив внимание на темно-красных переливах вина в бокале. Она не хотела, не могла поверить императору. Но с другой стороны – понимала, что ей говорят правду. Дэмиен не стал бы клясться своим именем, если бы лукавил. Боги не прощают обмана в подобных вещах.
– Впрочем, о мертвых или хорошо, или ничего, – поспешил продолжить Дэмиен, милостиво сменив тему разговора. – Но на досуге подумай еще раз над моими словами. Вспомни и проанализируй поведение своего возлюбленного. Ты ведь была моей самой способной ученицей. Я уверен, это тебе по плечу.
– Тем не менее Далион не стал лишать меня имени и насильно делать своей любовницей, когда узнал, почему я бежала от вас, – чуть слышно упрямо возразила девушка. – Если бы он был таким плохим, как вы говорите, то чем это объяснить?
– Я не говорю, что он был плохой. – Император позволил себе сочувственную усмешку. – Невозможно достичь такого положения в обществе только благодаря собственным заслугам и при этом не научиться соразмерять свои поступки и их последствия. Он знал, что я ищу тебя, и опасался, что рано или поздно найду. С беременной женщиной на руках намного сложнее скрываться от гнева правителя целой империи. Видимо, Далион просто решил дождаться более удобного времени, когда жизни и здоровью его будущего ребенка ничто бы не угрожало.
Эвелина, пытаясь скрыть растерянность и смятение, допила остатки вина, которые еще плескались в фужере. От непривычки в голове уже немного шумело, поэтому девушка решительно отодвинула бокал. Еще не хватало напиться и тем самым облегчить задачу императору.
– Что вы намерены делать дальше? – Эвелина устало посмотрела на Дэмиена. – Вновь поставите меня перед выбором – смерть или ребенок?
– Нет. – Правитель с улыбкой покачал головой. – Второй раз я одни и те же ошибки не совершаю. Никакого выбора. Никаких показных судилищ. Да и перед кем сейчас представления разыгрывать? Ты, верно, в курсе, что Совета Высочайших больше не существует. Я теперь ни перед кем не обязан отчитываться в своих действиях и решениях. Поэтому, дорогая моя, можешь вздохнуть спокойно. Больше я тебя из своих рук не выпущу. По крайней мере, до исполнения пророчества Дарина Проклятого.
– Вот как. – Эвелина презрительно скривила уголки губ. – И как вы намерены исполнить это пророчество?
– Я понимаю, что ты стесняешься спросить прямо. – Император фыркнул от с трудом сдерживаемого смеха. – Так вот, насиловать я тебя не собираюсь. Пока, по крайней мере. Знаешь, Эвелина, я придерживаюсь мнения, что на судьбу человека накладывает неизгладимый отпечаток то, в каких условиях он был зачат. Потому как ненависть имеет удивительное свойство влиять на душу еще не рожденного младенца. Ненависть, которую будущая мать испытает к насильнику, передастся и ребенку. А я не хочу, чтобы мой сын с рождения был отмечен печатью столь недостойного чувства.
Эвелина с нескрываемым облегчением вздохнула. Что же, пока она в безопасности, если это можно, конечно, так назвать. Но Дэмиен глубоко ошибается, если полагает, что она опять попадется на удочку влечения к нему.
– И потом, я мечтаю, чтобы к рождению моего наследника все вопросы, касающиеся единства империи, были разрешены, – продолжил мужчина. – Я намерен проводить с моим сыном очень много времени, а проблемы могут помешать осуществлению этого желания. Уж очень сильно меня беспокоит твоя бабушка, Эвелина. Женщины рода Младшей Богини всегда отличались непредсказуемостью и экспрессивностью. Ранее это забавляло меня, но теперь раздражает. Я не могу понять, каким будет следующим ход твоей бабушки. И это выводит меня из себя.
– Конечно, вы бы предпочли, чтобы Высочайшая Эйра молча согласилась с той участью, которую для нее предопределили. А еще лучше – убила бы себя сама и подарила вам свою силу, – ядовито произнесла девушка.
– Совершенно верно, – без тени улыбки согласился император, словно не заметив злой насмешки в словах собеседницы.
Эвелина с вызовом улыбнулась, глядя в спокойные светлые глаза правителя. Что же, Эйра никогда не была доброй и заботливой бабушкой в прямом смысле этого слова, но сейчас она оказала внучке по-настоящему ценную услугу. Пока единственная оставшаяся в живых Высочайшая сражается против Дэмиена и варваров на северных рубежах империи, сама Эвелина в безопасности.
– Я отвел на завершение этого дела полгода, – негромко произнес тем временем правитель. – Замок твоей бабушки совсем скоро осадят, и ей придется понять, что в предстоящей игре я намерен действовать более чем жестоко. Если по истечении этого срока Эйра продолжит сопротивление, наплевав на существование рода Младшей Богини, я обрушу на нее всю мощь империи и всю силу надстихийного колдовства, которые мне доступны. Военные действия против нее уже начаты, но пока не так масштабно. Когда мое терпение иссякнет, я в буквальном смысле слова затоплю пограничные крепости, в которых скрываются дети яростной Доры, кровью. Да, мне бы очень не хотелось идти на такие крайние меры. Род Младшей Богини еще мог бы сослужить Рокнару добрую службу в качестве заслона от варваров. Но если по-другому вопрос решить не удастся – что же, я готов пойти на эту жертву. При всем моем уважении к боевым заслугам подопечных Эйры, вряд ли они выстоят больше нескольких недель против объединенных сил империи. Так что у тебя на раздумья в лучшем случае есть семь месяцев. Потому как потом… Потом я займусь тобой, если ты к тому моменту будешь продолжать упорствовать.
– Что вы имеете в виду? – глухо спросила девушка, чувствуя, как внутри все тревожно замерло.
– Эвелина, если за это время ты не одумаешься, то мне придется пойти против своих принципов. – Дэмиен посмотрел на свою бывшую ученицу с нескрываемым сочувствием. – Мне очень нужен этот ребенок. И я получу его вне зависимости от твоих желаний. Конечно, со своей стороны я постараюсь сделать все, чтобы не довести дело до такой неприятной для нас обоих развязки. Но без твоей помощи и благоразумия мне не обойтись.
Эвелина опустила голову, безуспешно пряча злой сухой блеск своих глаз от внимательного взгляда правителя. Вон оно как, значит. В принципе, этого можно было ожидать. Дэмиен никогда не отступается от своих планов. Он просто дал бывшей ученице небольшую отсрочку, за время которой попытается вновь приручить ее. Что самое ужасное – девушка не была уверена, что это ему не удастся. Однажды император уже подчинил ее своей воле. Вполне вероятно, что и во второй раз у него это получится. Но сдаваться без сопротивления Эвелина не собиралась.
– А я со своей стороны постараюсь сделать все, чтобы перегрызть вам горло, если вы посмеете тронуть меня хоть пальцем! – прошелестела девушка голосом, до неузнаваемости измененным ненавистью.
– Значит, война… – задумчиво резюмировал император, что-то вычерчивая пальцем на безукоризненной полировке стола. – Жаль, я не хотел этого.
Эвелина презрительно фыркнула, но ничего не сказала. В комнате повисла гнетущая звенящая тишина.
– Ронни сказал, что тебя укусил перекидыш, – неожиданно произнес Дэмиен, отвлекаясь от своего занятия. – Это правда?
– Да. – Девушка кивнула и не удержалась от очередной колкости: – Боитесь, что моя угроза насчет перегрызенного горла может оказаться слишком серьезной для вас? В таком случае верно боитесь. Ради ее выполнения я решусь даже на освобождение зверя.
– Я просто никогда не видел перекидыша. – Император пожал плечами. – Не скрою, мне будет очень интересно понаблюдать за процессом превращения.
Эвелина хмыкнула. Что же, в таком случае она с удовольствием пойдет навстречу желаниям правителя. Перекидыша не удержать антимагическими оковами. На этот раз ее ничто не будет сдерживать, когда она клыками и когтями постарается пробить себе путь на свободу.
– Полнолуние через полторы недели. – Дэмиен с удовольствием потянулся, неприятно хрустнув суставами. – Отложим наш следующий разговор до этого момента.
Эвелина недоуменно нахмурилась. Что значат последняя фраза императора? Он собирается предоставить ей шанс на честный поединок один на один? Зверь против правителя огромной империи? Но это же глупо и просто опасно для него. К чему Дэмиену идти на подобный риск, когда долгожданная цель уже почти достигнута?
– Я просто хочу посмотреть на нового для себя зверя, – терпеливо повторил император, заметив тень недоумения в глазах собеседницы. – Ничего более. А теперь, если ты закончила с ужином, позволь проводить тебя до твоих покоев. После столь тяжелого и напряженного дня, как сегодняшний, нам обоим необходим хороший отдых.
Эвелина почтительно наклонила голову и встала.
Весь недолгий путь до своей комнаты она размышляла над странными словами своего провожатого. Девушка была почти уверена, что император не станет церемониться с ней в случае поимки. Предпочтет как можно скорее исполнить пророчество, чтобы никакая случайность ему больше не помешала. Однако пленнице предоставили отсрочку. Более того – ей дали возможность предстать против давнего врага в облике дикого и смертельно опасного зверя. Почему? Неужели Дэмиен теряет былую хватку? Нет, вряд ли. В этом случае он бы просто не сумел подчинить своей воле остальные семейства, пусть и разобщенные, но все равно представляющие реальную угрозу для империи. Остается совсем дикое предположение. Что, если ему стало жалко свою бывшую ученицу? Да нет, глупости. Император никогда не шел на поводу у своих эмоций. Более того – он просто не признавал возможность их наличия у правителя страны.
За всеми этими мыслями девушка не заметила, как император остановился у дверей ее покоев. Дэмиен слабо улыбнулся, заметив, как озадаченно его спутница морщит лоб, но ничего спрашивать не стал. Лишь взял девушку за руку и чуть коснулся кончиков пальцев легким поцелуем.
Эвелина с трудом сдержалась, чтобы не отдернуть руку. С невольным испугом посмотрела на императора. Что он задумал? Из периода обучения в Академии девушка точно уяснила, что Дэмиен всегда действует методом кнута и пряника. Сначала приласкать ученика, вдохнуть в него уверенность в том, что он один из лучших. А потом жестоко разбить все мечты и чаяния подопечного. Если сейчас правитель так любезен, то, по всей видимости, совсем скоро Эвелине придется в полной мере ощутить все мощь его неудовольствия.
– Спокойной ночи, – проговорил император и еще раз поцеловал девушке руку, на этот раз запястье, чуть повыше толстой металлической ленты антимагических браслетов.
Прикосновение прохладных губ мужчины к разгоряченной коже было даже приятно. Но Эвелина не позволила ни тени эмоций проскользнуть на своем лице. Она в свою очередь вежливо поклонилась и сухо произнесла:
– Спокойной ночи, ваше величество.
И тут же трусливо проскользнула в дверь, которую перед ней предусмотрительно открыл один из стражников.

* * *

Эвелина лежала без сна и смотрела перед собой невидящим взглядом. С момента непонятного разговора с императором прошла уже неделя. С тех пор она ни разу не видела Дэмиена. Тот словно забыл о ней, не желая общаться со своей бывшей ученицей. Нет, девушка не огорчалась по этому поводу, напротив, даже радовалась. Но покоя никак не давали непонятные слова императора, сказанные им после совместного ужина. Он хочет увидеть, как она превратится в перекидыша. Неужели Дэмиен не понимает, что Эвелина обязательно попытается бежать? Хотя… Сможет ли ее зверь выстоять против Высочайшего, в руках которого сосредоточена сила четырех родов, если однажды он уже постыдно бежал, встретившись всего лишь с Ронни?
Перекидыш смущенно фыркал в душе пленницы каждый раз после подобных воспоминаний о его недостойном поведении. Прошедшее превращение, когда Эвелина выпустила его на свободу, но не позволила убивать, странным образом сблизило зверя и его хозяйку. Теперь девушка не боялась пробуждения перекидыша. Напротив, иной раз она с удовольствием вела с ним безмолвные разговоры, беседуя скорее сама с собой, но подмечая перепады настроения невидимого собеседника. А зверь в свою очередь с удовольствием участвовал в подобных спорах, спасаясь от одиночества и скуки.
Эвелина вздохнула и перевернулась на другой бок. К чему гадать и перебирать всевозможные объяснения словам императора? Скоро и так все станет понятно. Полнолуние всего через несколько дней. Тогда она и узнает, что на самом деле имел в виду Дэмиен.
Девушка с нетерпением ждала этого момента. Ночь, когда перекидыш вырвался на свободу, до сих пор иногда являлась Эвелине во снах. Бег по заснеженному ночному лесу. Хруст искрящегося наста под мощными лапами. Непередаваемый запах свежего ветра, от которого хочется восторженно, словно несмышленый щенок, завизжать и кувыркнуться в ближайший сугроб. Когда все проклятия, все пророчества мира кажутся глупой и смешной шуткой. Когда есть только дорога и ты, а все остальное отступает на второй план.
Была еще одна причина, по которой девушка так напряженно считала дни, оставшиеся до полнолуния. Стыдно сказать, но где-то в глубине души она желала повторной встречи с Дэмиеном. Скука и размеренность существования в роскошных покоях убивала ее, а находящаяся в дальнем углу комнаты дверь, за которой скрывались покои императора, действовала на нервы. Пленнице до безумия хотелось распахнуть ее. Просто чтобы проверить – действительно ли она ведет в спальню императора. И в то же время Эвелина боялась, что когда-нибудь ночью услышит осторожный скрип, означающий, что Дэмиен все же решил наконец-то исполнить пророчество. Сможет ли она тогда хоть что-нибудь противопоставить его намерению? Вряд ли.
Пленница раздраженно перевернулась на другой бок, лишь бы не видеть злополучную дверь. Подобная близость к правителю сводила с ума. Всего в нескольких шагах от кровати Эвелины спал ее давний враг. Если бы только получилось прокрасться незамеченной в покои Дэмиена и застать его врасплох, если бы только повезло раздобыть оружие. Слишком много «если бы». На самом деле девушка была далеко не уверена в том, что ей удастся нанести решающий удар при удобном случае. Она испытывала к императору слишком противоречивое чувство, которое нельзя определить одним словом «ненависть». Чересчур многое связывало ее с Дэмиеном в прошлом. Первая влюбленность, первая ночь, проведенная в объятиях мужчины, первая боль разочарования и предательства. Но на этот раз она готова сражаться до последнего, только бы удрать из дворца правителя и избежать той участи, которую он для нее приготовил.

* * *

Последний перед решающим полнолунием рассвет Эвелина встретила на ногах. Она просто не могла спать в эту ночь. Казалось, будто внутренности связались в один тугой узел от напряжения. Сегодня! Сегодня она наконец-то выпустит своего перекидыша на волю. Пусть он начнет убивать, пусть ощутит вкус крови на своих клыках. Лишь бы заслужил свободу для своей хозяйки. Лишь бы вырвался из каменной темницы, в которую для Эвелины превратился императорский дворец. Ради такого дела можно пойти на любые жертвы.
День прошел, как обычно. Девушка почти не ела, справедливо полагая, что от голода ее перекидыш будет более свирепым. Тира пыталась вызвать свою подопечную на разговор, но быстро оставила безуспешные попытки. Лишь заинтересованно изредка посматривала на нее, гадая, что именно задумала пленница. И то и дело крепко сжимала рукоять меча.
Эвелина не обращала никакого внимания на волнение стражницы. Она молча ждала, когда неяркое зимнее солнце скроется за горизонтом. Зверь в душе пленницы давно проснулся и сейчас нетерпеливо переминался с лапы на лапу, мечтая о том моменте, когда придет его час. Он прекрасно понимал, что в этот раз ему будет позволено все, что угодно, и поэтому заранее оскаливал клыки в предчувствии легкой и быстрой охоты.
Когда на темном бархатном небосклоне зажглись первые робкие звезды, в дверь покоев пленницы постучались.
Эвелина невольно глухо зарычала. Она не желала, чтобы кто-нибудь отвлекал ее сейчас. Девушка весь вечер провела около окна, расширенными от волнения зрачками наблюдая, как неуклонно сгущается мрак за хрупкими стеклами.
– Лутий, – раздался за спиной взволнованный голос Тиры. И совсем тихо, в надежде, что пленница ее не услышит: – Я рада, что ты пришел.
– Почему? – Начальник личной охраны императора ответил так же шепотом, не подозревая, что у пленницы сейчас слишком острый слух из-за родства со зверем.
– Она пугает меня, – чуть слышно призналась стражница. – У нее сейчас не темные, как обычно, а зеленые глаза. Я никогда не видела, чтобы у человека менялся цвет глаз.
– Зеленые? – удивленно протянул мужчина. Затем сделал шаг и позвал: – Эвелина!
Девушка обернулась, в последний момент пряча под густыми ресницами всполох животной ярости. Не время, пока не время. Луна еще не вышла из-за горизонта. Вот когда ее призрачный свет упадет на землю – и придет время возмездия.
– Лутий, – насмешливо обронила Эвелина, едва не срываясь на звериный рык. – Что привело тебя в мою скромную обитель?
– Мне приказано привести тебя к императору, – проговорил мужчина. После чего нахмурился и отрывисто распорядился: – Покажи руки. Я хочу быть уверен, что антимагические браслеты на тебе.
Девушка спокойно улыбнулась, исполнив требуемое. Серебристый металл тускло блеснул в свете одинокой свечи. Скоро, совсем скоро эти оковы спадут с ее запястий. И горе будет тому, кто осмелится встать на пути безжалостного зверя.
– Хорошо, – Лутий удовлетворенно кивнул. – Пойдем.
Бывшая ученица императора растянула губы в довольной усмешке, ощутив запах страха, который исходил от воина. Это было почти невероятно, но он боялся ее. Боялся слабую беззащитную девушку, закованную в антимагические браслеты. Интересно, как он отреагирует, когда увидит перед собой перекидыша, не ведающего жалости?
Лутий на этот раз не рискнул брать девушку под локоть. Он шел чуть позади нее, словно контролируя – не собирается ли она сбежать. И ни на миг не убирал руки с перевязи, на которой висел меч.
На этот раз мужчина привел ее не в кабинет Дэмиена, а в огромный, почти пустой зал, освещенный множеством магических огней. Эвелина удивленно хмыкнула. Больше всего это помещение напоминало подвал Академии, отведенный для ежедневных тренировок учеников. Неужели император собрался оттачивать на ней свои боевые умения?
– Добрый вечер, – вежливо поздоровался Дэмиен, стоявший почти в центре зала.
– Добрый, – настороженно отозвалась девушка, окидывая внимательным взглядом поле предстоящего сражения и запоминая, где находятся дверь и окна. Затем посмотрела на правителя и нахмурилась. Он был совершенно безоружен. Просторная светлая рубаха, такие же штаны. И никакого меча или ножа при себе. Странный выбор одежды для встречи с безжалостным зверем.
Император перехватил взгляд девушки и улыбнулся. Затем коротко скомандовал Лутию, все еще стоявшему у дверей:
– На сегодня ты свободен. Можешь идти.
– Ваше величество, вы уверены? – неожиданно спросил начальник охраны. – Мне это кажется плохой идеей.
Дэмиен чуть заметно поморщился, раздосадованный чрезмерным усердием своего телохранителя. Но терпеливо повторил:
– Лутий, ты свободен. Поверь, я знаю, что делаю.
Мужчина поклонился с весьма недовольным выражением лица, но возражать не осмелился и вышел.
Эвелина дождалась, когда за ним захлопнется дверь, и только после этого позволила себе немного расслабиться. С двумя мужчинами разом ей было бы трудно справиться. Тем более, Дэмиен – сильный маг, а его телохранитель – очень хороший воин, который, не задумываясь, пожертвует своей жизнью, лишь бы защитить господина. Но теперь, когда она осталась наедине с императором, у нее появился пусть слабый, но шанс воплотить задуманное в жизнь. Дэмиен сам признался, что никогда ранее не видел перекидышей. Вполне вероятно, он не знает, где именно расположено у них слабое место. Кроме того, перекидыши довольно устойчивы к воздействию магии. Вряд ли император задумал убить свою бывшую ученицу и сразу применит надстихийное колдовство. Ведь это будет означать, что пророчество Дарина не исполнится. А значит, у пленницы только что появился весомый шанс на победу.
Дэмиен неторопливо двинулся навстречу к девушке. Эвелина с трудом сдержалась, чтобы не попятиться, но после секунды замешательства сама сделала шаг вперед. Зверь в ее душе уже не просто бодрствовал – он оглушительно рычал, предчувствуя небывалый кровавый пир.
– Ты скучала по мне? – В светлых глазах императора кружились непонятные смешинки.
– Скучала, – призналась Эвелина и в свою очередь хищно оскалилась. – Вы сделали это намеренно? Специально приставили мне недалекую стражницу, от постоянной болтовни которой уже через пять минут начинает болеть голова? Думаете, так я быстрее признаю свое поражение?
– Да, – честно признался Дэмиен. Он стоял так близко от девушки, что она чувствовала пряный аромат благовоний, который исходил от его одежды. Но, странное дело, на этот раз знакомый запах вызывал у нее не ненависть. Скорее, непонятное чувство возбуждения, смешанное со звериной яростью. Воздух между девушкой и мужчиной, казалось, звенел от напряжения. Щелкни пальцами – и произойдет что-нибудь непоправимое.
Дэмиен протянул руку и коснулся тыльной стороной ладони щеки девушки. Та зло сверкнула глазами, но не отстранилась.
– Если ты скучала, то кто мешал тебе прийти ко мне? – негромко спросил император. – Просто поговорить. Дверь между нашими покоями всегда открыта для тебя.
– Поговорить… – Эвелина облизнула пересохшие губы. – Я слишком хорошо помню, чем могут закончиться подобные разговоры.
– Но, тем не менее, ты скучаешь по ним. – Правитель смотрел на девушку, не отводя взгляда. – Помнишь, как нам было хорошо вдвоем? Когда мы путешествовали по империи, а вечерами я рассказывал тебе легенды о прошлом страны. Или уже забыла, как ты плакала на моем плече, вспоминая о своем детстве на Лазури?
– Вы знаете, как сделать мне больно, – бесстрастно ответила Эвелина. – Бьете наотмашь. Сколько раз я жалела, что открылась вам тогда. Худшего предательства представить тяжело.
– Предательства? – переспросил император, изумленно подняв бровь. – А в чем оно заключалось, позволь спросить? Я никогда и ничего тебе не обещал, не заставлял тебя рассказывать что-либо. Не обманывал, в конце концов. Эвелина, среди всех людей, которые тебя когда-либо окружали, один я всегда был откровенен и честен с тобой.
– Да ладно, – девушка презрительно фыркнула. – А как же та девочка, которую вы насильно разлучили с братом? После того как пообещали мне этого не делать.
– Это был ее выбор – не встречаться с братом после ритуала очищения, – раздраженно произнес император. – Неужели ты не понимаешь, что он стал ей совсем чужим человеком?
– Могу поклясться, что вы просто не оставили ей выбора – проходить ритуал или нет. – Эвелина торжествующе улыбнулась. – А остальное такому великому знатоку душ, как вы, предугадать не составило труда. Потрясающий пример лицемерия!
– Хватит!
Резкий окрик прозвучал, словно удар хлыстом. Девушка в ответ даже не вздрогнула. Так и осталась стоять напротив императора, уже не пытаясь скрыть бушующее в глазах пламя зеленой ненависти.
– Ритуал очищения проходят только добровольно, – медленно, тщательно выверяя каждое слово, сказал Дэмиен. – Невозможно заставить человека против его воли вступить в Пятый род. К счастью для тебя. Иначе ты бы сейчас не стояла напротив меня и не спорила со мной. Поэтому тот выбор – полностью на совести девочки. Я просто немного помог ей определиться с решением.
– Значит, вот как это называется. – Эвелина чуть наклонила голову. – И так же вы собирались помочь мне, обвинив в смерти Высочайшего Майра и приговорив к казни.
– На том Совете Высочайших, если ты не помнишь, я сохранял нейтралитет. – Император сделал еще один шаг навстречу к девушке. Теперь он стоял так близко, что она чувствовала запах его мятного дыхания у себя на губах. – И я не обвинял тебя в смерти этого высокородного извращенца. Меня вообще в тот момент не было в Академии.
Эвелина могла бы на это ответить, что Дэмиен сделал все, чтобы несправедливое обвинение пало именно на нее. Но промолчала. Потому как именно в этот момент первый луч лунного света упал через оконное стекло на пол помещения. Он был неразличим в ярком магическом освещении, но не для девушки. Бывшая ученица императора увидела бы его даже с закрытыми глазами.
Правитель невольно отшатнулся, когда услышал тихое утробное рычание из уст беглянки. Тонкие ноздри девушки затрепетали, словно она почуяла запах близкой добычи. Платье затрещало, расходясь по швам. Глухо звякнули уже бесполезные антимагические браслеты, без малейшего усилия падая с лап на пол.
Дэмиен смотрел на превращение без малейшего испуга. Он стоял, с любопытством склонив голову набок, и тщательно засучивал рукава, будто готовясь к какой-то тяжелой и грязной работе. К сожалению, девушка не могла сейчас трезво оценить его поведение. Уже не она стояла напротив мужчины, но грозное животное.
Перекидыш нервно дернул хвостом, скидывая остатки одежды. Припал к полу, словно примериваясь к прыжку.
– Неплохо, – довольно произнес император, оценивая размеры противника. – Очень хорошо. Ну же, Эвелина, я жду!
Словно в ответ на его приказание перекидыш угрожающе рыкнул и кинулся на противника. В воздухе промелькнула лишь смазанная тень. А в следующий момент раздался громкий хлопок, и между рук мужчины мелькнул слепящий всполох мертвенно-белого огня.
Перекидыш коротко и отчаянно вскрикнул, когда магическая искра ударила его прямо в середину грудины, защищенной роговой пластиной. Недостаточно защищенной, как оказалось.
Заклинание настигло зверя в полете, поэтому его отбросило далеко назад. Перекидыш еще раз вскрикнул, с размаха ударившись о стену, но тут же упрямо вскочил на лапы. Несколько ошалело мотнул головой и на этот раз намного осторожнее двинулся вперед, настороженно следя за каждым движением мужчины.
– Эвелина, не дури, – почти ласково посоветовал император, бережно сплетая между пальцев толстую синюю ловчую нить. – Я посмотрел на превращение. Можешь перекидываться обратно.
Зверь остановился, словно в нерешительности, но почти сразу вновь двинулся вперед. От горящего ненавистью взгляда животного Дэмиен впервые за очень долгое время ощутил мгновенный укол чувства, более всего похожего на испуг. Но тут же укоризненно покачал головой, пряча за беспечным тоном замешательство:
– Эвелина, я не шучу. Превращайся обратно! Я не хочу делать тебе больно.
В ответ перекидыш ощерил в хищном оскале длинные клыки и без раздумий прыгнул вперед. Мужчина подпустил зверя даже слишком близко, уклонившись лишь в последний момент. Протяжно свистнуло ловчее заклинание, прочной веревкой материализовавшись вокруг лап перекидыша. Тот упал на пол, беспомощно ткнувшись носом в пол. И замер, словно признав свое поражение.
– Так-то лучше, – пробормотал Дэмиен. Подошел и присел на корточки перед поверженным противником. Пробежался пальцами по густому подшерстку. – Эвелина, ты как?
Император понял, что допустил ошибку, в ту самую секунду, когда встретился взглядом с перекидышем. В глазах зверя на какой-то неуловимый миг промелькнуло тщательно скрываемое торжество. Ловчая нить затрещала и лопнула, едва только ее пленник напряг мышцы.
Дэмиен чудом увернулся от удара когтистой лапы. Не соизмеряя силы, махнул рукой, опрокинув перекидыша магической волной. Нестерпимо завоняло паленой шерстью и чем-то сладким.
Зверь захрипел от боли, роняя на грудь красноватые хлопья пены. Заклинание правителя протащило его с десяток шагов, оставив на полу широкий кровавый след.
– Эвелина!
Дэмиен бросился к перекидышу. Но тут же остановился, когда зверь приподнял голову и в упор посмотрел на противника. Затем с трудом встал и вновь сделал шаг вперед на трясущихся и подламывающихся от изнеможения лапах.
– Пожалуйста, не надо. – В это трудно было поверить, но в голосе императора прозвучало настоящее отчаяние. – Эвелина, отступи. Ради твоего же блага. В следующий раз я могу не сдержать удар.
Перекидыш фыркнул. Слизнул с усатой морды капли крови, которая сочилась из разбитого носа. И вновь бросился в атаку.
– Мне очень жаль, – выдохнул Дэмиен.
В следующий миг что-то грубо подхватило перекидыша под живот, приподняло в воздух, несколько раз перевернуло и основательно приложило об стену. Зверь бесчувственно сполз на пол и замер там, не подавая признаков жизни.
Когда в зал ворвался Лутий, вызванный мысленным приказом императора, Дэмиен сидел на полу и бережно гладил зверя по окровавленной морде, давным-давно безнадежно испачкав безукоризненно белые рубашку и штаны. Между пальцев правителя сочился призрачный голубоватый свет, который на глазах затягивал мелкие царапины, но был бессилен против глубоких ран на голове, животе и передних лапах перекидыша.
– Ваше величество, – Лутий в нерешительности остановился при виде этой картины.
– Лучших целителей сюда, быстро! – почти не разжимая губ, сухо приказал Дэмиен.
Начальник личной охраны императора, не рискнув выяснять, что здесь произошло, тут же вышел. А правитель прислонился лбом к мокрой от крови шкуре животного и совсем тихо прошептал:
– Эвелина. Не умирай, пожалуйста.
Словно в ответ на просьбу зверь открыл глаза. Совсем по-человечески вздохнул и из последних сил попытался укусить ласкающую его руку. Но почти сразу вновь потерял сознание, на глазах меняя облик.
Через несколько минут на полу в объятиях мужчины лежала обнаженная, жестоко израненная девушка.
Когда Эвелину унесли спешно вызванные целители, император еще долго сидел на полу, безучастно разглядывая свои окровавленные руки.
– Ваше величество, – через некоторое время рискнул обратиться к нему Лутий, который остался с правителем в зале. – Что тут произошло?
– Кажется, я допустил ошибку, – глухо признался Дэмиен. – Самую серьезную ошибку в своей жизни.
Лутий заинтересованно поднял брови, но продолжения так и не дождался. Император встал, небрежно вытер ладони о штанины и распорядился:
– Держать меня в курсе всего, что касается жизни и здоровья Эвелины. Полнейшие отчеты каждый час или чаще – как только что-нибудь изменится к лучшему или худшему.
Телохранитель почтительно наклонил голову.
– И вина мне в покои, – совсем тихо сказал Дэмиен. – Много вина. Сегодня ночью я хочу напиться.

* * *

Следующая неделя слилась для Эвелины в один сплошной нескончаемый кошмар. Нет, она не чувствовала боли. Почти все время девушка провела под обезболивающими заклинаниями или усыпляющими настоями. Но от этого было еще хуже. Бывшая ученица императора никак не могла понять – жива ли она или уже умерла. Видения и краткие отрывки яви причудливо перемешивались друг с другом и с воспоминаниями о прошлой жизни. То она разговаривала со своей самой первой наставницей – знахаркой из Лазури. То отчаянно, до хрипоты спорила с императором, доказывая что-то. То бежала по заснеженному лесу в облике зверя, чувствуя, что все хлопоты и проблемы человеческой жизни остались далеко позади.
Когда Эвелина в первый раз осмысленно открыла глаза, в комнате было темно. Только одинокая свеча горела около кровати, силясь разогнать ночную тьму.
Пленница попыталась облизнуть растрескавшиеся от жажды губы, но потерпела в этом неудачу. Сухой как терка язык просто отказывался ей повиноваться.
– Во… воды. – Простое слово, казалось, до крови оцарапало горло.
– Вы очнулись! – слишком громко ахнул незнакомый женский голос.
Эвелина с трудом сфокусировала взгляд на обеспокоенном лице немолодой целительницы, которая как раз наклонилась над ней.
– Воды, – повторила девушка. – Пожалуйста.
– Конечно.
Женщина метнулась в сторону. Чем-то зазвенела там, после чего принесла подопечной целую кружку обычной воды без малейшего привкуса горьких лекарственных трав.
Эвелине хватило сил лишь на один глоток. После чего она вновь откинулась на смятые, влажные от пота простыни и заснула.
Целительница некоторое время наблюдала за девушкой, словно ожидая, что она вновь откроет глаза. Затем отошла к двери и осторожно стукнула в нее. Тотчас же на пороге появился Лутий.
– Что? – отрывисто спросил он, потирая красные, воспаленные от недостатка сна глаза.
– Она пришла в себя, – негромко произнесла женщина, поправляя темный передник. – Я считаю, кризис миновал. Теперь ее жизни ничто не грозит.
– Хорошо. – Впервые за долгое время на губах мужчины мелькнуло слабое подобие улыбки. – Я передам императору.
Целительница недовольно поджала губы. Она слишком часто лечила раны, которые получали во время поединков с применением заклинаний, поэтому точно знала, в результате чего пострадала ее подопечная. На все время лечения с девушки ни на миг не снимали антимагические браслеты, что лучше всяких слов говорило: о честной схватке в данном случае речи не шло. Женщина была слишком мудра, чтобы не суметь сопоставить все эти детали и интерес императора к загадочной больной. Существовала еще одна странность. Целители рядом с девушкой, когда она боролась со смертью, менялись слишком часто. Словно правитель боялся, что кто-нибудь из них чрезмерно многое сделает для спасения ее жизни и сумеет претендовать на истинное имя пленницы. Дэмиен, видимо, не желал, чтобы не он, а чужой человек получил такую огромную власть над ней. Но, с другой стороны, целительница также обладала немалой осторожностью, которая позволила пережить ей падение рода Старшей Богини и смерть Высочайшей Лиины. Поэтому она ничем не выдавала своих истинных мыслей и эмоций по поводу этого дела. Вот и сейчас женщина лишь поклонилась и вновь заняла место у изголовья кровати девушки.
В следующий раз Эвелина очнулась утром. Солнечный лучик, шаловливо проскользнувший между плотно прикрытыми гардинами, уютно расположился у нее на щеке. Девушка тяжело вздохнула и с усилием открыла глаза, вновь подивившись тому, что до сих пор не чувствует боли. Лишь огромную, опустошающую слабость.
– Доброе утро.
От знакомого мужского голоса, позвучавшего совсем рядом, вновь нахлынула волна бешенства. Перед глазами заплясали зеленые всполохи ненависти.
Император подошел и сел на стул рядом с кроватью. Накрыл своей ладонью безжизненно лежащую поверх одеяла руку девушки, словно не заметив, как она вздрогнула от его прикосновения.
– Что… вам… надо?.. – делая паузу после каждого слова, спросила Эвелина. – Или вновь пришли бить меня?
– Ты не оставила мне выбора. – Дэмиен недовольно поморщился. – Впрочем, я не хочу об этом сейчас говорить. Как ты себя чувствуешь?
Девушка не стала отвечать. Лишь устало вздохнула и закрыла глаза. Она не хотела, не могла сейчас разговаривать с правителем. Слишком жива была в ее памяти боль, которой он пытался заставить свою бывшую ученицу снова ему повиноваться.
– Я был неправ, – совсем тихо прошептал Дэмиен. Эвелине пришлось напрячь весь свой слух, чтобы услышать это неожиданное признание. Она растерянно мигнула и посмотрела на мужчину, молчаливо дожидаясь продолжения.
– Я был неправ, – громче повторил император. – Мне не следовало провоцировать тебя и перекидыша. Я не предполагал, что твоя ненависть так велика.
– Вы убили моего отца, – с тяжелым придыханием ответила Эвелина. – Вы пытались и пытаетесь превратить меня в рабыню. Что вас удивляет?
Дэмиен отвел взгляд. С гримасой страдания потер лоб и посмотрел в окно, за которым царил солнечный полдень.
– Думаю, когда ты встанешь на ноги, то можно будет позволить тебе небольшие прогулки на свежем воздухе, – негромко, словно сам себе, проговорил Дэмиен. – Под присмотром, конечно.
Эвелина ничего не сказала. Лишь печально хмыкнула. Забавно. Неужели император пытается таким образом попросить прощения?
– А еще я понял одну очень важную вещь. – Дэмиен встал и неторопливо прошелся по комнате. – Клятва, которой мы обменялись некогда в знак гарантии того, что ни ты меня, ни я тебя не сумею убить… она не работает, когда ты в теле перекидыша. И это очень плохо.
– Плохо для меня или для вас? – настороженно поинтересовалась девушка.
– Для нас обоих, – мягко отозвался император. – Перекидыша не удержать антимагическими браслетами – они просто спадают с лап.
Эвелина позволила себе небольшую торжествующую улыбку. Хотелось бы знать, как правитель справится с данным весьма неприятным обстоятельством. Или он каждый месяц будет избивать ее до полусмерти?
– Не волнуйся, Эвелина. – Невероятным образом Дэмиен угадал ее невеселые мысли. – Я обязательно что-нибудь придумаю.
У девушки не нашлось сил отстраниться, когда правитель подошел к кровати и легонько поцеловал свою бывшую ученицу в лоб. Это было даже приятно. Но где-то глубоко в животе все вновь скрутилось в один пылающий шар ярости и животного бешенства.
– Выздоравливай.
Император постоял еще немного рядом с постелью больной, словно собираясь что-то добавить. Но потом все же вышел.

* * *

Эвелина достаточно быстро поднялась на ноги после неудачного поединка с правителем Рокнара. К пленнице были приставлены лучшие целители, которые целые сутки напролет проводили рядом с ней, не скупясь на поддерживающие и регенерирующие заклинания.
Через пару дней после визита Дэмиена его бывшая ученица окрепла до такой степени, что решилась на небольшую прогулку по императорскому саду. Тира, которой она объявила о своем намерении, долго недовольно кривилась, но возражать не осмелилась. Стоило признать – с той поры, когда Эвелину принесли в покои окровавленную и почти не дышащую, стражница стала относиться к своей подопечной по-другому. Нет, не как к равной подруге, с которой можно спокойно поболтать о всяких пустяках, но с немалой долей уважения.
Девушка, несомненно, заметила подобную перемену в отношении к себе, однако разбираться в причинах этого не собиралась. Она чувствовала себя еще слишком слабой, чтобы тратить силы на пустые разговоры.
На недолгой прогулке Эвелину, помимо Тиры, вызвался сопровождать сам Лутий. Все время болезни девушки он провел около дверей ее покоев, повинуясь приказу императора. И даже после частичного выздоровления пленницы не имел права оставить этот пост без дополнительного распоряжения Дэмиена.
Раны к тому моменту затянулись настолько, что бинты с Эвелины сняли. Осталось лишь выматывающее чувство постоянной слабости, поэтому недолгий путь до сада занял у девушки никак не меньше часа. Она часто отдыхала, прислонившись плечом к стене, но от любого предложения помощи неизменно отказывалась.
У самого выхода во внутренний двор дворца Лутий бережно накинул шубу на плечи пленницы. Та невольно пошатнулась от неожиданной тяжести, поэтому мужчина моментально подхватил ее под локоть, помогая устоять на ногах.
– Не надо, – негромко произнесла Эвелина, с раздражением отдергивая руку. – Я сама.
Лутий удивленно вздернул брови, но промолчал. Лишь вежливо открыл перед пленницей дверь и все время пребывания в саду старался держаться как можно ближе к своей подопечной, чтобы успеть подхватить ее в случае чего.
Девушка замерла на пороге, вдохнула свежий воздух полной грудью и тут же мучительно закашлялась.
– Эвелина! – Тира испуганно дернулась к ней навстречу, но остановилась, перехватив взгляд Лутия. Тот едва заметно качнул головой, показывая, чтобы стражница не вмешивалась.
Пленница, будто не заметив этой секундной сцены, шагнула вперед. Под слишком легкой обувью, не предназначенной для уличных прогулок, хрустнул наст. В лицо ударил холодный ветер, в котором уже чувствовался запах приближающейся весны.
Эвелина улыбалась. Она с трудом держалась на ногах, но все равно улыбалась. После долгих дней заключения во дворце небольшая прогулка казалась настоящим чудом. Да, тут она все равно чувствовала себя несвободной. Вон, на ограде застыли часовые, которые смотрят только на нее. А на шаг позади стоят Лутий и Тира, которые не позволят ей даже приблизиться к стене. Но все равно. Если закрыть глаза и очень постараться, то можно представить, что наконец-то вырвалась из плена императора.
Девушка долго простояла на одном месте. Ноги в простых туфлях замерзли и окоченели, волосы растрепались от порывов сильного ветра. Но Эвелина была готова провести так вечность. Лишь бы не возвращаться под тяжелые своды роскошной темницы.
– Довольно, – наконец мягко произнес Лутий. – Ты простудишься.
Девушка зло зыркнула на него из-под длинной челки, но повиновалась. С чуть слышным вздохом сожаления повернулась и медленно побрела, мучительно шаркая ногами, в свою комнату.
Вечером, когда Эвелина отогревалась у жарко затопленного камина, неторопливо цедя горячее вино с корицей, к ней подсела Тира. Долго молчала, не решаясь начать разговор.
– В чем дело? – наконец, изрядно устав от чрезмерно затянувшейся паузы, рискнула поторопить ее девушка. – Ты что-то хотела у меня спросить?
– Да. – Тира кашлянула, набираясь решимости, после чего задала вопрос: – Эвелина, что у тебя произошло с императором? Почему он тебя так жестоко избил? Ты нагрубила ему?
– Нет. – Пленница скривила уголки губ. – Я всего лишь пыталась его убить.
Тира невольно охнула и оглянулась на дверь, словно опасаясь, что эти неосторожные слова может кто-нибудь услышать. Затем нагнулась и прошептала совсем тихо:
– Но почему? Почему ты хотела убить его? Ведь он относится к тебе намного лучше и заботливее, чем к любой придворной даме, которая жила до тебя здесь. И почему он оставил тебя в живых после этого?
– Слишком долго объяснять, – уклончиво произнесла Эвелина, не испытывая ни малейшего желания посвящать стражницу в перипетии их бурных отношений с императором.
Тира еще некоторое время ждала ответа. Потом, поняв, что его не последует, разочарованно вздохнула и наконец-то отсела. А девушка еще долго смотрела на горящие поленья в камине. Эвелина думала. Она вспоминала, что сказал император по поводу клятвы, которая некогда связала их судьбы. Значит, она не действует, когда на охоту выходит перекидыш. Это дает хоть мизерный, но шанс. Вот только вряд ли Дэмиен будет вновь так беспечен ночью, когда на небе царит полная луна.
Эвелина сосредоточилась на ненависти к императору. Она специально разжигала в себе это чувство, не позволяя вспоминать моменты, когда была счастлива рядом с ним. Она не могла допустить, чтобы Дэмиен вновь сломал ее. Но даже не это главное. Эвелина боялась, что стоит ей хоть на миг ослабить свой контроль за мыслями, то она начнет раздумывать над словами императора по поводу Далиона. Крошечные ростки сомнения, которые Дэмиен посеял в ней, уже начали давать робкие всходы. Эвелина все чаще и чаще неосознанно возвращалась воспоминаниями в дни, проведенные рядом со старшей гончей. Анализировала каждый поступок, каждое слово Далиона, пытаясь найти в нем скрытый подтекст. Это раздражало и пугало девушку.
Она устало откинула голову на спинку кресла. Император дал ей полгода. Один месяц из отведенного срока уже почти прошел. У нее так мало времени, чтобы найти выход из сложившейся ситуации! Она должна, просто обязана бежать. Или убить своего мучителя, если не желает повторения ситуации, произошедшей в Академии.
Девушка даже не подозревала, что судьба в ближайшие недели пошлет ей подмогу в лице неожиданного союзника.

* * *

Эвелине нравилось гулять по императорскому саду. Здесь можно обмануть себя, предаться мечтам и на какой-то миг пусть в воображении, но вырвался за пределы дворцовой ограды. И, глядя в безоблачное синее небо, так легко было представить себя птицей, которая способна перелететь любую преграду.
Девушка дни напролет проводила на свежем воздухе. Ветер все чаще и чаще приносил с собой непередаваемый аромат скорой весны, запах тающих сосулек и лесных прогалин, в которых уже готовились зацвести первые подснежники. Еще по-зимнему холодные солнечные лучи разбивались о землю тысячами слепящих глаза искр, заставляя пленницу щуриться.
Император больше не досаждал своей бывшей ученице. Он словно забыл о ее существовании, и это радовало Эвелину. Конечно, Тира ни на миг не оставляла свою подопечную без присмотра, но даже к ее беспрестанной болтовне она привыкла. Рядом со стражницей хотя бы не надо притворяться и постоянно контролировать свои мысли, слова и поступки.
Лутий, как только Эвелина стала более уверенно держаться на ногах, с позволения Дэмиена перестал беспокоить ее своим присутствием. У начальника личной охраны императора было слишком много других проблем и забот, чтобы все свободное время тратить на присмотр за пленницей.
Нет, за Эвелиной продолжали тщательно следить. Вне пределов покоев ее все так же сопровождали двое воинов, не считая Тиры. Но в императорском саду только стражнице было дозволено находиться рядом с ней. Охрана оставалась у входа в сад.
– Ты не замерзла? – наконец осмелилась прервать затянувшееся молчание Тира, зябко обхватывая себя руками и с надеждой поглядывая в сторону дворца. – Мы уже два часа гуляем.
«Если устала – можешь идти, я тебя не держу», – едва не ответила Эвелина, но предусмотрительно прикусила язык. Не стоит срывать свое раздражение на безвинном человеке.
– Еще немного, – попросила девушка. Вздохнула и неторопливо двинулась по утоптанной в снегу дорожке, которая делала по саду круг и возвращалась к выходу.
За каждым движением пленницы с дворцовой стены следил молодой стражник, совсем юный, которого приняли во дворец по личной рекомендации мечника Рагона из ныне уничтоженного семейства Высочайшего Майра. Лутий, несмотря на преданное служение императору, ценил людей, подобных Рагону, – умелых воинов, которые выше своей жизни ставят честь и готовы умереть во имя господина, не задумываясь. Поэтому начальник личной охраны правителя Рокнара согласился посмотреть на показательный поединок мальчишки, за которого просил старый знакомый.
Юноша приятно поразил Лутия. Он сражался с таким ожесточением, будто на кон учебного боя была поставлена не то что жизнь – его истинное имя. Мужчина долго наблюдал за выверенными движениями молодого воина, как тот держится в поединке, потом довольно кивнул. Рагон не ошибся – из парня действительно выйдет толк. А значит, ему самое место в охране дворца, куда берут только лучших. Да, Ори, а именно так назвался новый стражник императора, пока не принадлежал Пятому роду. Но Лутий справедливо решил, что данное обстоятельство поправимо. Пусть сначала присмотрится, освоится в караулах и несении службы. А потом можно будет мягко намекнуть, что после вступления в род его продвижение по службе пойдет намного быстрее.
Девушка неожиданно споткнулась, словно почувствовав на себе чужой взгляд. Растерянно посмотрела вверх, на дворцовую ограду, но ничего подозрительного не увидела. Секундой ранее молодой стражник поспешно отшатнулся и перешел на другую сторону стены. Он не хотел привлекать к себе чрезмерное внимание пленницы императора.
– Эвелина! – Тира недовольно покачала головой. – Хватит на сегодня. Ты только недавно оправилась от тяжелой болезни. Может быть, не стоит столько времени проводить на ногах?
Девушка неопределенно пожала плечами. И не объяснишь, что до зубового скрежета скучаешь в роскошных покоях, где даже поговорить не с кем. Не обсуждать ведь в тысячный раз жизнь Тиры, которую знаешь уже лучше кого бы то ни было.
– Пойдем. – Приняв это за знак согласия, стражница настойчиво подхватила подопечную под локоть. – И потом, давным-давно пора обедать. Я в отличие от тебя покушать очень даже люблю.
Эвелина не удержалась от слабой усмешки. Все-таки ей нравилась Тира. Пусть она и болтает иногда сверх всякой меры, но рядом с ней чувствуешь себя совершенно спокойно. Тяжело наслаждаться беседой, когда приходится выверять каждое слово. Но все же… Все же и по таким разговорам, которыми славился император, иногда начинаешь скучать.
Весь недолгий путь до выхода из сада девушку не оставляло странное чувство, будто кто-то пристально смотрит ей в спину. Но оборачиваться, чтобы проверить это ощущение, она не стала.

* * *

Рик нервничал. Так сильно он не нервничал, даже когда сражался под пристальным взглядом Лутия. Вряд ли начальник личной охраны императора узнал бы в молодом воине того перепуганного чумазого мальчонку, который отчаянно пытался спасти свою сестру из рук Дэмиена. Но можно ли ожидать подобной забывчивости от самого правителя? Люди разное говорили про императора, иногда совсем невероятное, но все сходились в одном мнении: невозможно остаться человеком, прожив на земле столько лет.
– Не переживай, – негромко шепнул ему Лутий и ободряюще улыбнулся. – Император не так страшен, как про него говорят. Он умеет быть щедрым по отношению к тем, кто предан ему.
Юноша негромко вздохнул и поправил перевязь с мечом. Если честно, он не ожидал, что его встреча с правителем произойдет так быстро. Рик всего месяц назад переступил порог дворца, лелея безумную надежду попасть в число воинов, охраняющих императора. И вот совсем скоро он увидит перед собой человека, которого некогда поклялся убить.
А еще через миг перед ним открылись тяжелые дубовые двери, которые вели в императорский кабинет. Юноша замер на пороге, но сразу же неуверенно шагнул вперед, когда Лутий ощутимо подтолкнул заробевшего спутника в спину.
– Ваше величество, – Лутий склонился в почтительном поклоне, что тут же повторил Рик, пытаясь как можно дольше не показывать своего лица. – Я привел к вам того стражника, про которого говорил.
– Хорошо. – От звука знакомого голоса юноша вздрогнул. До безумия захотелось выхватить меч из ножен и броситься в атаку. Нет, глупости. Не здесь и не сейчас. Лутий – слишком хороший мечник, а император – слишком сильный маг. Рику и шагу не позволят сделать, как убьют.
– Можешь выпрямиться. – Император встал из-за стола и подошел к Рику. – Я хочу увидеть твое лицо, а не только твою согнутую спину. Как тебя зовут?
– Ори, – произнес Рик заранее заготовленное имя. Благо, что Рагон не упомянул в рекомендательном письме, как зовут его ученика. Написал предельно кратко: «Посылаю юношу. Думаю, станет достойным воином».
– Ори, – задумчиво повторил Дэмиен. Сцепил за спиной руки и смерил юношу изучающим взглядом.
Рик сразу же заволновался. Неужели император вспомнил его? Не может быть – столько лет прошло. К тому же правитель тогда всего пару раз взглянул на него, дальнейшее внимание сосредоточив на сестре дерзкого мальчишки.
– Ты безродный? – Наконец прервал правитель затянувшуюся паузу.
– Да.
– Почему тебя в таком случае рекомендовал мечник из рода Младшего Бога? – император с нескрываемым интересом посмотрел на Рика.
– Ему просто понравилось, как я владею мечом. – Юноша не позволил и тени эмоций отразиться на своем лице.
Дэмиен перевел взгляд на Лутия и выжидающе изогнул бровь, словно требуя каких-то разъяснений.
– Рагон – хороший воин, – ответил тот на молчаливый вопрос. – Действительно хороший. Я помню его еще по службе у Высочайшего Майра.
– Лутий, – император недовольно цыкнул. – Служба у Майра по определению не может произвести на меня хорошее впечатление. Особенно если человек добился на ней внушительных успехов. Ты понимаешь, о чем я.
– Понимаю. – Начальник охраны заколебался на какой-то миг, но потом упрямо продолжил: – И все же Рагон достоин вашего доверия. Он на самом деле очень хороший мечник. Майр высоко ценил его за воинские заслуги. И только поэтому Рагону прощалось неучастие в некоторых развлечениях Высочайшего.
Император поморщился, явно не удовлетворенный до конца объяснениями своего телохранителя, но промолчал. Вновь посмотрел на юношу, который даже не пытался скрыть волнение. Неужели Дэмиен не примет его во внутреннюю охрану, так и оставив навечно обычным стражником?
– Ты не хочешь вступить в Пятый род? – задал правитель вопрос, которого Рик больше всего опасался.
– Я не знаю, – глухо отозвался он, постаравшись как можно убедительнее сыграть растерянность и замешательство. – Никогда не думал об этом.
– Подумай на досуге. – Император отошел к столу, налил себе вина и задумчиво взглянул на юношу сквозь бокал. – Хотя… То, что ты не состоишь в роде, возможно, пока выгодно мне.
Рик изумленно поднял брови, не понимая, куда клонит правитель. А тот уже отвернулся и неторопливо прошелся по кабинету, над чем-то напряженно раздумывая.
– Включи его в охрану Эвелины, – наконец обронил император. – Это хорошо, что он пока не входит в род. Пусть девочка отдохнет немного от белых одежд моих людей. Грех не воспользоваться удобной возможностью. Я давно думал над этим, но, как назло, никого подходящего не было. Все стоящие мечники умерли со своими хозяевами, отдавая долг верности до конца. А нестоящих мне и самому не надо.
Лутий наклонил голову, показывая, что слова императора услышаны. Тот устало потер лоб и совершенно неожиданно вдруг спросил:
– Как она?
– Хорошо, – ни капли не удивившись, ответил телохранитель. – Гуляет много. Тира говорит, что уже совсем поправилась. Все вечера проводит около камина. Молчит по большей мере, редко когда разговор поддержит.
– Упрямая девчонка. – По губам правителя скользнула слабая улыбка. – Я точно знаю, что сильно скучает. Ни книг, ни нормального общения. А все равно первой на разговор не идет. Что же, я подожду. Терпения мне не занимать.
– Через несколько дней полнолуние.
Рик нахмурился. Он не понимал смысла этой беседы, но на всякий случай внимательно прислушивался. В деле, которое он задумал, любая мелочь может оказаться решающей.
Лутий сделал паузу, дожидаясь реакции правителя на свои слова. Ее не последовало, и тогда он продолжил:
– Ваше величество, антимагические браслеты Эвелину не сдержат в эту ночь. Неужели вы хотите повторить тот урок, который преподали ей?
– Нет. – Дэмиен поморщился. – Конечно же, нет. Не беспокойся, на этот раз все пройдет намного более мирно. Уж я об этом позабочусь.
Потом император перевел на юношу взгляд своих пугающих прозрачных глаз и негромко сказал:
– Поздравляю. Надеюсь, ты будешь служить мне верой и правдой. И тогда, обещаю, щедрая награда не заставит себя ждать. Я умею ценить преданных мне людей.
Рик поклонился, пряча под ресницами всполох мрачной радости. Слава всем богам! Кажется, его план мести приобретает все более реальные очертания.

* * *

Рик не опасался встречи с Эвелиной. Он полагал, что раз сам император его не узнал, то и с нею проблем не будет. Вряд ли девушка запомнила его – слишком увлечена она тогда была своими отношениями с наставником.
Юноша невольно поморщился при воспоминаниях о тех днях. Не стоило скрывать, ученица императора очень понравилась ему при первом общении. Она показалась ему весьма милой и доброй, что удивляло, если учесть, кем являлся ее учитель. Но по прошествии некоторого времени мнение Рика об Эвелине изменилось на прямо противоположное. По здравому рассуждению юноша решил, что девушка на самом деле была чрезвычайно испорченной особой, которая умело прятала свои пороки под маской добропорядочности. Невозможно столько времени общаться с таким страшным человеком, как император, стать его любимой ученицей и самой при этом не уподобиться ему.
Рик вздохнул и переступил с ноги на ногу. Он уже час стоял на страже около покоев Эвелины. В напарники ему дали невысокого плечистого паренька, рыжего и веснушчатого, которого звали Диром. Рик то и дело недоуменно косился на товарища по службе. Он мог бы поклясться, что Дир происходит из обычной крестьянской семьи. Все на это указывало: простоватая физиономия, крупные мозолистые руки, добродушная улыбка. Интересно, какая беда привела его в род императора? Впрочем, у Рика будет достаточно времени, чтобы разузнать это. В карауле не поговорить, но ведь не вечность они будут стоять у комнаты, выделенной для Эвелины.
За дверьми послышался негромкий шорох. Рик переглянулся с напарником и выпрямился. Кажется, их подопечная вновь решила отправиться на прогулку. Просто удивительно – девушка проводила на свежем воздухе не менее четырех часов, а иногда и намного больше. Чаще всего просто стояла на одном месте и безучастным взглядом смотрела в небо. Реже неспешно прогуливалась по саду. И никогда не пыталась первой начать разговор со своей невольной подругой по заключению – Тирой. Та периодически заводила какую-нибудь ничего не значащую беседу, но быстро сникала, не получив ни слова в ответ. После чего отходила в сторону и принималась перемигиваться с Диром. А иногда, наплевав на нанесение службы, тихонько перешептывалась с ним о всяких пустяках, справедливо рассудив, что пленница никуда не денется из хорошо охраняемого дворца.
Рик не участвовал в этих разговорах. И не потому, что боялся неудовольствия Лутия, если тот вдруг узнает о таком серьезном нарушении. Юноше просто было неинтересно выслушивать пустые сплетни из караульной жизни. Какая ему разница, кто и сколько получил жалованья за прошедший месяц, кого наказали за мелкие провинности и кому следующим идти в краткое увольнение.
Юноша предпочитал наблюдать за Эвелиной. Его действительно интриговало поведение девушки. Любопытно, за что император заточил ее в своем дворце? Неужто Рик ошибся в свое время, и на самом деле Эвелина не поддерживала всецело правителя в его начинаниях и поступках? А быть может, все объясняется намного прозаичней: девушка отказалась стать любовницей Дэмиена или изменила ему, вот теперь и расплачивается за это. Не зря ведь ей и носа нельзя высунуть за дворцовые ворота.
Вот и в этот раз Рик отошел к ближайшему дереву, прислонился спиной к влажному темному стволу и принялся следить за Эвелиной. Та стояла на утоптанной дорожке, по своему обыкновению глядя куда-то в сторону. Но вдруг, словно почувствовав взгляд юноши, вздрогнула и посмотрела на него.
Рик смутился и отвел глаза. Попытался сделать вид, будто даже не думал докучать девушке своим излишним вниманием, но почти сразу сдался и вновь кинул осторожный взгляд на пленницу.
Эвелина слегка нахмурилась, словно что-то припоминая. Ей почему-то был знаком этот высокий, очень юный стражник с пепельно-светлыми волосами и ярко-синими глазами. Интересно, сколько ему лет? Вряд ли больше двадцати, скорее, меньше. Странно, почему он в одежде не белого цвета. Неужели император доверил охрану своей бывшей ученицы человеку, который не состоит в Пятом роде? Нет, неправильный вопрос. Неужели в столице и ее окрестностях еще остались люди, которые не прошли через ритуал очищения и не принесли личной присяги на верность Дэмиену?
Эвелина бросила косой взгляд через плечо на увлеченных разговором Дира и Тиру. Убедилась, что на нее сейчас никто не обращает внимания, и медленно, готовая в любой момент остановиться, подошла почти вплотную к Рику. Юноша стоял как вкопанный, кляня себя за несдержанность. Не надо было вообще смотреть в сторону бывшей ученицы императора. Но как, каким образом она могла узнать его, если даже Дэмиен и Лутий не заподозрили неладное?!
– Как тебя зовут? – Губы девушки едва шевелились, а сама она встала в пол-оборота к юноше, делая вид, будто разглядывает противоположную стену.
– Ори, – так же тихо представился Рик вымышленным именем.
– Ори… – задумчиво протянула Эвелина. – Странно, мне на миг показалось…
Девушка так и не закончила фразу. Тира, заподозрив неладное, неожиданно оборвала разговор с Диром. Эвелина моментально замолчала и присела на корточки, будто завязывая шнурки на зимних, подбитых мехом ботинках.
– Вы замерзли? – Тира подошла ближе и с нескрываемым подозрением уставилась на девушку.
– Немного, – уклончиво отозвалась она, поднялась и сильно топнула каблуком по снегу, словно проверяя – все ли в порядке теперь. – Но я бы еще час погуляла.
Тира недовольно поморщилась, но возражать не посмела.
До конца прогулки Рику больше не удалось перекинуться хоть словом с Эвелиной. Стражница все время держалась рядом, не отвлекаясь ни на секунду даже на Дира. Но Рик был рад этому обстоятельству. Он не желал общаться с бывшей ученицей императора. Вдруг она вспомнит его и выдаст правителю, стремясь заслужить прощение? Кто знает, что на самом деле произошло у нее с Дэмиеном. Быть может, обычная размолвка любовников, которая скоро завершится бурным примирением. Иначе почему император так печется о безопасности обычной смертной?
Рик вздохнул с облегчением, когда закончилась его смена. Кажется, с девушкой будет больше проблем, чем он ожидал.
Эвелина в свою очередь весь вечер напряженно размышляла над тем, где могла видеть молодого стражника, и не оставила этого занятия даже вернувшись в покои. В Академии? Нет, он намного младше ее, значит, они вряд ли бы пересеклись там. На Лазури? Еще более нелепое предположение. Тогда где? Не на Запретных Островах ведь.
Девушка уютно расположилась в кресле и показала жестом Тире, чтобы та подала ей бокал горячего вина. К вечеру погода, до этого бывшая морозной и ясной, испортилась. Подул резкий теплый ветер, небо заволокло тучами, из которых сплошной стеной повалил снег. Тут, в жарко натопленных покоях, было спокойно и уютно. А за толстыми стенами дворца бушевала непогода, от порывов которой оконные стекла жалобно звенели.
Тира невольно поежилась и без лишних просьб задернула гардины. А Эвелина задумчиво поглаживала пальцем край бокала. Ей то и дело чудилось, будто она уже уловила за хвост шальную мысль, но стоило только напрячься – как почти оформленное воспоминание бесследно исчезало. Нет, бесполезно. Пока, по крайней мере.
Девушка легла спать очень рано, понадеявшись, что, возможно, хоть во сне поймет, где раньше она встречала стражника.
В отличие от нее император долго бодрствовал в этот вечер. Он стоял около окна и безучастно наблюдал, как лес в низине перед дворцом пригибается и стонет от жестоких ударов ветра.
– Ваше величество? – В дверь вежливо постучали и, не дожидаясь разрешения, в комнату вошел Лутий. – Вы вызывали?
– Да. – Дэмиен хрустнул костяшками пальцев и вернулся за письменный стол, заваленный бумагами. – Что известно о Ронни? Его нашли?
– Нет. – Мужчина с огорчением покачал головой. – Он как в воду канул сразу после того, как передал вам свою племянницу.
– А его люди?
– Посланный отряд доложил, что они застали фамильный замок рода Старшего Бога абсолютно пустым, – проговорил Лутий. – Видимо, люди его покинули ранее, когда Ронни был вместе со мной на Запретных Островах.
Дэмиен раздосадованно стукнул кулаком по столу. Некоторое время молчал, лишь зло кривил губы, после чего с очевидным сожалением заметил:
– Стоит признать, я недооценил Ронни. Я считал его трусом, неспособным на рисковый поступок по определению. Однако ошибся, как это ни печально сознавать. Видимо, Ронни усыпил мое внимание показным смирением, а сам приказал своим людям уходить, пока он будет выполнять распоряжение по поимке Эвелины. Не ожидал, право слово. Смело, очень смело.
Лутий ничего не ответил. А император встал и раздраженно прошелся по комнате, меряя ее ширину шагами.
– Есть какие-нибудь предположения, где он находится? – наконец, спросил он, остановившись напротив телохранителя. – Неужели в его дворце не было ни одного нашего соглядатая?
– Были, – нехотя ответил Лутий. – Но большую часть отозвали, как только Ронни отплыл со мной. Думали, что без его присутствия род не посмеет предпринимать каких-либо серьезных действий. А те, которые остались, бесследно исчезли вместе со всеми.
– Человека, который принял решение об отзыве шпионов без согласования со мной, казнить, – сухо приказал император. – Но сначала я хочу переговорить с ним. Вдруг ему кто-то подсказал так подступить?
Лутий наклонил голову, показывая, что слова императора услышаны. Затем, заметно понизив голос, произнес:
– Также пропал корабль Ронни. Вышел из порта сразу же, как только Эвелина покинула его борт. Береговая охрана не заподозрила ничего дурного, даже не подумав, что люди Ронни уплывут далеко без своего хозяина.
Дэмиен отошел к столу и тяжело опустился в кресло. Сгорбился и устало потер пальцами виски, словно страдая от головной боли.
– Плохо, – чуть слышно пробормотал он. – Очень плохо. Неужели Ронни решил объединить силы рода Старшего Бога с родом Младшей Богини? Но зачем ему корабль? К северным границам Рокнара не ведет ни одна судоходная река.
– Эйра никогда особо не любила Ронни, – рискнул вмешаться в рассуждения правителя Лутий. – Возможно, он просто бежал за пределы империи, испугавшись, что вы не сдержите слова?
– Вряд ли. – Дэмиен огорченно цыкнул. – А его люди в этом случае куда делись? Не сквозь землю ведь они провалились. И потом, когда на кону стоит выживание рода, личные симпатии или антипатии отходят на второй план. А Эйра сохранила силу Высочайшей. Значит, сложившаяся ситуация для нас опасней вдвойне.
В комнате повисла звенящая пауза. Император о чем-то напряженно размышлял, изредка постукивая пальцами по подлокотнику кресла. Лутий некоторое время стоял молча, затем осторожно кашлянул, показывая, что хотел бы высказаться. Получил разрешающий знак правителя, после чего негромко предложил:
– Ваше величество, если дело так серьезно, то, быть может, не стоит откладывать выполнение пророчества Дарина? Эвелина в ваших руках. Что вам мешает…
– Довольно! – рявкнул император, обрывая своего телохранителя. – Лутий, я не желаю об этом слышать. В конце концов, ситуация не настолько безвыходная, чтобы отступить от своих слов. У меня в руках сосредоточена власть над тремя родами и сила четырех Высочайших. Вряд ли Эйра и Ронни сумеют мне что-нибудь противопоставить. А у Эвелины есть еще несколько месяцев из того времени, что я ей обещал на раздумья. Не будем гневить богов и судьбу. Все, чему должно исполниться, – исполнится.
– У вас была возможность узнать ее истинное имя. – Лутий заметно побледнел от гнева императора, но упрямо продолжил: – Она умирала после схватки с вами. Почему вы так часто меняли целителей, не давая никому из них зайти слишком далеко? Почему вы сами не спасли ее? Ведь после смерти Высочайшей Лиины вы получили способности к целительной магии.
– Мой ребенок не родится от безымянной рабыни, – чуть слышно выдохнул Дэмиен. – Я не допущу этого.
В глазах Лутия мелькнула тень неодобрения, но возражать он не посмел. Лишь поклонился и вышел из комнаты. А император еще долго не спал в эту ночь, то и дело с непонятной надеждой глядя на дверь, которая отделяла его от Эвелины.

* * *

Эвелина с нетерпением ожидала очередного полнолуния. Интересно, что предпримет на этот раз император? Неужели вновь рискнет схлестнуться с ней в схватке? Браслеты спадут с ее рук, как только она перекинется в зверя. И она больше не позволит надеть их опять на себя.
Однако девушка ошибалась. Дэмиен даже не подумал навестить ее накануне ночи превращения. Вечером пленницу отвели в маленькую комнату без единого окна и с тяжелой дубовой дверью, укрепленной металлическими листами. В душном помещении не было ничего – ни стола, ни стульев, ни кровати. Лишь неяркий магический огонек над низким потолком и куча одеял у дальней стены, видимо, должных означать постель.
– Эвелина. – Тира негромко окликнула девушку, которая внимательно осматривала темницу. – Извини, но император приказал…
В руках стражницы мертвенным отраженным светом блеснула разомкнутая лента антимагического браслета. Или не браслета?
Эвелина нахмурилась, когда поняла, что Тира держит своеобразный ошейник.
– Я должна надеть его? – спросила она, постаравшись не сорваться на крик. – Император, верно, шутит. После превращения ошейник удушит меня, поскольку у перекидыша шея намного мощнее.
– Император сказал, что позаботился об этом. – Тира смотрела куда-то в сторону, опасаясь встретиться со своей подопечной глазами. – На ошейник наложены чары, которые позволяют ему растягиваться при необходимости. И вновь сжиматься, когда эта необходимость минует.
– Я могу отказаться? – без особой надежды поинтересовалась Эвелина.
– Боюсь, что нет, – Тира огорченно развела руками. – Впрочем, с тебя снимут все антимагические оковы при одном условии – если ты поклянешься истинным именем, что не сделаешь никакой попытки бежать. Ни при помощи перекидыша, ни сама.
Девушка с сарказмом ухмыльнулась. Подобного обещания она никогда не даст. И послушно нагнула голову, помогая стражнице защелкнуть ошейник.
– А браслеты? – спросила она, когда Тира сделала шаг к двери. – Или чем больше оков, тем спокойнее для императора?
– Не знаю, – Тира с искренним недоумением пожала плечами. – По этому поводу у меня указаний не было. Браслеты может снять лишь маг, а я им не являюсь, как ты сама понимаешь.
– Ладно, – Эвелина с раздражением махнула рукой, прерывая оправдания стражницы. – Сама с этим разберусь.
Тира напоследок виновато улыбнулась и выскользнула в коридор. Тут же загремели засовы, надежно отсекая пленницу от остального мира. Эвелина села прямо на холодный каменный пол и даже не заплакала – тихо завыла от тоски и безнадежности. Она проиграла. Можно сколько угодно тянуть время, но факт остается фактом: ничего уже нельзя изменить. Ее жизнь и судьба находятся в руках императора. И через полгода, даже меньше, он сделает последний шаг для исполнения пророчества Дарина. Все ее сопротивление сейчас – лишь пустая трата времени. Никто ей не поможет.
Или она ошибается, и надежда все-таки есть?..

Часть вторая
Гончая и маг

Далион раздраженно постукивал пальцами по подлокотнику кресла. Он находился на грани отчаяния. Почти месяц прошел с тех пор, как имперский маг забрал с собой Эвелину и отбыл в Рокнар. Месяц, а практически ничего не сделано из того, что задумано. Шестой Высочайший так и не объявился. Мужчина рассчитывал, что выбор новой глашатой заставит выйти из тени слугу Безымянного Бога, который почему-то разрешил иноземцам пользоваться магией на островах. Но нет, этого не произошло. Более того, глашатаю до сих пор не избрали. Неведомый Шестой Высочайший словно потерял интерес к своим подданным и оставил их в самый ответственный момент на произвол судьбы. Кому теперь поклоняться, кому возносить молитвы, кому подчиняться? Непонятно.
Если старшие гончие еще пытались как-то справиться своими силами, поддерживая порядок в отведенных для них охотничьих угодьях, то младшие совсем распоясались. Далиону не раз и не два приходилось участвовать в показных судилищах и жестоко наказывать тех, кто нарушал издавна заведенные порядки. Где это видано, чтобы младшие гончие сбегали от своих хозяев, отправлялись на разбой, грабили прибрежные деревни и ради развлечения убивали обычных людей? Видимо, то, что глашатую еще не избрали и вряд ли изберут в ближайшее время, а следовательно, и показательные казни объявлять некому, давало им надежду на безнаказанность.
Далион презрительно скривился. Глупцы! Наказание непременно придет. Неважно, рано или поздно. Если не в этой жизни, так за порогом ее уж точно. Веселого мало – вечность страдать в пыточных Младших Богов.
Все эти печальные обстоятельства сильно злили мужчину. Он постоянно отвлекался на наведение порядка в принадлежащих ему землях, не имея возможности сосредоточиться на поисках Высочайшего. А теперь, когда стало понятно, что тот и не объявится, положение превратилось просто-таки в безвыходное. По всему получалось, что надлежит отправиться в Рокнар. И уже там попытаться вырвать Эвелину из рук императора. Но как это сделать? Запретные Острова всегда жили обособленно от остального мира. Ни флота, ни войска. Только немногочисленные группки гончих, которые и не подумают рисковать своей жизнью во имя какой-то там иноземки. Но даже не это главное. Основной проблемой был способ, при помощи которого надлежало попасть в Рокнар. Вряд ли на утлом рыболовецком суденышке можно пересечь океан. Имперские корабли преодолевали это расстояние за две недели. Но они шли при помощи магии! А на веслах, очевидно, путешествие займет никак не меньше нескольких месяцев. Легче пойти и сразу утопиться, потому как ни одна даже самая надежная и крепкая лодка не продержится столько на плаву в сезон зимних штормов.
– Далион. – Дверь в личный кабинет старшей гончей открылась, и на пороге появилась Ирра. – Ты сегодня совсем ничего не ел. Подать ужин?
– Спасибо, не хочу, – вежливо отказался тот. – Я не голоден.
– Но так же нельзя! – Женщина укоризненно всплеснула руками. – Ты заморишь себя. Неужели какая-то девчонка стоит таких переживаний?
– Не начинай, – мягко попросил Далион. – Ирра, мы столько ругались по этому поводу. Ты хочешь опять поссориться?
Женщина устало вздохнула и поправила высокую прическу, из которой не выбивался ни один белокурый волосок. Затем грустно поджала губы и вышла из комнаты.
Далион проводил ее сочувствующим взглядом. Ему было жалко Ирру. Она так обрадовалась, когда он вернулся домой, так безуспешно пыталась скрыть неподдельную радость при известии, что Эвелину забрали имперцы, и так упрямо надеялась на возобновление прежних отношений между ними. Жалко ее разочаровывать. Но, по всей видимости, в скором времени им предстоит еще один неприятный разговор. Чересчур навязчивы стали ухаживания женщины, которая не желала замечать, что общение с ней сильно утомляет гончую.
Далион встал и задумчиво прошелся по кабинету. Что же делать? Запретные Острова стали для него темницей, из которой невозможно выбраться. Никакая магия не поможет ему добраться до Доргона. Плюнуть на все и отправиться в самоубийственное плавание? Похоже, иного пути просто не оставалось. Теперь бы еще придумать, как заставить Нора остаться на берегу. Своей жизнью Далион привык рисковать, но губить младшую гончую он не хотел. Юноша слишком нравился ему, чтобы брать его в поход, изначально обреченный на провал.
Мужчина остановился напротив окна и уставился невидящим взглядом в сиреневые сумерки позднего вечера. Да, решено. Он возьмет рыбацкую лодку и выйдет в океан. Пусть дальше боги решают его судьбу.
В сонной тишине дома громкий стук во входную дверь донесся даже до кабинета. Далион нахмурился. Кого, интересно, занесло в эти края? Гостей он не ждал.
В коридоре послышались торопливые шаги. Один из домочадцев спешил открыть незваному гостю. Затем из прихожей послышались громкие голоса, словно кто-то ругался. С грохотом что-то упало, и воцарилась неожиданная пугающая тишина. Далион насторожился, на всякий случай схватил в руки меч и неслышно выскользнул из комнаты. Двинулся вперед, постоянно готовый к нападению.
В прихожей было темно. Лишь несколько свечей, чье пламя опасно трепетало на сквозняке, силились победить вечерний полумрак. Да светлел прямоугольник настежь распахнутой двери, через которую в дом врывался морозный ветерок. Далион растерянно моргнул, не понимая, куда делись незваный визитер и тот, кто открывал ему дверь.
– Неласково у тебя гостей встречают, гончая, – внезапно раздался смутно знакомый мужской голос.
Мужчина отпрянул в сторону, машинально уходя от предполагаемого удара. Прищелкнул пальцами, на кончиках которых послушно заплясали сиреневые огоньки смертельного заклинания.
– Спокойнее, – недовольно пробормотал кто-то из темноты. – Я не сражаться сюда пришел.
Далион приподнял бровь, пытаясь вспомнить, где уже слышал этот голос. Кашлянул и приказал:
– Тогда встань так, чтобы я тебя видел!
– Только без глупостей! – предупредил его гость, подходя к столу с зажженными свечами. – А то твой подопечный уже попытался меня прикончить. Пришлось на время отключить его.
Свет бликами лег на темные волосы и походную одежду незнакомца. Далион присмотрелся и приглушенно ахнул, узнав в нем имперского мага, который не так давно по приказу правителя Рокнара забрал Эвелину. Безотчетно тряхнул рукой, посылая в недолгий полет заготовленное заклинание.
– Спокойнее, я сказал! – Ронни фыркнул, без малейшего усилия перехватив атакующие чары. Небрежно сжал ладонь, комкая и гася смертельные огни. – Или ты хочешь, чтобы мы ненароком весь твой дом разнесли? Гончая, повторяю: я не сражаться с тобой пришел.
– А для чего тогда? – глухо спросил Далион, до боли в костяшках стискивая рукоять меча.
– Поговорить. – Ронни позволил себе небольшую улыбку. – По поводу моей племянницы. Думаю, тебе будет интересно мое предложение.
Хозяин дома скептически скривился, но промолчал.
– Клянусь истинным именем, что не причиню вреда тебе или твоим домочадцам, если только меня не вынудят к тому нападением, – торжественно произнес Ронни, увидев, что Далион не спешит верить ему. – Гончая, я не обманываю.

* * *

Наблюдая, как жадно имперский маг поглощает поздний ужин, Далион сам почувствовал голод. Знаком показал Ирре, чтобы та налила ему супа, и с удовольствием присоединился к трапезе.
Женщина, исполнив поручение, села за дальний край стола и с нескрываемым презрением уставилась на Ронни. Ее негодование и неприязнь можно было понять – тот являлся имперцем. Но сам гость не знал о тех причинах, из-за которых Ирра так сильно ненавидела всех подданных Дэмиена, поэтому едва не подавился от столь чрезмерного внимания.
– Ирра, – мягко произнес Далион, предупреждая возможную ссору. – Проверь, как там Нор, пришел ли в себя. Если очнулся – пусть идет сюда.
– Только, чур, пусть держит свои эмоции при себе, – буркнул Ронни. – Я не желаю на полный желудок уворачиваться от атак самоуверенного юнца. Рискую ведь не сдержать удара, если совсем достанет.
Ирра зло сверкнула глазами из-под длинной челки и гневно посмотрела на Далиона, словно говоря: почему ты молчишь, когда обижают твоих домочадцев? Тот лишь равнодушно пожал плечами в ответ. У него не было настроения вступать в пустые пререкания. Да, Нор защищал дом и его обитателей от нежданного визитера, который совсем недавно выступал на стороне их врага. Но и Ронни не следовало обвинять в нападении на младшую гончую. Маг всего лишь спасал свою жизнь.
Ирра возмущенно повела плечами и выскочила за дверь. Впрочем, отсутствовала она недолго. Имперец не успел доесть горячий наваристый суп, когда в столовую вошел бледный и растрепанный Нор, на скуле которого расплывался темно-багровый синяк.
– Как ты себя чувствуешь? – спросил Далион, кивком указав ему на стул.
– Терпимо, – процедил юноша. Сел напротив Ронни и бросил на него взгляд, полный ненависти.
– Кажется, поужинать мне спокойно не дадут. – Ронни устало вздохнул и отодвинул тарелку. – Так и несварение заработать недолго, когда каждый в рот норовит заглянуть.
– Что в этом удивительного? – Далион потянулся за бутылкой и налил вина всем сидящим за столом. – В этом доме не любят имперцев. И особенно верных слуг императора.
– Ты хочешь оскорбить меня? – спокойно осведомился Ронни. – Тебе это почти удалось, гончая. Не стоит меня называть слугой императора, право слово, не стоит.
– Почему? – Далион поднял бокал и взглянул на мага сквозь рубиново-красную жидкость.
– Ну, сам подумай: если я сейчас здесь, а не в Доргоне подле Дэмиена, то это о чем-то говорит? – уклончиво отозвался Ронни.
– А зачем тебе быть при Дэмиене, если сейчас при нем Эвелина? – Далион постарался, чтобы ни тени эмоции не скользнуло в его голосе. Ему было слишком больно вспоминать бывшую ученицу императора и то, где и с кем она находится сейчас.
Прежде чем ответить на этот вопрос, Ронни одним глотком осушил предложенное вино, словно собираясь с духом. Затем небрежно плеснул себе еще и только после этого негромко поинтересовался:
– Далион, когда на кону стоит свобода одного человека против жизней сотен сородичей, что ты выберешь?
Мужчина удивленно вздернул брови. Неужели дядя Эвелины действовал не по собственной воле, когда забирал племянницу с Запретных Островов? Возможно. Но почему тогда он вернулся? Или думает, что в лице старшей гончей найдет достойного союзника? Глупо. Далиону при всем желании нечего предложить имперскому магу. У него нет ни войска, чтобы вырвать Эвелину из рук императора, ни золота, чтобы нанять воинов для поистине самоубийственной задачи. Все, что он может предложить иноземцу, – это свой меч и свою жизнь.
– Дэмиен поставил передо мной ультиматум, – сухо проговорил Ронни, убедившись, что гончая не торопится с ответом. – Или я соглашаюсь участвовать в охоте на родную племянницу, или мой род объявляется вне закона. Я уже имел несчастье увидеть на примере семейства Высочайшего Младшего Бога, как жестока и быстра бывает расправа императора с неугодными. Что мне еще оставалось делать?
– Все равно так нельзя было поступать! – Нор, не выдержав, взвился на месте. – Это ваша племянница! А вы отдали ее императору. Он же убьет ее!
– Не убьет. – По губам мага скользнула кривая ухмылка. – Дэмиен и пальцем не тронет Эвелину. По вполне понятной причине. И твой хозяин знает, что я прав. Не так ли, гончая? Моя племянница ведь рассказала тебе о пророчестве Дарина?
– Рассказала. – Далион легким движением руки осадил Нора, который рвался продолжить спор. – Но твои слова меня совершенно не успокаивают. Кто или что сумеет помешать Дэмиену, если тот вздумает прибегнуть к силе?
– Император так не сделает. – Ронни несогласно покачал головой. – Это не в его манере – действовать настолько грубо. Он полагает, и полагает справедливо, что победа намного приятнее и слаще, когда побежденный по доброй воле сдается на милость врага.
– Тем более. – Далион невольно передернул плечами от омерзения. – Эвелина может не устоять перед искушением.
– Ты не уверен в ней? – Ронни с интересом посмотрел на гончую. – Я, к примеру, в своей племяннице абсолютно не сомневаюсь. Однажды она уже прошла полный путь укрощения под руководством императора. Полагаю, второй раз ту же ошибку моя племянница не допустит и не поверит более Дэмиену. Или у тебя другое мнение на этот счет?
– Я думаю, что когда императору надоест упрямство Эвелины, он отступится от своих принципов, – тщательно выверяя каждое слово, проговорил Далион. – Дэмиен не станет ждать вечно. И мы возвращаемся к тому, с чего начался наш разговор. Зачем ты пришел ко мне?
На этот раз Ронни долго молчал. Отблески зажженных свечей ложились неровными чахоточными пятнами на его щеки, метались в темных спокойных глазах имперского мага. Далион ждал, а незваный гость не торопился прервать чрезмерно затянувшуюся паузу.
– Тебе дорога Эвелина? – наконец, когда хозяин дома уже отчаялся дождаться ответа, спросил иноземец.
– Да, – не задумываясь, ответил тот. – Я люблю твою племянницу. И, честное слово, не понимаю, почему до сих пор разговариваю с тобой, вместо того чтобы вызвать на поединок.
Краем глаза Далион заметил, как Нор побледнел после его признания. Юноша сжал губы с такой силой, что они превратились в узкую бескровную линию, но величайшим усилием воли остался сидеть на месте. Далион понимал, что его подопечному неприятно было это услышать. Чувства Нора к Эвелине уже давно не представляли тайну для старшей гончей. Но по-другому ответить он просто не мог.
– Наверное, потому что надеешься. – Ронни устало взъерошил волосы. – Ты заперт на этом острове. Великолепная темница – без оков, запоров и крепких стен, но из которой невозможно выбраться. Надо сказать, ваш Высочайший приложил немало усилий, чтобы навсегда изолировать вас от остального мира. Когда мы искали Эвелину на побережье, то побывали во многих рыбацких поселках и услышали немало любопытных историй. Гончая, ответь мне – почему на островах никто и никогда не пытался построить нормальное судно? Пусть даже не корабль, хотя бы хорошую надежную лодку, способную хоть как-то держаться на воде. По какой причине у вас можно найти только хлипкие плотики да дырявые суденышки, которые не то, что шторм – небольшое волнение на море сразу ко дну пустит?
Далион отвел глаза. Он не знал, что ответить на вопросы иноземца. Его самого сильно мучил этот вопрос. Особенно в последнее время. Это же так естественно – островному государству иметь нормальный флот. Благо и корабельного леса в избытке, и рабочих рук. Но нет. Никто даже не пытался сделать хоть что-то в этом направлении. Или пытался, но ему просто не позволили?
– Я не пойму, куда ты клонишь, – осторожно отозвался Далион. – Ты вернулся, чтобы позлорадствовать над моим безвыходным положением?
– Нет. – Ронни тяжело вздохнул и покачал головой. – Нет, гончая. Мне сдается, что твоя помощь окажется полезной для меня. Ты далеко не так прост, как желаешь выглядеть. Ответь мне на один простой вопрос: откуда ты знаешь имя императора Рокнара и порядки в Академии, если никогда ранее не покидал Запретные Острова? Да, я допускаю, что ты мог слышать что-нибудь краем уха. Какие-нибудь мелкие детали. Имперцы иногда участвуют в грабежах рыбацких поселений. Больше ради развлечения, чем во имя выгоды или прочего. Но особенности ритуала инициации ты бы так не узнал… Даже в Академии ученикам рассказывают суть этого обряда непосредственно в ночь посвящения, не ранее.
Далион невольно скривился от догадливости чужеземца. Кинул быстрый косой взгляд на Нора. Юноша недоуменно хмурил лоб, явно не понимая, о чем сейчас идет речь.
– Нор, выйди, пожалуйста, – почти ласково попросил мужчина. – Проверь, как там Ранол.
– Чего его проверять? – буркнул юноша. – От обычной простуды, чай, не умрет. Тем более Ирра за ним присматривает.
– Нор! – Далион немного повысил голос. – Выйди. Отнеси Ранолу лекарственного отвара от кашля. Посиди с ним. Все бедняге веселее болеть будет.
– Это приказ? – с легкой ноткой неприязни осведомился Нор. Дождался утвердительного кивка старшей гончей и лишь после этого встал, резким движением едва не опрокинув стул. Еще раз с глухой яростью смерил чужака взглядом и вышел.
– Твои подопечные слишком много себе позволяют, – холодно обронил Ронни. – Странно. Я думал, младших гончих учат почтительности и уважению к хозяину в первую очередь.
– Это не твое дело – как и чему я учу своих подопечных, – осадил собеседника Далион. – По крайней мере, я не насилую их, как император своих учениц.
Ронни проглотил замечание старшей гончей. Налил себе еще вина и задумчиво побарабанил пальцами по безупречной полировке столешницы.
– Я не желаю сейчас обсуждать императора и его действия, – заметил он. – Далион, так как насчет моего вопроса? Ты ответишь на него?
Хозяин дома поднялся со своего места и подошел к камину. Поворошил кочергой догорающие поленья, пытаясь неспешными действиями хоть чуть-чуть отсрочить неприятное признание. Затем, не оборачиваясь к магу, совсем тихо сказал:
– Я родился не на Запретных Островах. Как и Ирра, моя подруга.
– Вот как? – В голосе Ронни не прозвучало ни капли удивления, словно тот ожидал чего-то подобного. – Полагаю, ты выпускник Академии, не так ли?
– Да. – Далион встал и с неохотой повернулся к имперцу, заставив себя смотреть ему прямо в глаза. – Я из рода Младшей Богини. Как и Ирра. Но в отличие от нее я прошел обучение до конца.
– Позволь, угадаю. Она сломалась после ритуала? Думаю, ей сильно не повезло с наставником.
– Очень сильно. – Далион спрятал горькую усмешку в уголках губ. – Быть может, ты слышал о нем. Ригош из семейства Высочайшего Майра.
Ронни поморщился. Допил остатки вина, плескавшиеся в бокале, и произнес:
– Теперь я понимаю, почему она так не любит имперцев. Подопечные Майра старались не уступать хозяину рода в жестокости и всяческих извращениях. Но Ригош переплюнул всех. Император всегда старался сделать так, чтобы ритуал был как можно менее болезнен для учеников, кроме случаев намеренного наказания. Однако иногда случалось так, что выбирать наставника оказывалось не из кого. Этим и пользовался Ригош и подобные ему. Последней каплей, переполнившей чашу терпения императора, послужил случай, когда один из учеников покончил с собой после ритуала. Помнится, Ригоша сослали. Хотя могу и ошибаться. Я тогда редко участвовал в делах Академии. Не видел в этом пользы и резона для себя. Так или иначе, но этого садиста уже давно никто не видел.
– Оно и лучше. – Далион смочил губы хмельным напитком, затем продолжил: – Ирра была младше меня на несколько курсов. Она сильно заболела после обряда. Неудивительно, если учесть, что с ней сотворил Ригош. Ее долго лечили. Сначала целители, затем знатоки душ. Но она так и не сумела продолжить свое обучение. Более того – вообще отказалась от использования магии. Поняв, что Ирра больше не способна приносить пользу ни как воин, ни как маг, Высочайшая Эйра исключила ее из семейства. Я ушел сам. Точнее – бежал сразу после окончания Академии. Я тогда был излишне романтично настроенным юношей, и подобная несправедливость казалась мне не то, что преступлением, – величайшим грехом. Моих сбережений вполне хватило, чтобы нанять небольшой бриг. Я думал, что на Запретных Островах нас ждет счастливая жизнь. Что люди тут намного добрее, а Безымянный Бог с радостью примет обездоленных изгнанников под свое крыло.
– Дальше можешь не рассказывать, – оборвал монолог гончей Ронни. – И так все понятно. Тебя заметили люди глашатой, приняли в стаю. Довольно быстро ты добился определенных успехов. И все это время рядом была Ирра, которая поддерживала тебя и в беде, и в успехах.
– Да. – Хозяин дома нехотя кивнул, подтверждая слова гостя. – И только поэтому я не могу попросить ее найти другой дом, хотя между нами уже давно все кончено. Ирра не желает жить рядом со мной как друг, и ее постоянные попытки залезть ко мне в постель, если честно, начали сильно утомлять.
– Со своими женщинами разбирайся сам. – В тоне мага не было ни капли сочувствия. – Теперь понятно, откуда ты столько знаешь о порядках и обычаях империи. Пожалуй, самое время перейти к сути разговора. Далион, я пришел в твой дом с миром. Более того, я предлагаю тебе заключить союз. Без моей помощи ты не сумеешь добраться до Доргона. И мне не помешает участие еще одного мага уровня Высокого в том деле, что я задумал.
Ронни надолго замолчал, словно сказав все, что хотел.
– В каком деле? – Далион решил поторопить гостя, когда пауза затянулась сверх всякой меры.
– Я очень хочу сохранить свой род, – медленно, тщательно взвешивая каждое слово, процедил Ронни. – Эти люди доверили мне свои жизни и судьбы, и я не могу предать их. Император сейчас методично уничтожает высокие семейства. Он пытается заполучить всю власть в свои руки. Да, Дэмиен обещал, что карающий меч не коснется моего рода. Но я не верю ему. Правитель слишком мудр и осторожен и не допустит, чтобы в империи остались неподконтрольные ему люди. Более того, у меня к нему личные счеты. Он убил моего брата. Такое можно смыть лишь кровью. Око за око, зуб за зуб.
– Правильно ли я понимаю, что после свержения императора ты сам намерен занять трон Рокнара? – Далион хрустнул пальцами, разминая их.
– Неправильно. – Ронни холодно усмехнулся. – Так далеко я не заглядывал. Наипервейшая задача – не дать сбыться планам Дэмиена. Пока я участвовал в охоте на племянницу, мои люди тайно перебрались под покровительство Высочайшей Эйры – бабушки Эвелины. На данный момент она единственная, кто еще противостоит императору. Объединенная мощь двух родов – уже более-менее значимая сила, с которой Дэмиену придется считаться. Сейчас ему просто не до Эвелины. Я достаточно хорошо знаю императора. Он очень последовательный человек, который предпочитает решать проблемы по мере их появления. Дэмиен не возьмется за осуществление пророчества Дарина, пока в империи есть очаги сопротивления его власти. Нет, своему ребенку он предпочтет преподнести на блюдечке единое государство.
– Подожди! – взмолился Далион. Задумчиво пожевал губами, после чего поинтересовался: – Насколько я понял, ты намерен дать бой императору и для этого объединился с Высочайшей Эйрой. Прекрасно, но для чего тебе я? Неужели участие в деле еще одного мага уровня Высокого стоило длительного путешествия к Запретным Островам? И потом, как-то мне не очень хочется вновь встречаться с Высочайшей. Я полагаю, у нее ко мне до сих пор сохранились определенные претензии по поводу самовольного ухода из рода.
– Насчет этого не беспокойся. – Ронни хищно усмехнулся. – Я не предлагаю тебе вступить в войну против Дэмиена на стороне Эйры. Это бесперспективное занятие. Да, императору бабушка Эвелины испортит очень много нервов, но она в итоге проиграет. В самом лучшем случае – продержится несколько месяцев, быть может, год, но не больше. Не знаю, хватит ли Дэмиену терпения, чтобы отложить исполнение пророчества Дарина на столь длительный срок, или он предпочтет действовать более решительно. Не суть важно. Но ее действия отвлекают внимание Дэмиена от столицы и дают мне возможность организовать на него покушение. И вот тут-то помощь второго хорошего мага окажется для меня совсем не лишней. Да, император – Высочайший, но и они смертны. Если не магией, то обычным мечом его уж точно убить можно.
– Понятно, – обронил Далион. Прошелся вокруг стола и устало опустился в кресло. Затея чужеземца его одновременно и пугала, и восхищала. Чистой воды самоубийство, но с другой стороны – не собирался ли сам он совсем недавно выйти на утлом суденышке в открытый океан, чтобы постараться доплыть до Рокнара? Судьба любит отважных, но она терпеть не может безрассудных глупцов. Стоит ли верить словам незваного гостя? Ведь не так давно он пытался насильно отвезти его к императору. Возможно, вся эта прочувственная речь была направлена лишь на одно: усыпить бдительность и уговорить гончую добровольно проследовать в темницу императора.
– А ты не врешь мне? – несколько грубо спросил Далион. – Не плетешь тут небылицы специально, чтобы заманить в ловушку и лишний раз отличиться перед императором? Верно, ему будет намного проще контролировать поведение Эвелины, если я окажусь в его руках.
– Резонное замечание, – Ронни одобрительно кивнул. – Я бы весьма разочаровался в тебе, если бы ты не задал этого вопроса. Что же, предлагаю поступить самым простым способом.
– Каким? – с сарказмом поинтересовался Далион. – Ты поклянешься истинным именем?
– Нет. – В карих глазах Ронни на неуловимый миг мелькнула тень недоверия. – Я предпочитаю взаимные гарантии. И самый очевидный выход – это ритуал связывания судеб. Или ты против?
Далион изумленно хмыкнул. Неожиданное предложение. Интересно, не этот ли обряд некогда провел император с Эвелиной? Кажется, она упоминала нечто подобное. Да, после обряда можно будет не опасаться, что Ронни убьет его. Но как насчет предательства?
– Все зависит от формулировки клятвы, которую мы дадим, – уловив сомнения гончей, поспешил продолжить Ронни. – В свое время император и Эвелина связали свои судьбы, но Дэмиен ограничился лишь обещанием, что не убьет свою ученицу. Кто нам мешает расширить действие ритуала?
– Хорошо. – Простое слово оцарапало горло. – Будь по-твоему. Когда этим займемся?
– Как можно быстрее. – Ронни словно в изнеможении после утомительного разговора откинулся на спинку кресла и потер пальцами виски. – Но лучше не сегодня. Я очень устал, если честно. На островах безумно сложно заниматься магией, даже несмотря на разрешение, которое мне даровал ваш Высочайший. Я потратил слишком много сил, пока отыскал твой дом и построил телепорт до него с побережья.
– Кстати. – Далион с нескрываемым любопытством уставился на гостя. – Насколько я понимаю, ты встречался с Шестым Высочайшим? Где и когда? Почему ты используешь искусство невидимого там, где чужеземцы на это не способны?
– Потому что император даровал мне особый амулет, при помощи которого можно обходить этот запрет. И просто не успел его забрать, занятый своими делами. Да и потом, разве он смел предположить, что я вернусь на Острова? – Ронни криво ухмыльнулся. – Далион, неужели ты еще не понял, что Дэмиен и есть Высочайший Безымянного Бога?

* * *

Утром на землю упал непроглядный туман. Белая мгла окутывала дом, влажными щупальцами вползала сквозь малейшие щели в окнах. Вглядывайся – не вглядывайся в вязкий кисель за окном, все равно ничего не увидишь.
Далион порывисто задернул занавески и вернулся в мягкое уютное кресло. Его нервировали слепые бельма стекол. То и дело казалось, будто из нечто, окружавшего дом, вот-вот вынырнет какое-нибудь чудовище – создание Младших Богов.
На столе исходили аппетитным запахом только что выпеченные сдобные булочки и чашка с горячим отваром. Самое то для одинокого завтрака. Далион не желал спускаться сейчас в столовую. Там, он знал точно, с самого рассвета его терпеливо дожидалась Ирра. Дожидалась то ли для очередного серьезного разговора по поводу их отношений, то ли для скандала из-за появления в доме имперца. Понятное дело, что ни одна из этих причин не приводила гончую в восторг. Нет, упоительные минуты ежедневного незамысловатого утреннего ритуала мужчина предпочитал проводить в спокойствии и тишине. Но насладиться завтраком ему не удалось. Едва только Далион наметил взглядом самую поджаристую булочку, как в дверь стукнули, и на пороге показался Ронни.
– Там твоя подруга буянит, – хмуро произнес он, приглаживая мокрые после умывания волосы. – Чуть на меня с кулаками не бросилась.
После чего без спроса подвинул к столу кресла и вытащил из блюда именно ту булку, которую выбрал первой своей жертвой Далион.
– Угощайся, конечно, – проговорил хозяин дома, даже не пытаясь скрыть раздражение в голосе. – Может, и отвар мой заберешь?
– С удовольствием, – прошамкал набитым ртом Ронни, сделав вид, будто не понял сарказма гончей. Тут же завладел еще не тронутым напитком и изрядно отхлебнул, словно мимоходом заметив: – Тебе будет легче налить себе новую кружку. И потом, я боюсь, что твоя разлюбезная Ирра попробует меня отравить. Поэтому все равно не рискну принять что-нибудь из ее рук.
Далион с сожалением вздохнул. Кажется, позавтракать ему этим утром так и не удастся.
– Так что насчет ритуала? – спросил он, неприязненно наблюдая за трапезой чужака. – Когда ты думаешь его провести?
– Да хоть сейчас. – Ронни небрежно пожал плечами. – Все, что требуется, – острый нож и открытое пламя. Ну, и плошка какая-нибудь ненужная, чтобы кровь в нее собрать. Важнее вопрос о том, придумал ли ты клятву, которая устроит нас обоих?
– Придумал. – Далион хмыкнул. – Я постарался сформулировать ее так, чтобы даже малейшей возможности для предательства не осталось.
– Это хорошо, – пробормотал Ронни, совершенно не обескураженный столь решительным заявлением. – Это правильно. В предстоящем опасном деле я должен быть абсолютно уверен, что мою спину прикрывает надежный человек.
Далион, если говорить откровенно, ожидал несколько другой реакции от чужака. Он все еще не доверял магу, который так неожиданно свалился ему на голову со своим не менее неожиданным предложением. Поэтому вполне резонно предположил, что Ронни всяческими уловками постарается отложить проведение ритуала. Или, в крайнем случае, предложить такую клятву, смысл которой с легкостью можно будет исказить в собственных целях.
– Ты вчера сказал, что Дэмиен – Высочайший Безымянного Бога, – проговорил он, решив дать возможность чужаку спокойно позавтракать и не тащить его сразу на ритуал. – Как такое возможно? На Запретных Островах никогда не любили императора.
– Понятное дело. – Ронни отвлекся от процесса поедания сдобы и посмотрел на гончую. – Далион, я уже сказал, что ваш мирок – самая настоящая темница. Только более просторная, чем обычная. Сюда испокон веков стекались люди, так или иначе недовольные существующим положением дел в империи. Это было выгодно Дэмиену. Все возможные возмутители спокойствия собраны в одном месте и более не опасны для его власти. Пусть продолжают не любить его, сколько душе угодно. Какая разница, если в Рокнаре о них никогда и никто более не узнает?
– Но… – Далион запнулся, подбирая в уме возражения. Ронни, воспользовавшись секундной передышкой, вновь принялся за методичное уничтожение сдобы.
– Но Безымянный Бог – это бог смерти, – наконец найдя нужные слова, продолжил хозяин дома. – А император изначально был Высочайшим бога, отвечающего за судьбу и предопределенность.
– А тебя никогда не удивляло, что Пятый Бог тоже не имеет имени? – Ронни ухмыльнулся. – Далион, неужели ты желаешь выслушать от меня долгую утомительную лекцию по теологии? Мертвые не подчиняются судьбе, но именно судьба всех нас приводит к реке, за которой заканчивается мир живых. Никто из смертных не властен над ходом времени. Более того, если верить пророчествам, даже богов возможно убить. Предопределенность и смерть – две стороны одной монеты. Ничего удивительного, что Дэмиен стал наместником на земле сразу двух богов. Хотя я не уверен, что их именно два, а не один.
– Неужели император открыл тебе столь важную тайну? – Хозяин дома с сомнением качнул головой.
– Нет, не открыл, – с некоторым сожалением отозвался маг. – Но, по-моему, это и так понятно. Как только Дэмиен даровал мне амулет, позволяющий колдовать на Запретных Островах, дальнейшие объяснения не потребовались. Я не настолько глуп, чтобы не суметь понять очевидные вещи. И данное обстоятельство послужило еще одним поводом для моего бегства из Рокнара. Вряд ли Дэмиен оставил бы меня в живых после того, как мне стал известен его маленький секрет. Он обещал сохранить мой род, но не мою жизнь. А я пока не готов умереть.
Далион промолчал. Лишь подцепил с тарелки последнюю ватрушку и поспешно отправил ее в рот, пользуясь тем, что Ронни немного отвлекся на разговор. В конце концов, изначально это был его завтрак, который чужак без стеснения съел сам.
Маг проводил ускользнувшую от него сдобу взглядом, полным сожаления, но ничего не сказал. Лишь потянулся и благодушно взглянул в окно.
– Туман почти рассеялся, – отметил он. – Самое время для ритуала. Боги любят, когда обряды совершают утром и на открытом воздухе.
Далион вместо ответа встал и несколько раз громко хлопнул в ладоши. Буквально сразу после этого на пороге появилась служанка.
– Дайра, пусть Нор поможет тебе сложить во дворе костер, – распорядился хозяин. – Невысокий – пары поленьев хватит. Как будет готово – скажешь.
Молчаливая невысокая женщина поклонилась и вышла.
– Этот самый Нор, – проговорил Ронни, задумчиво морща лоб. – Насколько я помню, он был весьма неравнодушен к моей племяннице.
– Он и сейчас сохранил свои чувства к ней. – Далион пожал плечами, удивленный интересом чужака.
– Не страшно держать возле себя возможного соперника?
– Нет. – Хозяин дома невольно усмехнулся. – Не мне тебе объяснять, что как раз предполагаемых противников надлежит держать как можно ближе к себе. Но я не опасаюсь Нора. Эвелина не любит и никогда не полюбит его. Она относится к нему просто как к другу. Очень хорошему и преданному, но не более.
– Если мне не изменяет чутье, у мальчика неплохой магический талант, – протянул Ронни, напряженно о чем-то раздумывая. – Как по-твоему, на какой уровень он может претендовать?
– Боюсь, что ни на какой. – Далион скептически поджал губы. – Нор – младшая гончая. У него просто не будет возможности, чтобы проявить все свои способности. Я не являюсь поклонником ритуала инициации по принуждению. В Академии ученикам, конечно, предоставлялся выбор, но он зачастую оказывался иллюзорным. Не мне тебе рассказывать, что отказаться от обряда могли лишь единицы, не представляющие особого интереса для рода. Действительно стоящего мага заставляли пройти ритуал, неважно, угрозами ли, лаской или прямым подчинением. И примером тому является история Эвелины. Я же предпочитаю, чтобы мои подопечные самостоятельно, без малейшего нажима решили – получить ли им всю причитающуюся силу магического дара путем прохождения этого обряда, или довольствоваться малым. Возможно, если бы я остался на Островах, то рано или поздно подыскал Нору подходящий вариант. Какую-нибудь милую, слегка легкомысленную девушку, обладающую магическим талантом, с которой бы он сам захотел разделить постель. Но сейчас мне некогда заниматься такими вопросами. Пусть все будет так, как должно.
Ронни досадливо нахмурился, словно что-то в словах гончей ему не понравилось. Но ничего сказать не успел – в комнату вновь вошла служанка.
– Все готово, хозяин, – чуть слышно прошелестела она, сгибаясь в поклоне.
– Отложим этот разговор до окончания ритуала, – пробормотал Ронни.
Далион удивленно вскинул брови. Почему чужака так заинтересовал Нор? И о чем он еще собрался беседовать, если судьба младшей гончей предрешена? Да, жалко, конечно, что Нор никогда не проявит в полной мере свой магический дар, но так сложились обстоятельства. Все, что ему уготовано – спокойно и мирно дожидаться своего хозяина, заботясь об остальных домочадцах.
Во дворе было тихо. Клочья тумана, еще не полностью растаявшего, испуганно льнули к земле, цепляясь за низкие ветви деревьев. В лицо ударил порыв теплого ветра, сулящего скорую весну. Подмерзший за ночь наст колко хрустел под подошвами сапог.
Около небольшой утоптанной в снегу площадки, по центру которой был сложен костер, Далиона и Ронни дожидалось сразу два человека. Ирра зябко куталась в пушистый полушубок. Нор лишь накинул на плечи легкий плащ, который не спасал его от еще по-зимнему холодной погоды.
– Дорогая, – Далион не позволил и тени неудовольствия прозвучать в голосе, когда он обратился к женщине, – что ты тут делаешь?
– Просто интересно, – Ирра пожала плечами. – Или нельзя?
– Я бы предпочел, чтобы ты вернулась в дом и проведала Ранола, – мягко предложил мужчина. – Вчера вечером он кашлял намного сильнее. Как бы воспаление легких не подхватил. Ты же знаешь, я не люблю пользоваться целебной магией без крайней на то необходимости. Это слишком выматывает.
– С ним все в порядке, – рискнул вмешаться в разговор Нор, все это время стоявший чуть поодаль. – Я проверял. Жара нет, только слабость сильная. Думаю, он уже идет на поправку.
Далион досадливо хмыкнул. Спрашивается, кто просил младшую гончую отвечать? Мужчина просто не желал, чтобы Ирра присутствовала при ритуале. Вряд ли она обрадуется, когда узнает, что ее возлюбленный вздумал связать судьбу с имперцем.
– Я не помешаю, – словно угадав сомнения Далиона, взмолилась женщина. – Честное слово. Дорогой, не прогоняй меня.
Мужчина не удержался от протяжного вздоха. С настоящим отчаянием взглянул на Ронни, который кривил губы, безуспешно пытаясь скрыть язвительную усмешку.
– Я полагаю, посторонние не послужат помехой обряду, – произнес маг, в последний момент с трудом сдержав непочтительный смешок. – Пусть смотрит, если ей так хочется. Только, чур, под ноги не лезет!
Ирра сжала кулаки. С ненавистью посмотрела на имперца, но промолчала. Лишь кивнула, показывая, что его слова услышаны.
Далион, моментально потеряв всякий интерес к подруге, обошел место для предполагаемого костра по кругу. Затем остановился, простер руку над лежащими на снегу поленьями и требовательно щелкнул пальцами. Тотчас же первый несмелый язычок огня лизнул обледеневшие дрова, недовольно затрещал, рассыпавшись бесцветными на солнечном свету искрами, но упрямо двинулся вперед. Через несколько секунд костер уже ярко полыхал, веселым рыжим пламенем ластясь к ладоням старшей гончей.
– Приступим. – Далион поманил чужака пальцем, предлагая ему подойти поближе.
Ронни почему-то оглянулся по сторонам, но послушно шагнул вперед. Следуя примеру гончей, засучил рукав рубашки.
Далион, не глядя, небрежно полоснул себя по запястью острым ножом. Края пореза оставались чистыми какую-то долю секунды, после чего темная венозная кровь заполнила их. Мужчина тут же подставил заранее приготовленную глиняную плошку, стараясь, чтобы ни капли драгоценной жидкости не упало мимо.
Мгновением позже и кожу Ронни расчертила длинная красная линия. Пальцы мужчин почти соприкоснулись над неглубокой посудиной.
– Клянусь, что ни словом, ни действием или бездействием не причиню вреда своему собрату по крови, – негромко начал Далион. – Я не предам его и буду биться рядом до последнего.
Ронни, не запнувшись ни разу, повторил это. Небрежным движением опрокинул плошку в жарко полыхающий костер. По непонятной причине пламя едва не потухло от небогатого подношения. Однако не успел Далион испугаться, что боги не приняли их клятвы, как огонь яростно затрещал и взметнулся вверх. Мужчине пришлось отшатнуться, спасаясь от жгучих укусов костра.
– Вот и все, – задумчиво произнес имперец, наблюдая, как снег под его ногами расцветает ярко-алыми пятнами от крови, что капала с пальцев. – Мы теперь, можно сказать, родственники.
Далион невесело улыбнулся. Он бы предпочел, чтобы их родство состоялось совсем другим образом, при помощи Эвелины. И, судя по насмешливым искоркам в карих глазах чужака, тот знал об этом.
– Вернемся в дом? – предложил Ронни. – Нам еще многое предстоит обсудить. Да и запястье не мешало бы перевязать.
Далион не успел ничего ответить, потому как мгновением раньше позади него раздался взволнованный голос Нора.
– Хозяин, почему? – воскликнул он, с неподдельным изумлением глядя на старшую гончую. – Почему вы связали судьбу с ним? Он же… Он же украл Эвелину. Вернул ее императору. Почему вы не убили его еще вчера, когда он только пересек порог дома? Почему пошли на ритуал?
– Любопытный мальчик, – словно разговаривая вслух, негромко отметил Ронни.
Далион неодобрительно цокнул, кинув на чужака предупреждающий взгляд. Затем посмотрел на младшую гончую и жестко отрезал:
– Нор, не вмешивайся в мои дела. Если мне потребуется совет – я обязательно попрошу его у тебя. По-моему, в последнее время ты позволяешь себе слишком многое!
Нор, к величайшему удивлению Далиона, и не подумал смутиться. Он так и стоял напротив него, гордо вздернув подбородок и решительно сжав кулаки.
– Это напоминает бунт на корабле, – еще тише проговорил Ронни, явно получающий наслаждение от происходящего. – Ну-с, и чем мы ответим на подобное проявление неуважения?
Далион недовольно оглянулся на мага. Тот, ни капли не смутившись, ответил на его взгляд ядовитой усмешкой.
– Ты что-то хочешь мне сказать? – нарочито спокойно спросил хозяин дома, невероятным усилием воли удерживая рвущееся наружу бешенство от слишком вольного поведения чужака.
– Я? – фальшиво удивился Ронни. – Нет, ничего. Просто наблюдаю, как на Островах проходит процесс обучения. Странно, мне казалось, что ваши младшие гончие и вздохнуть без разрешения старшей не смеют. Как-никак, они приносят вам страшную клятву в верности и по сути дела в любой момент могут превратиться в безымянных рабов. Если учитывать данное обстоятельство, то у тебя очень смелый ученик. Или ты никудышный учитель, раз позволяешь такое поведение.
Краска гнева ударила старшей гончей в лицо. Да кто такой этот чужак, что осмеливается поучать его?! Тем более в присутствии домочадцев. Далион сам разберется, как ему вести себя со своими подопечными.
– Ты!.. – Мужчина разъяренно выпрямился и шагнул к Ронни, сжимая кулаки. – Не забывайся!
– Это ты не забывайся, – без тени страха отозвался маг. – Мы теперь связаны навеки, забыл? Но я начал этот разговор не для того, чтобы ссориться.
– А для чего тогда? – хмуро полюбопытствовал Далион, моментально растеряв весь свой боевой запал. Теперь ему было даже немного стыдно за секундную вспышку бешенства. Нервы сдают. Раньше он намного спокойнее переносил попытки спровоцировать его.
Вместо ответа Ронни ощерился в хищном оскале. Опустил было руку на отсутствующую перевязь с мечом, но недовольно скривился, обнаружив свое упущение. Тем не менее чужак посмотрел на Нора, который стоял чуть поодаль, и неторопливо подошел к нему.
Юноша в последний момент едва не попятился, но практически сразу же одумался. Прикусил губу и с вызовом посмотрел на имперского мага, сжав рукоять меча побелевшими от напряжения пальцами.
– Мальчик. – Голос Ронни прозвучал почти ласково. – Мне показалось, или ты в самом деле что-то имеешь против меня?
– Да. – Нор выплюнул простое слово с нескрываемым презрением. – Из-за тебя Эвелина попала к императору! Только из-за этого тебя следовало бы убить, словно поганого пса.
Ирра испуганно охнула, прикрыв рот ладонями от проявления небывалой неучтивости. Даже Далион с сожалением цыкнул сквозь зубы. Сейчас Нор зашел слишком далеко. Ронни не тот человек, который молча стерпит оскорбление.
– Неужели твой хозяин не научил тебя, что к старшим следует относиться с уважением? – Ронни говорил спокойно, но его тон был так холоден, что воздух вокруг, казалось, засеребрился снежинками.
Нор не успел ничего ответить. Мгновением позже вокруг него материализовались прочные нити ледяного заклинания. Тончайшее кружево перехлестнуло ему горло, безжалостно впиваясь в кожу. Юноша захрипел, поднял было руку, пытаясь ослабить невидимую удавку, но тут же бессильно уронил ее.
– Далион! – отчаянно вскрикнула Ирра. Покачнулась по направлению к имперцу, но не рискнула к нему приближаться. Вместо этого женщина подскочила к хозяину дома и изо всех сил вцепилась ему в плечи. – Далион! Почему ты молчишь? Он же убьет Нора!
Ронни бросил быстрый взгляд через плечо на старшую гончую и едва заметно отрицательно мотнул головой, будто говоря: не вмешивайся. Если честно, Далион и не собирался мешать чужаку. Напротив, в данной ситуации он был ему отчасти благодарен. Нор чрезмерно многое позволял себе в последнее время. И если бы не стычка с чужаком, Далиону самому пришлось бы поставить своего ученика на место. А делать это старшей гончей не очень хотелось. Незачем множить ненависть к себе на пустом месте.
Поэтому Далион лишь поморщился от невольной боли и осторожно отстранил Ирру, заставив ее разжать пальцы.
– Спокойнее, – проговорил он, погладив подругу по плечу. – Все хорошо, Ирра. Я держу ситуацию под контролем.
Видимо, женщина прочитала в глазах своего возлюбленного то, что он не намерен был вступаться за своего подопечного. Но ничего не сказала. Лишь с тревогой заломила руки и обернулась к Ронни и Нору.
– Продолжим, – протянул имперец, поняв, что Далион не создаст ему проблем. Легким движением пальцев немного ослабил чары, позволяя юноше хватануть открытым ртом воздуха, после чего вновь жестоко затянул удавку.
– Мальчик мой. – Ронни смотрел на то, как Нор задыхается, без малейшего проблеска сочувствия в ледяных карих глазах. – Запомни раз и навсегда. За любое необдуманное слово придется держать ответ. Если не уверен, что у тебя хватит на это сил, – молчи. Больше вероятности, что сойдешь за умного.
В глазах Нора полыхнуло такое мрачное зарево бешенства, что Ронни запнулся, но практически сразу продолжил:
– Как я вижу, маленькая гончая очень хочет стать взрослым и опасным волком. Жаль, что у нее не получится. Некоторым всю жизнь приходится повиноваться кому-то.
По мнению Далиона, урок послушания чересчур затянулся. Последние слова чужака явно были лишними. Да, Нор позволил себе слишком многое, но это не повод для оскорблений. Поэтому мужчина решительно шагнул вперед, намереваясь прекратить это издевательство. Как вдруг…
Далион так и не понял, что произошло. Еще секунду назад Нор корчился в объятиях ледяного заклинания, которое спеленало его с ног до головы в прочнейший кокон. Но неожиданно в пальцах юноши, сложенных в щепоть, что-то нестерпимо ярко сверкнуло. Будто искорка солнечного света поспешила прийти ему на помощь. Ледяная паутина заиграла сотнями ярких огоньков и внезапно с тихим шелестом осыпалась к ногам Нора и чужака, заставив последнего невольно прикрыть локтем лицо от жалящих осколков разбитых чар.
Юноша упал на колени, захлебываясь от избытка воздуха. Но позволил себе лишь краткую передышку, после чего поспешно откатился в сторону и небрежным пассом соткал перед собой огненную преграду защитного заклинания.
Совсем рядом от Далиона изумленно охнула Ирра, когда между Нором и Ронни распустился маленький пламенный смерч, мешая чужаку подойти к гончей.
– Достаточно. – Далион удивленно посмотрел на Ронни, услышав в его голосе нескрываемое веселье.
Имперский маг и в самом деле выглядел настолько довольным, будто Нор только что сделал что-то весьма порадовавшее его.
– Не приближайся! – С пальцев Нора посыпались темно-багровые искры, стоило чужаку покачнуться по направлению к гончей. – Иначе я испепелю тебя!
– Далион, успокой своего ученика, – на редкость миролюбиво попросил Ронни. – Я бы не хотел второй раз причинять ему боль. Мальчику и так сегодня сильно досталось. Но итог мне понравился, не скрою.
– Хватит, Нор, – попросил Далион, донельзя заинтригованный странными словами гостя. – Прекрати, пожалуйста.
Юноша с какой-то обреченностью опустил руки, поднятые в защитном жесте. Тотчас же пламя между ним и чужаком рассыпалось на множество отдельных огоньков, а потом и вовсе потухло. А Нор так и остался сидеть на снегу, устало опустив голову и словно ожидая продолжения пытки.
– Предлагаю вернуться в дом, – произнес Ронни, мазнув по своему недавнему противнику быстрым взглядом. – Далион, у нас еще есть что обсудить. И я настаиваю, чтобы при этом присутствовал Нор.
Далион растерянно кашлянул. Почему чужак проявляет такое внимание к младшей гончей? Неужели он заметил в нем нечто такое, что ранее пропустил наставник? В таком случае это будет непоправимый удар по репутации Далиона.
Нор, удивленный, посмотрел на своего учителя, словно спрашивая – чего от меня хочет этот имперец? К сожалению, у Далиона не было ответа на этот вопрос. Поэтому он лишь неопределенно пожал плечами и негромко приказал:
– Вставай. Нечего на снегу рассиживаться. Еще простудишься.
– Простудишься? – внезапно подала голос Ирра и как-то странно хихикнула. – Ты беспокоишься, что Нор простудится? А то, что его на твоих глазах едва не удушили, тебя не волнует?! Далион, ты ли передо мной? Неужели любовь к имперке заставила тебя самого превратиться в бездушное подобие человека?
– Хватит!
Ирра испуганно вжала голову в плечи, словно ожидая удара, когда мужчина невольно шагнул в ее сторону, угрожающе сжав кулаки. Впрочем, Далион почти моментально одумался и остановился.
– Ты переходишь все грани приличия! – прошипел он, даже не пытаясь сдержать гнева. – Ирра, пойди прочь! Я не желаю тебя больше видеть.
Женщина на удивление стойко перенесла жестокие слова своего возлюбленного. Лишь непонятная тень мелькнула в ее зрачках, суженных до размера булавочной головки. И она ушла, гордо выпрямившись и ни разу не обернувшись.
– Сурово ты с ней, – проговорил Ронни, зябко обхватывая себя руками. – Я никогда не обременял себя длительными отношениями, поэтому у меня мало опыта в этом. Но мне всегда казалось, что с женщинами надо обращаться помягче. Тем более с теми, которых когда-то любил.
– Я не знаю, любил ее когда-нибудь или нет, – совсем тихо признался Далион. – Разве жалость можно так назвать? Но в любом случае я не хочу сейчас об этом разговаривать. Лучше вернемся в мой кабинет. Я уже замерз, если честно.
Ронни ответил ему понимающей улыбкой. Тонкая рубашка чужака наверняка не спасала от утреннего холода. Далион и сам был одет не теплее. Он не думал, что ритуал затянется так надолго, поэтому не озаботился накинуть хотя бы плащ.
– Мне идти с вами? – безжизненным голосом осведомился Нор.
– Да, – не дожидаясь ответа старшей гончей, тут же сказал Ронни. – Безусловно.
Далион недовольно хмыкнул. Чужак вновь посмел без разрешения распоряжаться его людьми. Но ничего не возразил. Интересно, в самом деле, почему Нор привлек внимание имперца.

* * *

Ронни простер ладони над огнем камина, пытаясь отогреться. Длинные языки пламени жадно тянулись к его рукам, пытаясь обжечь пальцы. С недовольным треском рассыпались веселыми оранжевыми искрами и тут же вновь взметались вверх.
– Вина? – предложил Далион, разливая по бокалам темно-рубиновый напиток, заботливо подогретый служанкой.
– С удовольствием. – Имперец наконец-то отвернулся от камина и со вздохом удовольствия опустился в кресло. Жмурясь от наслаждения, пригубил фужер, слегка запотевший от горячего алкоголя с запахом корицы и имбиря.
Нор переминался с ноги на ногу посередине комнаты, не зная, что ему делать. Сесть без разрешения Далиона он не смел, а тот в свою очередь пока и не думал обращать на своего подопечного внимания, словно наказывая за ранее продемонстрированное неповиновение.
Ронни отхлебнул еще вина, откинулся на спинку кресла и с нескрываемым интересом посмотрел на младшую гончую. Под пристальным холодным взглядом чужака юноша покраснел. Зачем-то спрятал руки за спину и уставился в пол, не желая ни на секунду встретиться глазами с имперцем.
Далион, для которого не осталась незамеченной эта сцена, удивленно вскинул брови. Чем дальше, тем страннее.
– Ронни, – окликнул он чужака, отвлекая того от занимательного процесса изучения Нора. Юноша стоял багровый от невольного смущения и явно из последних сил сдерживался, чтобы не сбежать постыдно из комнаты.
Имперский маг с неудовольствием мигнул и перевел взгляд на Далиона, который сразу же продолжил:
– Ронни, почему ты хотел, чтобы при нашем разговоре присутствовал Нор?
– Твой подопечный в будущем вполне может стать очень сильным магом, – пояснил Ронни, наливая себе еще вина. – Даже без прохождения инициации он неплохо справился с моим заклинанием. Уж прости, мальчик, но я спровоцировал тебя. Решил проверить, на что ты способен в действительности.
Нор с немой мольбой во взгляде обернулся к Далиону, но тот молчал, ожидая, что еще скажет Ронни. В конце концов имперец долгое время преподавал в Академии, следовательно, у него намного больше опыта в определении уровня потенциальных способностей.
– Кто тебя научил защитным чарам, которые ты применил? – спросил Ронни, глядя на юношу поверх бокала. – Насколько я помню, младшим гончим преподают основы лишь нападающей магии. Или у тебя другая методика обучения, Далион?
– Нет, – с неохотой отозвался хозяин дома. – Я этого Нору точно не показывал. Хотя, кажется, я знаю ответ. Мой ученик много времени проводил с Эвелиной. Она даже учила его, не спросив моего разрешения.
Ронни ухмыльнулся и вновь посмотрел на младшую гончую, дожидаясь подтверждения или опровержения словам Далиона.
Юноша молчал, рассматривая что-то на противоположной стене.
– Я жду, – напомнил чужак. – Разве это такой сложный или неприятный вопрос для тебя? Далион прав? Эвелина научила тебя обороняться?
– Да, – с трудом выдавил Нор. Облизал пересохшие губы и совсем тихо добавил: – Мы много занимались вдвоем.
Далион скривился после этих слов и одним глотком осушил бокал, поморщившись от осевшей на дно горечи трав, добавленных для вкуса. Стоило признать – где-то в глубине души он ревновал своего подопечного к Эвелине. Девушка на его взгляд слишком тепло относилась к Нору, а тот и не скрывал своей любви к ней.
Ронни понимающе хмыкнул, заметив красноречивую гримасу старшей гончей, но ничего не сказал.
– Что вам от меня надо? – с какой-то обреченностью поинтересовался Нор, подняв голову и впервые за время разговора встретившись с имперцем глазами.
– Я хочу проверить твой уровень сил, – прямо ответил Ронни. – Далион, можно?..
– Зачем? – хмуро полюбопытствовал собеседник. – Что тебе нужно от моего ученика? Предположим, ты прав, и Нор в будущем станет неплохим магом. Каким образом это обстоятельство касается тебя? И потом, без инициации ему все равно выше головы не прыгнуть.
– Инициацию легко устроить. – Ронни несогласно качнул головой. – Не в этом суть. Далион, я хочу, чтобы Нор отправился с нами в Рокнар. В предстоящем деле не угадаешь, какая малость может оказаться решающей. Мы ввязываемся в настолько безнадежное дело, что я готов хвататься за соломинку.
– Нор – не соломинка! – Далион раздраженно перебил чужака. – Ронни, не смей распоряжаться моими учениками! Он останется здесь, на Запретных Островах. Нечего ему делать в империи!
Ронни скептически изогнул бровь.
– А тебе не кажется, что прежде надо спросить его мнения? – с сарказмом спросил он. Не дожидаясь реакции несколько опешившего от подобного предложения Далиона, встал и подошел к юноше, который, напряженно выпрямившись, ловил каждое слово спора. – Мальчик мой, ты хочешь помочь Эвелине?
– Нор, молчать! – Далион почти швырнул бокал на стол, тем самым случайно опрокинув его. Красная жидкость моментально напитала белоснежную скатерть и лениво закапала на светлый ковер, но мужчина не обратил на это никакого внимания. – Ронни, не забывайся! Мои ученики не имеют права голоса, пока я не позволю им говорить! Они поклялись мне в верности истинными именами.
– Ах, вон оно как! – Ронни ядовито рассмеялся. – Далион, уж прости, но чем в таком случае ты отличаешься от императора? Пожалуй, ты даже хуже его, ведь Дэмиен позволяет своим ученикам иметь и высказывать собственное мнение. Неужели ревность значит для тебя так много, что ты готов отказаться от хоть мизерной, но помощи? Что, если нам не хватит для победы участия в деле именно третьего мага, пусть слабого, но все же?
Неполную минуту Далион боролся с невыносимым желанием выкинуть чужака за порог дома. Пусть идет со своими нравоучениями туда, откуда пришел! Никому не позволено отчитывать старшую гончую, словно маленького нашкодившего ребенка!
Далион глубоко вздохнул и неожиданно успокоился. В конце концов, почему он так разволновался? Неужели в самом деле ревнует к мальчишке? Глупо. Эвелина относилась к Нору хорошо, но не как к возлюбленному. Скорее, как к другу.
– Отвечай, – мрачно бросил позволение ученику Далион и поднял опрокинутый бокал. С сожалением цокнул, когда увидел, какой вред причинил обстановке своим слишком порывистым движением, и промокнул пятно салфеткой.
– Я хочу помочь Эвелине, – сказал Нор. – Очень хочу! Я готов отдать жизнь, лишь бы с ней все было в порядке. Можете делать со мной, что угодно, проверять, как пожелаете.
Ронни наклонил голову, безуспешно пряча в глубине карих глаз насмешливые искорки. Но ответил на удивление серьезным тоном:
– Пока ничего страшного или невыполнимого я от тебя не потребую. Просто протяни руку вперед.
Нор послушно выполнил приказ. Простер перед собой ладонь, не сделав ни малейшей попытки скрыть, как мелко дрожат его пальцы.
Ронни накрыл руку юноши своей. Закрыл глаза и замер, будто к чему-то прислушиваясь. Далион с интересом наблюдал за его действиями. Ранее он никогда не видел ничего подобного. Даже не знал, что возможно определить потенциальный магический уровень ученика. Нет, способности младших гончих всегда были видны после первых же занятий. Но выбор лучшего из них, которому надлежало стать его тенью, всегда являлся игрой с закрытыми глазами. Далион предпочитал при этом ориентироваться на характер подопечного, а в основном – доверял собственной интуиции. И не раз ошибался. Некоторые подопечные брали резвый старт, выкладывались полностью на первых занятиях и легко усваивали основы подстихийной магии. А потом – все… Их талант достигал некого предела и прекращал развиваться. Другие же ученики, которые поначалу не производили должного впечатления своими способностями, неожиданно приятно удивляли его. Делали потрясающие успехи, без устали развивая свой магический уровень. Но от чего это зависело – Далион никак не мог понять. Словно боги издевались над смертными, внушая одним беспочвенные надежды, а потом безжалостно разбивая их, а другим вдруг даруя немыслимые прежде блага.
Пальцы Ронни легонько поглаживали запястье Нора. Далион прищурился. На миг ему показалось, будто руку юноши на какой-то неуловимый момент окутало слабое серебристое сияние. Но стоило ему только моргнуть – как наваждение пропало.
Впрочем, имперский маг почти сразу после этого отошел от младшей гончей. Опустился в кресло и о чем-то глубоко задумался.
Нор недоуменно нахмурился, опустил руку и принялся ожесточенно ее растирать, будто еще чувствовал на коже прикосновения чужака.
– И что? – не выдержав, первым нарушил затянувшуюся сверх всякого предела паузу Далион. – Что ты почувствовал?
– Многое что, – уклончиво ответил Ронни. Кинул на юношу быстрый внимательный взгляд и тут же отвернулся. – Он в самом деле сильный маг. Не уверен насчет уровня Высокого, но не меньше первой ступени точно.
– После инициации, – с язвительной ухмылкой поправил его Далион. – Я уже провел ритуал посвящения богам, и огонь принял его подношение. Но это ничего не меняет. В последнее время Нор не демонстрирует никаких успехов в искусстве невидимого. По моему скромному мнению, он достиг своего предела. И ты тут уже ничего не можешь исправить.
– Разве инициацию так тяжело устроить? – риторически спросил Ронни.
Далион закашлялся от неожиданности. Затем густо побагровел от шальной мысли. На что намекает чужак? Всем известно – чем выше уровень имеет твой наставник или наставница при ритуале инициации, тем больше силы получишь ты сам. Но хозяин дома не знал, к кому на Острове можно было бы обратиться с подобной просьбой. Старшие гончие после гибели глашатой разобщены и слишком заняты собственными проблемами. И потом, попробуй, найди такую женщину, которая согласилась бы участвовать в обряде с младшей гончей за просто так. Если только за ответную очень крупную услугу. Получается, чужак намекал на то, что сам готов провести ритуал? Неужели скверна из рода Младшего Бога добралась и до семейства Дария?
– Ты не так понял. – Ронни без особых проблем прочитал по лицу Далиона, какие мысли его терзали. – У меня есть достойная кандидатура. Женского пола, если тебя это волнует.
– Осмелюсь спросить – о чем вы говорите? – Нор наконец-то не выдержал и вмешался в странную беседу. – В чем заключается инициация? И почему я обязан пройти ее, если хочу стать сильным магом?
Далион и Ронни переглянулись. Чужак неопределенно пожал плечами, словно говоря: это твой ученик, тебе и объясняться с ним.
– Нор может и не согласиться на обряд, – совсем тихо произнес Далион, не рискуя пока ответить на вопрос юноши.
– Тогда он останется здесь, – жестко обрубил имперец. – Потому как превратится в обычную обузу.
– О чем вы? – жалобно взмолился Нор. – От чего я могу отказаться? Лучше спросите меня, чем впустую гадать.
Ронни молчал, предоставив Далиону сомнительную честь отвечать на вопросы младшей гончей. А хозяин дома в свою очередь мешкал, просто не представляя, как начать этот во всех смыслах непростой разговор.
Чем дольше длилась тишина в комнате, тем сильнее бледнел Нор. Далион не хотел даже думать, какие ужасы юноша сейчас представляет себе в уме. Все эти многочисленные намеки о сути таинственного ритуала вряд ли оставили его равнодушным. Поневоле заволнуешься, если речь идет о твоей жизни и дальнейшей судьбе.
– Ронни, выйди, пожалуйста, – наконец, приняв непростое решение, попросил Далион.
– Ты стесняешься меня? – Имперец показал в широкой улыбке белоснежные зубы. – Да ладно тебе, гончая. Неужели язык отсохнет сказать наивному мальчику, что он слишком задержался в девственниках?
Далион поморщился от развязного тона чужака, но позволил себе чуть заметный вздох облегчения. Все, самое трудное сказано. Нор не дурак, теперь прекрасно поймет, что это означает.
– Инициация заключается в процессе лишения девственности? – Нор морщил лоб, слегка ошеломленный грубыми словами имперца. – Но почему?
– Чтобы получить всю силу, которую предназначили тебе боги, необходимо раскрыться перед ними, – сухо произнес Далион то путанное объяснение, которое некогда дали ему в Академии. – Лучше и полнее всего это происходит именно при… гм… сексе. Неважно, получит ли при этом ученик наслаждение или испытает лишь унижение и боль, но дело будет сделано. Он откроет свою душу для богов.
– А Эвелина? – Нор неожиданно зарумянился от какой-то мысли. – Неужели она тоже проходила через это?
Далион не сумел ответить на этот вопрос. Ему самому было неприятно представлять девушку в объятиях другого. Да, пусть это произошло до встречи с ним, и самой Эвелине не предоставили выбора, но все равно. Далиона начинало трясти от негодования и возмущения, едва он вспоминал, что его бывшая тень уже познала мужскую ласку. И не старшей гончей довелось в этом стать ее первым учителем.
Ронни скривил уголки губ, тщетно пытаясь скрыть неприятную ухмылку, более напоминающую гримасу боли. Провел пальцами по столешнице, стирая невидимую пыль, и отвернулся.
– Да, она тоже проходила через это, – чужим безжизненным голосом произнес Далион, пытаясь не показать своих истинных эмоций. – Нор, в Академии у учеников обычно не спрашивают, хотят ли они заплатить за силу такой ценой. У тебя, в отличие от них, есть выбор. Или ты соглашаешься и едешь с нами в Рокнар. Или отказываешься и остаешься здесь присматривать за Иррой и Ранолом.
Нор опустил голову, задумавшись. Его лоб прорезала глубокая вертикальная морщина, а губы презрительно сжались. Далиону на какой-то миг показалось, что младшая гончая сейчас с негодованием отвергнет недостойное предложение, и он заранее с облегчением расправил плечи. Почему-то хозяин дома не желал, чтобы его ученик отправился с ними в империю. Но вслух, понятное дело, он бы никогда не осмелился это произнести, опасаясь быть обвиненным в беспочвенной ревности.
– Эм-м-м… – протянул Нор, видимо, приняв решение. Откашлялся и продолжил более уверенно: – Не могли бы вы сказать, с кем я должен буду это… гм… сделать? Она… Она симпатичная?
С губ Далиона едва не сорвалась жестокая шутка. Мол, пусть будет благодарен, что речь не идет о каком-нибудь извращенце, которыми так славился род Младшего Бога. Но, словно почувствовав дурное настроение старшей гончей, в разговор поспешил вмешаться Ронни.
– Она красивая, – мягко произнес чужак. – Очень. И ты ее знаешь.
Далион изумленно изогнул бровь и посмотрел на имперского мага, требуя разъяснений. Но тот лишь язвительно усмехнулся. Мол, все узнаешь в свое время.
– И когда мне предстоит это сделать? – совсем тихо поинтересовался Нор.
– Красавица с нетерпением ожидает встречи с тобой на моем корабле, – проговорил Ронни. – Я полагаю, медлить нам не стоит. Сейчас время играет против нас. Поэтому предлагаю завтра же двинуться в путь. Чтобы найти тебя, Далион, я потратил слишком много сил на поисковую магию. А потом остатки пустил на построение телепорта. Можно сказать, выпил до дна амулет императора, который он забыл у меня забрать. Придется добираться до побережья на своих двоих.
– По этому поводу не переживай, – отозвался Далион. – Вряд ли путешествие займет у нас много времени. К сожалению, я истратил все магические сферы, наводя порядок в здешних краях. Некоторые горячие головы из младших гончих решили, что гибель глашатой дарует им возможность вырваться и из-под моего контроля. Мол, одной старшей гончей не совладать с целой сворой мелких шавок. Вот и пришлось преподать им жестокий урок. Но не волнуйся. Мне не составит особой проблемы раздобыть трех лошадей. Мы можем отправиться в путь уже завтра и вряд ли потратим на путешествие много времени.

* * *

Чем ближе становился час отъезда, тем больше нервничал Далион. Его страшила сцена расставания с Иррой. Она, несомненно, догадывалась, что ее возлюбленный готовится к отъезду. Слишком бурную деятельность развел Ронни сразу после решающего разговора со старшей гончей. Имперский маг лично проверил лошадей, которых Далион привел из ближайшей деревушки, заставил Нора уложить в походные тюки вещи, едва не довел кухарку до истерики своими придирками к качеству вяленого мяса и сухарей. Под конец заставил Далиона навестить Ранола и вылечить младшую гончую от затянувшейся простуды, грозящей перерасти в воспаление легких.
Ирра наблюдала за суетливыми сборами отстраненно, никому не мешая и не помогая. Она вообще не сделала ни одной попытки переговорить с Далионом после сцены, разыгранной между имперцем и Нором в ее присутствии. Будто молчаливое одобрение, которое продемонстрировал тогда ее возлюбленный по отношению к действиям чужака, сильно разочаровало женщину.
Далиона практически не расстраивало подобное положение дел. Напротив, он был даже рад. Мужчину не прельщали возможные скандалы и выяснения отношений. Хозяин дома надеялся, что Ирра найдет в себе силы достойно попрощаться и не станет биться в нервном припадке утром, когда он пожелает ей счастливо оставаться.
Вечер перед отъездом Далиона Ирра провела, сидя в нижней гостиной. То и дело мимо нее проносились по своим делам Ронни или Нор. Бестолково суетилась Дайра, напуганная имперцем чуть не до заикания, когда он обнаружил, что служанка по недосмотру, а скорее, по злому умыслу едва не засунула к нему в вещи вместо теплого плаща обычную рвань. Ирра не вмешивалась. Она притаилась в самом темном углу комнаты. И кажется, была готова просидеть так вечность.
– Ты не хочешь поговорить с ней? – словно между делом поинтересовался Ронни, когда в очередной раз случайно столкнулся с Далионом на кухне.
– С кем? – спросил тот, сделав вид, будто не понял, о ком речь.
– Как знаешь, – понятливо протянул имперец. – Только некрасиво это как-то. Трусостью отдает. Все-таки Ирра была рядом с тобой столько времени, а ты даже достойно попрощаться не желаешь.
Этот мимолетный обмен репликами вывел Далиона из еле сохраняемого душевного равновесия. Ему было больно признавать, но имперец угадал. Хозяин дома отчаянно трусил заговорить с Иррой. Вдруг она зальется слезами? Вдруг кинется к нему в ноги, умоляя остаться? Вдруг пригрозит убить себя, если возлюбленный все же покинет ее?
Сомнения мучили Далиона до самой ночи. Лишь когда Дайра растопила вечерний камин и зажгла множество свечей по всему дому, решив не экономить в день отъезда хозяина, он рискнул начать непростой разговор с Иррой.
Женщина все так же сидела в глубоком удобном кресле, задумчиво вертя в пальцах полный бокал с вином. Далион за целый день ни разу не видел, чтобы она хотя бы чуть-чуть пригубила его. Просто держала в руках, как молчаливое оправдание своего присутствия здесь.
– Ирра… – нерешительно начал Далион.
Она никак не отреагировала на оклик. Далион поморщился, предчувствуя непростую беседу, и подвинул второе кресло так, чтобы сесть напротив подруги.
– Ирра, – более требовательно повторил он. Запнулся и сделал слабую попытку пошутить: – Тебя сегодня не слышно и не видно. Никак в зимнюю спячку впасть задумала?
– Я не узнаю тебя более, – негромко обронила женщина, когда Далион уже отчаялся дождаться ответа.
– Почему? – Мужчина, обрадованный, что разговор хоть как-то начался, заинтересованно подался вперед.
– Утром я увидела в твоих глазах истинного имперца, – еще тише произнесла Ирра. – Когда ты безучастно наблюдал, как чужак душит твоего ученика. И не пытался скрыть радости во взгляде, что кто-то выполняет за тебя неприятную работу.
Далион смущенно опустил голову. Ему было неприятно это слышать.
– Ты уезжаешь? – резко спросила Ирра, все так же не смотря в сторону бывшего возлюбленного. – В Рокнар, как я понимаю?
– Да. – Далион кивнул. – И Нор едет со мной. Ты останешься с Ранолом и слугами. Думаю, все будет хорошо. Я оставил в своем кабинете достаточно золота, чтобы ты ни в чем не знала нужды, даже если мне не суждено вернуться. Тебя никто не потревожит здесь.
– И я никого не потревожу. – Ирра как-то странно улыбнулась.
Между ними вновь повисло напряженное молчание. Далион не знал, что еще сказать, а Ирра не торопилась прийти к нему на помощь.
– Ты когда-нибудь любил меня?
Неожиданный вопрос застал Далиона врасплох. Он никогда не говорил Ирре о своих чувствах к ней. Жалость унижает человека, а мужчина испытывал к подруге только ее. Нет, ему нравилось проводить время рядом с Иррой. Она никогда не надоедала ему глупыми расспросами, умела вовремя удалиться и вернуться тогда, когда ему наскучивало одиночество. С ней было удобно. Но не более.
– Нет.
Это прозвучало намного более жестоко, чем предполагал Далион. Но ничего изменить было уже нельзя – слово камнем упало в сонную тишину комнаты. Ирра опустила голову, безуспешно пытаясь скрыть предательский влажный блеск своих глаз.
– Больно это слышать, – почти беззвучно пожаловалась она, ни к кому, в сущности, не обращаясь.
– Ирра, ты хорошая женщина, – неловко поторопился загладить свою грубость Далион. – Правда, очень хорошая. Ты заботилась обо мне так, как никто другой. С тобой было славно. Спокойно, уютно. Но я не любил тебя. Поверь, ты достойна лучшего. Ты обязательно найдешь того человека, который сделает тебя счастливой. Рядом с которым тебе больше никто и никогда не будет нужен.
– Мне никто не был нужен рядом с тобой, – чуть слышно возразила Ирра, но тут же с показным оптимизмом всплеснула руками. – Впрочем, о чем это я? Конечно, я обязательно буду счастлива. Как так, я – и не счастлива? А ты, Далион? Ты будешь счастлив рядом с Эвелиной?
– Буду, – твердо ответил он. – Ирра, я действительно очень люблю ее. Понимаю, как неприятно тебе это сейчас слышать, но обманывать тебя я не могу. Рядом с ней я почувствовал себя по-настоящему живым. Солнце светило только для меня, а все трудности казались смешными и преодолимыми.
– Не стоит. – Ирра решительно оборвала объяснения Далиона. – Я прекрасно знаю, о чем ты говоришь. Просто скажи мне – чем она лучше меня?
– Я не знаю. – Далион тоскливо посмотрел на лестницу, мечтая о побеге. – Ирра, я правда не знаю. Разве можно сердце заставить любить? Ты очень хорошая, и я очень благодарен тебе за годы, которые провел рядом с тобой. Но… Не судьба, видно.
– Не судьба, – эхом повторила женщина. Грустно улыбнулась и встала.
Далион молча наблюдал, как Ирра поднималась по лестнице, ведущей на второй этаж. Наверное, она надеялась, что он окликнет ее, попробует извиниться и возьмет свои слова обратно. На самой верхней ступеньке Ирра словно случайно задержалась и посмотрела вниз, на Далиона. Мужчина тут же отвернулся. Он не мог и не желал ничего исправлять в их отношениях. Пусть все будет так, как должно.
Больше Далион не видел в этот день Ирру. Она не вышла из своей комнаты и к их отъезду на следующее утро.
Хозяин дома отдал заключительные распоряжения слугам и торжественно назначил Ранола главным за время их отсутствия. Молчаливый темноволосый здоровяк польщено покраснел и на одном дыхании выпалил, что в его преданном служении можно не сомневаться.
Далион вздохнул и, стоя на пороге, в последний раз обвел взглядом маленькую уютную прихожую. Тяжело представить, что еще минута – и он покинет такой родной и привычный дом. Покинет с тем, чтобы, весьма возможно, больше никогда сюда не вернуться.
Когда маленький отряд из трех человек отъехал на достаточное расстояние от жилища гончей, мужчина обернулся. На какой-то миг ему показалось, будто в одном из окон на втором этаже мелькнул знакомый женский силуэт. Но стоило гончей моргнуть – как наваждение рассеялось. Мужчина так и не понял – было ли это запоздалым прощанием Ирры, или просто обманом зрения.

* * *

Как и предсказывал Далион, дорога до побережья не заняла у них много времени. В редких деревушках, которые встречались им по пути, старшую гончую встречали с уважением, предоставляя и отдых, и крышу над головой, и еду. Стоило признать, Далиона любили и уважали в этих краях. Волна непотребств, в которые ударились младшие гончие после гибели глашатой и ослабления присмотра за ними, сюда не докатилась. Мужчина без особых проблем следил за порядком в подконтрольных ему территориях и при малейших признаках беспокойства или бунта вершил быстрый и справедливый суд.
Ронни с интересом наблюдал, как старшую гончую принимают в деревнях. В карих глазах чужака иной раз мелькало удивление, когда он замечал, что слово Далиона действительно являлось законом для здешних людей. Искреннее недоумение имперского мага по этому поводу грело душу старшей гончей. Далиону было приятно, что Ронни увидел его со столь выгодной позиции.
Только настроение Нора беспокоило мужчину. Юноша за все время недолгого путешествия не проронил ни слова. Далион понимал, в каких растрепанных чувствах сейчас должен был пребывать несчастный, но помочь ничем не мог.
В последнюю ночь перед прибытием на корабль Нор, по мнению Далиона, вообще не спал. Они остановились на отдых в маленькой прибрежной деревушке, где сам староста уступил свой дом путешественникам. Конечно, неказистый, покосившийся от старости домик не шел ни в какое сравнение с жилищем Далиона, но отказываться было просто глупо. В здешних краях эта изба считалась настоящими хоромами – с несколькими комнатами и непривычно высокими потолками по сравнению с остальными деревенскими постройками.
Предательски скрипучие половицы выдавали каждый неосторожный шаг. Поэтому Далион слышал, как Нор всю ночь метался по комнате, отведенной ему для сна.
Ронни, несомненно, замечал все, что творилось с младшей гончей. Но не вмешивался. Лишь неустанно наблюдал за юношей с едва заметной искоркой любопытства на дне зрачков. Далион постоянно вспоминал то неподдельное изумление, которое выказал чужак после проверки уровня сил младшей гончей. И мужчина без всякого сожаления отдал бы десять лет своей жизни, лишь бы узнать, что же именно почувствовал имперский маг в глубине души Нора. Жаль, что он не мог спросить об этом прямо. Ронни наверняка бы не ответил, более того – использовал бы вопрос старшей гончей как лишний повод показать свое превосходство над ним.
Глупо было отрицать, что между Далионом и чужаком разгорелась настоящая битва за лидерство в небольшом отряде. Ронни не упускал случая, чтобы задеть спутника насмешливым замечанием или демонстративно проигнорировать его указания. Далион в свою очередь не отказывал себе в удовольствии напомнить заносчивому имперцу, кто является истинным хозяином здешних мест. Не было ничего удивительного, что весь путь до корабля прошел в постоянных упреках, язвительных перепалках и пустых спорах. Пару раз Далион едва не вызывал чужака на поединок из-за его слишком острого языка, но в последний момент вспоминал, что они теперь навеки связаны ритуалом соединения судеб, и с сожалением отказывался от первоначального намерения. Судя по тому, как иногда имперец судорожно хватался за рукоять меча, в некоторые моменты он сам тоже был бы не против скрестить с ним клинки.
Когда на исходе третьего дня путешествия утоптанная в снегу дорожка вильнула в последний раз и вывела на берег, ни Далион, ни Ронни не сумели сдержать согласного вздоха облегчения. Лишь Нор заметно посерел лицом и с такой силой натянул поводья, осаживая лошадь, что она чуть не встала на дыбы от боли.
– Спокойнее! – неожиданно грубо крикнул Нору имперец. – Зачем животное зря мучаешь?
Юноша смутился и опустил голову. А Далион в очередной раз раздраженно фыркнул. Опять имперец позволяет себе делать замечания чужому ученику! Когда он наконец уяснит, что отдавать приказания и указывать Нору имеет право исключительно его наставник?
Ронни почувствовал недовольство старшей гончей, но промолчал. Лишь повернулся к спутнику и криво ухмыльнулся, словно говоря: и что ты мне сделаешь?
Далион в очередной раз за поездку потянулся к перевязи с мечом и вновь одернул себя в последний момент. Не стоит, право слово. Надо учиться держать свои эмоции под контролем. В конце концов им еще в империю на одном корабле плыть.
– Нам следует поспешить, – произнес Ронни, моментально потеряв всякий интерес к старшей гончей. – Шлюпка будет ждать нас к северу отсюда. Еще с десяток миль проехать. Если замешкаемся, то рискуем превратиться в ледышки, пока доберемся до нее.
Далион невольно кивнул в знак согласия. С океана дул резкий холодный ветер, который в лесу почти не ощущался. Но на открытом пространстве ледяные порывы пробирались под одежду, бесцеремонно оглаживали кожу, больно кусали морозом за нос и щеки.
– Вперед! – Имперец легонько сжал колени, принуждая лошадь двинуться вперед.
Дальнейшая дорога пролегала вдоль берега. Лошади шли медленно, постоянно оступаясь на скользком опасном насте и рискуя переломать себе ноги. Первым не выдержал Ронни. Спешился и повел скакуна на поводу, внимательно глядя себе под ноги. Его примеру последовали и остальные.
Далион шел следом за имперцем и лениво размышлял. Интересно, почему чужак так заботлив по отношению к животным и так суров к людям? Любой другой и не подумал бы жалеть обычного ездового скакуна. Сломает ноги – и боги с ним. Скажи спасибо, если оборвет страдания животного милосердным взмахом меча, а не оставит долго и мучительно умирать в одиночестве. Почему-то Далион был совершенно уверен, что чужак бы так не поступил. Скорее, сделал бы все, чтобы избежать гибели лошади. Возможно, и вылечил бы ее силой магии.
– Что? – не оборачиваясь, раздраженно спросил Ронни, почувствовав спиной тяжесть взгляда старшей гончей. – Далион, чего пялишься мне в затылок? Или мечтаешь в самый неожиданный момент дать мне по голове камнем?
– Нет, – миролюбиво отозвался тот. – Просто гадаю, почему ты так добр к лошадям?
– Потому что они не способны на предательство в отличие от людей. – Ронни, зашипев, выплюнул сквозь зубы грязное ругательство, споткнувшись об незаметную кочку. Немного отдышавшись, продолжил уже спокойнее: – Далион, человек – самое глупое животное на земле. Только он способен убить близкого ради кругляшек желтого металла. Лошади намного благороднее и добрее нас. Ни за какое золото мира они не предадут своего хозяина и без сомнений пойдут за ним на верную гибель.
Далион промолчал. Он не ожидал, что имперец способен на столь прочувственную речь. И в душе старшей гончей шевельнулось некое подобие уважения к чужаку.
Они добрались до места, когда дорога уже полностью скрылась во влажном непроглядном мраке. Перед Ронни в воздухе плыл нестерпимо яркий магический огонек, худо-бедно позволяющий разглядеть, куда ставить ногу. По левую сторону от тропинки мерно бился о прибрежные скалы океан. До путников изредка долетали холодные соленые брызги, которые заставляли ежиться и невольно ускорять шаг. Далион почти не чувствовал пальцев от холода. Не спасали даже толстые рукавицы на меху.
– Ну наконец-то! – внезапно с нескрываемой радостью выкрикнул Ронни.
Далион прищурился, пытаясь разобрать, что же такое увидел чужак. Магический огонь очерчивал лишь небольшой круг света, все остальное за его пределами тонуло в угольно-черной темноте. Но едва он решил, что имперец ошибся или пошутил над ним, как где-то совсем рядом мелькнул отблеск огня. Пахнуло дымом.
Путники, не сговариваясь, ускорили шаг. Утоптанная дорожка вильнула в последний раз и вывела к небольшой низине, удобно спрятавшейся от ледяного дыхания океана за выступом скалы. И уже через несколько минут Далион с удовольствием протягивал окоченевшие руки к пламени маленького костерка, чувствуя, как пальцы начинает нестерпимо колоть от жара.
Ронни тем временем отдавал негромкие распоряжения встречавшим их людям – паре хмурых высоких мужчин, до такой степени укутанных в теплые тулупы, что можно было разглядеть лишь кончики носов.
– Нор, иди сюда! – закончив с этим, приказал имперец юноше, который все это время стоял чуть поодаль, не решаясь приблизиться к огню. – Что там застыл? Или не замерз?
– Замерз. – Нор медленно приблизился с таким видом, будто больше всего сейчас мечтал сбежать.
– Ничего, на корабле мы тебя быстро отогреем. – Ронни с некой двусмысленностью подмигнул ему.
– Отстань от него, – лениво попросил Далион, притоптывая ногами около огня и борясь с невыносимым желанием залезть полностью в костер. – Ему и так несладко.
Ронни язвительно хмыкнул и явно хотел добавить еще что-то, но посмотрел на Нора и почему-то передумал. Отошел в сторону, где его люди как раз закончили расседлывать лошадей, легонько провел пальцами по морде каждого животного и неразборчиво буркнул пару слов. Скакуны ответили ему приглушенным ржанием, согласно развернулись и скрылись во мраке ночи.
– Отправил их в деревню? – догадливо спросил Далион. – Зря. Все равно не дойдут – места тут волчьи.
– Дойдут, – самоуверенно заявил Ронни, наконец-то присоединяясь к старшей гончей около костра и в свою очередь протягивая к огню руки. – Я охранку поставил. Слабенькую, но хищников распугает.
Далион успел за время недолгого путешествия привыкнуть к странностям чужака, поэтому не стал продолжать разговор. Хочется ему тратить понапрасну энергию – пусть тратит.
– Мы дождемся тут утра? – рискнул подать голос Нор. – Наверное, опасно сейчас на шлюпке в море выходить.
– Нет. – Ронни слабо улыбнулся. – Уж с небольшим волнением на море я как-нибудь совладаю. Сейчас только пальцы начнут меня слушаться – и сразу же отправляемся. Мечтаю оказаться в своей каюте и плотно отужинать.
Далион сглотнул голодную слюну. Только сейчас он вспомнил, что не ел с самого раннего утра. Да и вряд ли можно считать достойной трапезой легкий завтрак, состоящий из небольшой тарелки каши без масла.
Нор не осмелился спорить. Лишь затравленно огляделся по сторонам, словно намечая себе пути к отступлению.
– Успокой его, – почти не разжимая губ, негромко бросил Далиону Ронни. – Это ведь твой ученик. Неужели тебе совершенно плевать на его чувства?
– С какой поры учителя Академии стали столь мягкотелыми? – так же не повышая голоса ответил тот. – Тебе-то какая разница? Или боишься, что Нор в последний момент струсит и убежит?
– И это тоже. – Ронни кивнул. – Далион, мальчику сейчас очень тяжело. Он на грани. Если пережать, то он просто сломается. Поверь мне, уж я-то прекрасно разбираюсь, когда стоит немного уменьшить нажим.
Далион скептически приподнял бровь, но не стал спорить. Наверное, чужак прав. В конце концов опыт Ронни в воспитании и обучении намного превосходит его. Поэтому мужчина тяжело вздохнул и окликнул своего ученика:
– Нор!
Юноша вздрогнул от неожиданности. С таким испугом посмотрел на Далиона, что ему на какой-то миг стало стыдно. Пожалуй, Ронни не ошибся. Нор действительно находился на грани нервного срыва. Казалось, будто одно неосторожное слово, и он забьется в истерике. Странно, обычно юноши всегда достаточно легко переносили ритуал инициации. Некоторые даже бахвалились успехами своей первой ночи на следующее утро. Понятное дело, девушкам приходилось намного тяжелее. И большинство знакомых Далиону магов находило в этом некий потаенный смысл. Мол, негоже женщинам лезть в сугубо мужское дело – искусство невидимого. Пусть остаются травницами и знахарками, благо, для этого особой силы не требуется. Но раз уж решили прыгнуть выше головы, то пусть не жалуются и не требуют к себе особого отношения.
– Нор, – мягко повторил Далион. – Ты как?
– Хорошо, – слишком быстро отозвался юноша.
– Поговорите пока без меня, – пробурчал Ронни, ощутимо двинув старшую гончую локтем в бок. Мол, даже не думай отступать. После чего натянул рукавицы и растворился в темноте, позвав за собой и своих людей.
Далион проводил его взглядом, затем подошел к ученику. Встал на расстоянии шага от него. Нор едва не попятился, но в последний момент нашел в себе силы остаться на месте.
– Ты боишься инициации? – без обиняков спросил Далион. Дождался робкого кивка и коротко рубанул: – Почему? Ты уже достаточно взрослый, чтобы украдкой мечтать о девушках. А может, и не украдкой. Что тебя смущает в этом?
– Неужели вы не понимаете? – так тихо, что мужчине пришлось напрячь весь свой слух, прошептал Нор. – Я ведь не знаю, кто она.
– Ронни сказал, что она не уродина. – Далион по-своему истолковал слова младшей гончей. – С этой стороны тебе опасаться нечего.
– Да не в этом дело! – с внезапным раздражением выкрикнул Нор. Сжал кулаки и уже спокойнее продолжил: – Какая разница, как она выглядит? Главное, что я ее не люблю! Более того, мне противно даже думать о ней. Ведь получается, что она это сделает тоже не из-за любви ко мне. Словно… Словно мы не люди, а какие-то животные, у которых чувства не играют никакой роли.
Далион промолчал. Ему нечего было ответить на слова юноши. Да, все так. Чувства ничего не значили в этом ритуале. Более того – они и не должны ничего значить. Наверное, боги очень повеселились, создавая такое унизительное ограничение для тех, кто отмечен их благодатью и может повелевать невидимыми силами. Будто таким образом они хотели показать истинное место человека на этой земле.
– Нор, ты можешь отказаться, – с сочувствием произнес Далион. – Вернись домой. Присмотри за Иррой и Ранолом.
– Нет. – Нор скривил уголки губ в горькой усмешке. – А вдруг из-за моего бегства вы потерпите поражение, и Эвелина так и останется в плену у императора? Я… Я не могу допустить этого.
– Ты так сильно любишь ее?
По тому, как юноша отвел взгляд, Далион все понял без слов. И в очередной раз ощутил болезненный укол ревности.
– Ну? – Затянувшуюся паузу прервал Ронни, который выступил из мрака. – Все обсудили?
– Почти. – Далион протянул руки к почти догоревшему костру, не желая упускать последние крупицы тепла.
Ронни с интересом посмотрел на Нора, но тот не заметил этого. Юноша о чем-то глубоко задумался, с отсутствующим видом наблюдая за оранжевыми всполохами на догоравших головешках.
Чужак с разочарованием хмыкнул, потер подбородок и решительно приказал:
– Ладно, тогда хватит мерзнуть без дела. В лодку! По дороге в империю у нас будет достаточно времени для разговоров.

* * *

Имперский корабль встретил их непривычной тишиной. Ронни проводил гостей в одну из кают, где на столе уже остывал поздний ужин. Или очень ранний завтрак – смотря как посмотреть. Далион с жадностью набросился на предложенную еду. Не отставал от него и хозяин корабля. Только Нор почти не прикоснулся к блюду, стоящему перед ним.
– Ешь! – приказал Ронни, бросив косой взгляд на юношу. – Или хочешь в обморок от изнеможения упасть?
– Я не голоден, – тихо возразил юноша.
– Что-то мне это напоминает, – себе под нос буркнул Ронни. – Наверное, судьба у меня такая – уговаривать глупых детишек не морить себя голодом.
Далион удивленно посмотрел на имперца, гадая, о чем это он, но тот уже громче продолжил:
– Нор, если ты не перестанешь играть трагедию и втихаря жалеть себя, то я прикажу выкинуть тебя за борт. Будь мужчиной, в конце концов! Ты сам согласился на мое предложение. Нечего теперь корчить из себя страдальца. Тем более что пока с тобой ничего не делают.
– И этот человек осмеливался говорить мне, что я слишком суров со своим учеником, – не выдержав, хмыкнул Далион. – Сколько сочувствия в твоих словах, Ронни! Даже страшно становится.
– А ты вообще помолчи! – раздраженно кинул ему Ронни. – Что ты за старшая гончая такая, если ничего не понимаешь в воспитании и обучении?
Далион вспыхнул от негодования. Со злостью стукнул кулаком по столу, но ничего сказать просто не успел. Потому что Нор негромко обронил:
– Как вы собираетесь сражаться с императором, если постоянно спорите и ругаетесь?
После чего взял в руки ложку и принялся неторопливо есть.
– Давно бы так, – проворчал Ронни, разливая вино по бокалам.
Далион одним глотком осушил предложенный напиток. Некоторое время блаженно жмурился, ощущая, как от хмельной жидкости теплеет внутри, затем сделал знак имперцу налить еще.
– Когда будет ритуал? – невнятно из-за набитого рта спросил Нор. – Прямо сегодня?
– Нет, конечно. – Ронни не удержался и широко зевнул. – После такого выматывающего дня выспаться как следует надо. Да и потом, думаю, тебе захочется немного пообщаться с девушкой до обряда. Кстати, Далион, и ты наверняка найдешь с ней общие темы для разговоров.
– Вот как? – переспросил тот. – С чего вдруг?
Имперец загадочно улыбнулся и хлопнул в ладоши. Практически сразу после этого в дверь за спиной старшей гончей осторожно стукнули.
Далион с интересом обернулся, гадая, кого увидит на пороге. Он был почти уверен, что Ронни совершенно невероятным образом удалось договориться с Амарией – стражем границы. И тем большим было его удивление, когда в комнату, ярко освещенную магическим огнем, вступила худенькая рыжая девушка.
– Райя! – Нор стремительно побледнел и с каким-то отчаянием оглянулся на своего наставника.
– Доброй ночи, – вежливо произнесла беглая младшая гончая. Подошла к столу и без спроса уселась напротив Далиона. Спросила, смело глядя ему прямо в глаза: – Не ожидали?
– Не ожидал, – согласился Далион. – Как ты выжила?
– Это было тяжело. – Райя криво усмехнулась. – Очень тяжело. Но иногда страх перед смертью творит чудеса.
Ронни вальяжно откинулся на спинку стула, несомненно получая наслаждение от этой сцены. В его карих глазах блуждали смешинки, словно происходящее изрядно веселило его.
– Где ты ее нашел? – отрывисто спросил Далион у имперца.
– Это она меня нашла, – спокойно ответил Ронни. – Еще в мой прошлый визит на Запретные Острова. Девочка попросила убежища и защиты. И я не нашел причин, чтобы ей отказать.
– Расплатилась она, полагаю, телом? – Далион с нескрываемым отвращением посмотрел на рыжеволосую девушку.
– Нет, – возразил имперец. – Я решил, что ее девственность еще пригодится мне. И не ошибся, как видишь. Ритуал инициации следует проводить по всем правилам, чтобы способности к магии не покинули ученика. Тебе ли это не знать, Далион. Но при определенных условиях обряд прекрасно совершается и без участия наставника. Я думаю, Райя и Нор великолепно справятся сами.
Райя слушала имперца без малейшего намека на волнение или стыд. Напротив, на устах у беглянки гуляла легкая улыбка, будто мысль о предстоящем действии забавляла ее.
– Тебя не смущают эти речи? – полюбопытствовал Далион у девушки.
– Нет. – Райя поправила выбившуюся из косы прядь волос. – Ни капли. Ронни с самого начала объяснил мне, на каких условиях он предоставит мне помощь. И цена не показалась мне запредельной.
Далион удивленно хмыкнул. Забавно, очень забавно. Что же получается – чужак заранее предполагал, что Нор отправится с ними? Более того, имперец знал, что уровень магических сил юноши окажется настолько высоким?
– Нор, тебя устраивает подобный расклад? – с неожиданной мягкостью в голосе поинтересовался Ронни у юноши, который с появления Райи в каюте не произнес еще ни слова.
– Она пыталась убить Эвелину, – с глухой ненавистью отозвался тот, что-то вычерчивая пальцем на светлой скатерти.
– Но не убила же. – Райя выпрямилась и встревоженно посмотрела на имперского мага. Затараторила, оправдываясь: – Да, сознаюсь, это была очень плохая идея. Но я уже достаточно наказана за нее.
Далион с интересом дожидался реакции чужака. Видимо, беглянка не открыла ему в свое время истинных причин побега от хозяина. Как отреагирует Ронни на внезапное признание? Или предпочтет проигнорировать столь неприятную деталь?
– Ты должна была рассказать об этом ранее, – сухо проговорил Ронни. – Впрочем, ладно. Потом обсудим данное обстоятельство. Нор, в моем предложении кроме этого тебя еще что-нибудь смущает?
– Только сущая мелочь – я ее не люблю. – Юноша наконец-то поднял голову и в упор взглянул на Райю.
В глазах девушки мелькнула тень непонятного раздражения и обиды. Далион наклонил голову, безуспешно пряча в уголках губ саркастическую усмешку. Ага, стало быть, красавица неравнодушна к Нору. Уж не послужило ли это безответное чувство одной из причин ее ненависти к Эвелине?
– Нор, учти, я действительно прикажу выкинуть тебя за борт, если ты вновь начнешь плакаться и ныть по поводу своей тяжкой судьбины! – Ронни досадливо стукнул кулаком по столу. – Сколько можно переливать из пустого в порожнее?! Говори прямо сейчас – ты согласен на ритуал или нет?
– Согласен, – практически сразу твердо ответил Нор.
– Отлично. – Ронни позволил себе небольшую улыбку. – В таком случае он будет проведен через пару дней.

* * *

Далион стоял на палубе и вглядывался в плотный белый туман, окутавший корабль. Впервые за долгое время мужчина испытывал некое подобие спокойствия. Он все же выбрался из своеобразной темницы, сумел сбежать с Запретных Островов. И теперь его ждет империя. Интересно, что задумал Ронни? Каким именно образом он надеется совладать с Дэмиеном? Впрочем, у них еще будет время обсудить это. Впереди целых две недели плавания. Две недели, за которые надо разработать до мельчайших деталей предстоящее дело, согласовать свои действия и планы.
– Доброе утро, гончая.
Далион чуть слышно ругнулся себе под нос и обернулся к Ронни. Он не слышал, как имперец подошел, поэтому резкий оклик заставил его вздрогнуть.
– Доброе, – вежливо отозвался мужчина.
Ронни сегодня выглядел не в пример более свежим и отдохнувшим. Карие глаза лучились непонятным весельем, короткие темные волосы, еще влажные после умывания, топорщились в разные стороны.
– Как спалось? – Имперский маг подошел ближе и окинул гончую изучающим взглядом.
– Спасибо, неплохо, – проговорил Далион, отвернувшись от невидимого океана и посмотрев на чужака. – Тебе не кажется, что самая пора обсудить наши планы? Ты так и не сказал, что задумал. Нет, я понял, что ты намерен совершить покушение на императора. Но каким образом, хотелось бы знать? Дэмиена наверняка окружают многочисленные телохранители.
– Не всегда. – Ронни отрицательно мотнул головой. – Он не любит лишних людей около себя. В неофициальных поездках его сопровождает только Лутий. Верный пес императора, который является начальником личной охраны.
– И что дальше? – Далион недоверчиво усмехнулся. – Дэмиен в настоящий момент является одним из величайших магов. Как ты намерен убить его? Вызвать на дуэль?
– Я не самоубийца. – Ронни кисло поморщился. – Император в совершенстве владеет мечом. Он просто нашинкует своего противника на мелкие кусочки и даже не запыхается при этом. Нет, Далион. Нам придется напасть на него исподтишка. В честном поединке один на один у нас нет ни единого шанса.
– И как ты себе это представляешь? – Далион скептически изогнул бровь. – Дэмиен наверняка успеет блокировать любой магический удар. Обычным оружием его тоже вряд ли убьешь – сначала надо подобраться поближе, что практически невыполнимо. Что остается?
– Последний день весны, – почти не разжимая губ, обронил Ронни.
– Что? – Далион нахмурился, не понимая, куда клонит имперец. – Что случится в этот день?
– Он отведен для ритуала очищения, – негромко пояснил чужак. – В этот праздник любой может вступить в Пятый род. И посвящение проводит сам император.
После этой фразы Ронни надолго замолчал, словно сказав все, что хотел.
– Я не понимаю, – честно признался Далион, поняв, что имперец не намерен продолжать свои откровения. – К чему ты клонишь?
– Ритуал очищения проводится в специальном помещении храма, – устало вздохнув, произнес Ронни. – В обряде участвуют лишь двое – сам император и тот, кого он посвящает в Пятый род. Никаких посторонних, никаких свидетелей или охранников. Обычно в этот день так много желающих получить благословение из рук самого правителя, что Дэмиену приходится совершать обряды с рассвета до самого позднего вечера, почти без перерывов на отдых. Он наверняка устанет и потеряет бдительность. И это будет наш шанс.
– Как понимаю, именно я должен буду высказать намерение вступить в Пятый род. – Далион недоверчиво хмыкнул. Опасно, очень опасно. Придется рискнуть не только жизнью, но и своим именем и судьбой. Сумеет ли он воспротивиться императору, которому не привыкать отнимать прошлое у людей?
– Нет, ты неправильно понимаешь, – неожиданно ответил Ронни.
– А кому же тогда ты отвел эту почетную роль? – Далион с интересом посмотрел на чужака. – Неужели себе? Но Дэмиен наверняка узнает тебя. И прикажет бросить в темницу или убить.
– Я знаю. – Ронни кивнул, подтверждая рассуждения старшей гончей. – Мне ни в коем случае нельзя встречаться с императором. Поэтому на ритуал очищения отправится Нор.
– Кто? – переспросил Далион, решив, что, верно, ослышался.
– Нор, – терпеливо повторил имперский маг. – Думаю, это будет наилучшим выходом.
– Почему? Нор слишком юн и неопытен. Он просто не сумеет противиться императору, когда тот начнет ритуал очищения.
– А я разве говорил, что обряд с выбранным человеком будет проведен до конца? – Ронни насмешливо фыркнул. – Далион, успокойся. Нам надо продумать способ, при помощи которого можно будет проникнуть и спрятаться в помещении, отведенном для ритуала. Нор отвлечет внимание императора. Тот наверняка заинтересуется мальчиком и его магическими способностями. И это дарует нам драгоценные секунды для удара.
– Мои способности заинтересуют императора еще сильнее, – продолжал недоумевать Далион. – Почему именно Нор?
– Есть две причины. – Ронни неопределенно пожал плечами. – Во-первых, Дэмиен наверняка насторожится, когда почувствует твой уровень силы, а он обязательно почувствует, тут и гадать не приходится. Он знает всех Высоких магов империи в лицо. Хотя Дэмиен вряд ли вспомнит, что видел тебя ранее в Академии, ситуацию это не спасет. Следовательно, застать его врасплох не получится. Нор же в подобной ситуации просто-таки идеальный вариант. Он способен заинтересовать, но не обеспокоить императора. А во-вторых… Далион, существует вероятность, что все пойдет наперекосяк. Вдруг мы не успеем прервать ритуал? Я никогда не присутствовал при нем, следовательно, могу не понять, когда следует вмешаться, а после какого момента обряд уже нельзя останавливать. Думаю, ты согласишься со мной, что потеря Нора будет, несомненно, печальна, но не столь трагична, как потеря тебя.
Далион невольно скривился. Ему не хотелось соглашаться, но имперец был прав. Если Нор забудет свое прошлое, то это окажется чувствительной потерей, но не смертельной. Разве можно сравнивать знания и опыт мальчишки и старшей гончей?
– Есть еще одна причина, по которой я считаю, что на ритуал должен отправиться именно Нор, – выдержав паузу, продолжил Ронни. – Но пока я не намерен ее озвучивать. Сначала хочу самостоятельно разобраться кое в чем.
Далион заинтересованно посмотрел на имперца, но тот уже торопливо перевел разговор на другую тему:
– Полагаю, больше об этом деле пока разговаривать нечего. Незачем привлекать внимание богов, вдруг у них свои планы на императора. Детали обсудим уже на месте, в Доргоне.
– Согласен. – Далион кивнул. Затем задумчиво потер подбородок и вполголоса осведомился: – Ты поэтому предназначил Нору для ритуала инициации не опытную наставницу, а девчонку? Чтобы он не получил слишком много силы и не встревожил своим уровнем императора при встрече?
– Не только, – негромко ответил Ронни. – У меня было много причин, чтобы так поступить. И основной, скорее, являлось то, что Райя тоже может поучаствовать в нашей затее. А таким образом при помощи одного ритуала мы получаем сразу двух магов.
– Ты веришь ей? – Далион скептически поднял бровь. – Она пыталась убить твою племянницу. И лишь по счастливой случайности ее затея провалилась.
– Я уже сказал, что поговорю с ней по этому поводу! – глухо рыкнул Ронни. – Но ты не можешь не признать, что Райя весьма отважная девица. Она несколько месяцев успешно скрывалась от травли, которую на нее организовали. Одно это доказывает ее ум, выдержку и неплохое самообладание.
– Главное, чтобы девчонка не предала нас. – Далион устало сгорбился и вновь повернулся лицом к океану за плотной завесой тумана. – Нор предан мне – я знаю его истинное имя. А вот каким образом ты собираешься гарантировать, что Райя в самый неожиданный момент не переметнется на сторону противника? Ее в младшие гончие принимал мой бывший друг – Шари, ныне мертвый. Поэтому у меня нет власти над ней.
– Это моя забота, – мягко успокоил старшую гончую имперский маг. – Поверь, я придумаю что-нибудь.
Далион ничего не ответил. Он закрыл глаза, чувствуя, как на лице оседает тяжелая влажная морось с едва уловимым солоноватым привкусом.

* * *

Далион полностью устранился от подготовки к ритуалу инициации. Мужчина предпочитал все время, отведенное для подготовки к обряду, проводить в своей каюте. Там он просто лежал на узкой неудобной кровати, глядя в низкий потолок. В такие моменты к нему приходили самые разнообразные мысли. Чаще всего про Эвелину. Интересно, о чем она думает сейчас? Вспоминает хоть иногда Далиона, или предпочла сразу же забыть старшую гончую?
Неопределенность и неуверенность в завтрашнем дне выводила Далиона из себя сильнее всего. Тяжело строить планы на будущее, мечтать о дне, когда могущественный противник окажется поверженным, если не знаешь, не окончено ли сражение без тебя.
В каюте медленно сгущались лиловые сумерки раннего вечера. В плотном коконе тумана тяжело было понять, сколько сейчас времени. Утро и день сливались в одно белое марево, вечер и ночь тонули в черном липком мраке.
Далион хотел было выйти на палубу, чтобы развеяться перед сном, но остановился, увидев отблески многочисленных факелов. Пламя их чадило, силясь справиться с объятиями беззвездной, беспросветной ночи. Низкий огонь под тяжестью тумана стелился практически под ноги людям.
Мужчина недоуменно нахмурился, пытаясь понять, что послужило причиной непривычного оживления. Но тут же раздосадовано махнул рукой и вернулся в каюту. Инициация! Ронни назначил ее на сегодняшний вечер. Ну и пусть делает что хочет. Сам Далион не собирался и близко при этом присутствовать.
Мысли сами собой свернули с Эвелины на ее дядю. Далион никак не мог понять, нравится ему Ронни или раздражает. В какие-то моменты он был готов убить язвительного типа, в котором, казалось, не осталось вообще ничего человечного. После очередного ядовитого замечания в свой адрес Далион едва сдерживался, чтобы не вызвать его на поединок. И он видел, отчетливо видел, что Ронни получает настоящее наслаждение, доводя его мелкими придирками и глупыми замечаниями. В глазах имперского мага в такие моменты загорались огоньки непонятного предчувствия, будто чужак ждал, что старшая гончая наконец-то потеряет самообладание и взорвется от негодования всем на потеху. Но подобное поведение было понятно и отчасти объяснимо. Совсем недавно Далион и Ронни стояли по разные стороны одного дела и являлись по сути злейшими врагами. Наверное, чужаку было весьма непросто признать свою неправоту и отправиться за подмогой к тому, кого не так давно пытался убить.
Далиона удивляло не это, а краткие моменты великодушия и благородства, которые изредка проявлял имперец. Но Ронни тут же стремился обратить все в злую шутку, когда замечал, что его душевные порывы оказывались обнаруженными. Вот бы еще понять: когда именно он настоящий, а когда лишь примеряет очередную фальшивую личину для сокрытия истинных мыслей и намерений.
В дверь тихонько стукнули. Далион торопливым пассом зажег магический шар, притаившийся в углу каюты, и негромко произнес:
– Войдите!
Тем большим было удивление старшей гончей, когда из тьмы коридора показался Ронни. Имперский маг пинком открыл дверь и опасно забалансировал на пороге, держа в руках огромный поднос, уставленный бутылками.
– Чего вылупился? – зло кинул маг. – Помогай, пока все не перебил.
Далион, недоумевая еще сильнее, подскочил к Ронни и придержал дверь, помогая ему войти.
– Надо было слуг попросить все это дотащить. – Имперец довольно крякнул, сгрузив ношу на стол. – Чуть не навернулся, пока дошел.
После чего подхватил первую же бутылку, резким ударом по донышку выбил пробку и сделал изрядный глоток.
– Присоединяйся. – Ронни гостеприимно махнул рукой и рухнул на стул.
– Чем обязан твоему визиту? – полюбопытствовал Далион, открывая себе вторую бутылку. Оглядевшись по сторонам и убедившись, что запастись бокалами имперец не удосужился, последовал примеру незваного гостя.
– А почему бы и нет? – Ронни пожал плечами. – Нору и Райе в эту ночь будет не до посторонних. Решил провести вечер в приятной компании.
Далион насмешливо вздернул брови. Надо же, интересно, с каких пор он стал для чужака приятной компанией?
– Если ты против, то я могу и уйти, – продолжил имперец, впрочем, не делая ни малейшей попытки подняться.
– Нет, не против. – Далион за неимением в каюте второго стула примостился на краешке кровати. – Просто удивился. Мне показалось, что ты не сильно жалуешь меня.
– Как и ты меня, – парировал Ронни. – И ничего странного я в этом не вижу. Мы оба слишком любим власть, чтобы добровольно передать узды правления другому. Но если мы хотим получить хоть маленькую надежду на удачное завершение предстоящего дела, то нам необходимо выбрать, кто из нас двоих будет главным.
– Как я понимаю, ты предлагаешь себя. – Далион криво усмехнулся.
– Неправильно понимаешь. – Ронни покачал головой. – Хотя это было бы логично. Я намного лучше тебя знаю Доргон и его окрестности. Не раз и не два присутствовал при императорском дворе и представляю, какая охрана у Дэмиена. Да мало ли что еще. Но тем не менее, если тебе это доставит удовольствие, то я предлагаю твою кандидатуру на роль предводителя нашей шайки.
Далион не сумел скрыть изумления. Он неосторожно сделал слишком большой глоток, поперхнулся и закашлялся. Ронни терпеливо дожидался, когда его собеседник сумеет ответить на это в высшей степени великодушное предложение.
– С чего вдруг такая любезность? – наконец, настороженно протянул Далион. Уж не замыслил ли чужак подставить его?
– Я при всем желании не могу предать тебя ни словом, ни действием, ни бездействием, – холодно напомнил Ронни о недавно проведенном ритуале, без особых проблем определив, что именно встревожило собеседника. – Далион, я не хочу, чтобы наша затея провалилась, так и не начавшись. А она обязательно провалится, если мы не придем к согласию внутри группы. Из нас четверых именно ты хорошо знаешь и Нора, и Райю. Тебе и командовать ими. Ну, и мною отчасти.
– Ты знаешь, что я не в восторге от участия девчонки в этом деле, – прервал его Далион. – Да и она вряд ли простила меня – ведь не так давно я лично приговорил ее к смерти. Не сбежит ли она к врагу, как только выдастся удобная возможность?
– Не думаю. – Ронни равнодушно пожал плечами. – Одним из условий того, что я взял ее под свою защиту, было сообщение мне ее истинного имени. Конечно, Дэмиен обладает властью провести новый ритуал имянаречения. Но для этого он должен в достаточной мере заинтересоваться девчонкой. А я пока не представляю, каким образом он вообще может узнать об ее существовании.
– Разве твои люди не предавали тебя раньше? – Далион ядовито усмехнулся. – Помнится, Эвелина рассказывала мне, как однажды ее чуть не убили на твоем корабле.
– Это было давно! – Ронни поморщился и единым глотком допил бутылку. – Очень давно, гончая. С тех пор я сделал определенные выводы. Уверяю тебя, отныне мои люди будут верны мне не только на этом свете, но и в Чертогах Предначертанного.
– Потрясающая самоуверенность. – Далион хмыкнул и откинулся на подушку. – Насколько я заметил, все слуги на твоем корабле – безымянные рабы. Неужели ты думаешь, что другим способом невозможно добиться верности? Только отняв у человека самое дорогое, что у него есть.
– На себя посмотри, – зло огрызнулся Ронни. – Будто лучше меня. Каким способом, хотелось бы знать, добиваются подчинения младших гончих? Не напомнишь ли мне?
– Но мы не отнимаем у них имена.
– До первой серьезной провинности. – Ронни небрежным броском отправил пустую бутылку на пол. – Далион, в этом мире если не ты, то тебя. Только страхом можно заставить человека повиноваться. Страхом и болью. Если ты проявишь доброту к слуге, то он почует твою слабость. И нападет при первом удобном случае. Нет, я не говорю, что чрезмерная жестокость – благо. Во всем нужна мера. В наказании и поощрении, в милости и гневе.
– Ты призываешь относиться к людям как к вещам, – возразил Далион. От выпитого уже начало немного шуметь в голове. – А как же родные и близкие? К ним тоже применимо подобное правило?
– Есть такое слово, как «долг крови», – сухо ответил Ронни, с трудом откупоривая следующую порцию алкоголя. – За свою семью любой родич будет биться до последней капли крови. Пусть даже горе-родственник сам виноват в случившихся с ним несчастьях и заслуживает много худшего. Наказывать имеет право лишь семейство. И поверь мне, кара зачастую намного суровее, чем должна быть.
– Эвелину дважды подвергали Суду Высочайших, – напомнил Далион. – Что же ты не бился за нее тогда?
– Почему не бился? – Ронни зло сверкнул глазами. – В первый раз я готов был начать войну против императора, лишь бы спасти племяннице жизнь. А во второй раз… Впрочем, не стоит сейчас об этом. Я сполна заплатил за свои ошибки, поверь мне, гончая.
В комнате после этих слов повисла тишина. Имперец задумчиво поглаживал пальцами бутылку, но больше вина пока не пил. В мертвенном слишком ярком свете, который давал магический шар, казалось, будто мужчина безнадежно болен – такой неестественный синеватый оттенок был у его кожи.
– Как ты думаешь, ритуал уже подошел к концу? – спросил Далион, чтобы прервать затянувшуюся паузу.
– Полагаю, что да. – Ронни посмотрел наверх, словно прислушиваясь к чему-то, пожевал губами и наконец удовлетворенно кивнул. – Да, завершился. Но не будем пока мешать нашим птенчикам. Пусть пообщаются наедине. Райе ведь нравится Нор. Очень нравится. Только из-за этого она согласилась на мое предложение. Думаю, для Нора будет намного лучше, если он перестанет мечтать о моей племяннице и выберет для себя более подходящую кандидатуру. Уверяю тебя, на самом деле он не любит Эвелину. Спутал романтическую восторженность с настоящим чувством. Хотя… В определенном смысле он лучше, чем кто-либо еще, подходит для Эвелины.
– Что ты увидел в душе Нора? – поинтересовался Далион. – Когда проверял его уровень сил. У тебя был слишком потрясенный вид тогда. У мальчишки настолько большой магический потенциал?
– Нет. – Ронни язвительно хмыкнул. – Вообще-то это я должен спрашивать у тебя, что такого особенного в твоем ученике. Если ты не можешь ответить, то я искренне восхищен Нором, раз ему удалось так долго скрывать свой маленький секрет.
– О чем ты? – Собеседник недоуменно нахмурился. – Ронни, хватит говорить загадками. Что не так с Нором?
– Придет время – сам узнаешь, – без малейшего сочувствия ответил имперский маг. – Или не узнаешь. Все будет зависеть от самообладания мальчишки.
Далион едва сдержался от грязного ругательства в адрес чужака. Казалось бы, Ронни совсем недавно признал главенство старшей гончей над собой в предстоящем деле. И тут же вновь принялся изводить его своими недомолвками и придирками. Как бы им не передраться еще до Доргона. Иначе никакого покушения на императора в последний день весны просто-напросто не состоится.

* * *

Корабль прибыл в Рокнар точно в запланированный день. Правда, по вполне понятным причинам Ронни предпочел бросить якорь не около Доргона, а как можно ближе к северным границам империи, где крайне редко появлялась береговая охрана.
Далион стоял на палубе, когда туман, окутывающий их судно, вдруг с легким хлопком пропал. Мужчина ожидал увидеть скалистые утесы, которыми так славились берега этой окраины Рокнара, но тут его ожидало разочарование. Ничего. Ни намека на сушу. Лишь бескрайняя водная пустыня насколько хватало глаз. Корабль вышел из-под защиты заклинания, увеличивающего ход, намного раньше, чем этого можно было бы ожидать. И судя по тому, что паруса никто не торопился ставить, неведомый капитан судна не собирался подходить к берегу ни на милю ближе. Почему, спрашивается?
– Любуешься? – спросил Ронни, подходя к старшей гончей.
– Недоумеваю, – сухо поправил Далион. – Ты собираешься плыть до берега на лодке? Не слишком ли далеко?
– Не слишком, – вполголоса пояснил свой замысел маг. – Ближе опасно подходить. Неспокойные тут места, дикие. Корабли, случалось, пропадали, словно их и не было никогда. А иногда совсем странное происходило. Корабль находили, а на борту ни одного человека. И ведь даже пиратов не заподозришь. Беспорядка никакого, вещи все на своих местах, на полу и стенах – ни капли крови.
– Как такое возможно? – Далион с некоторой тревогой осмотрел пустынный горизонт. – Это магия?
– Не знаю. – Имперец честно развел руки в стороны. – Но я своими людьми рисковать не хочу. После того, как мы покинем корабль, им придется плыть дальше без защиты заклинаний. Незачем им гибнуть за компанию с нами. Поэтому пусть держатся подальше. А мы прекрасно доберемся до берега при помощи телепорта. Уж одной-то магической сферой для таких целей я пожертвую.
– А дальше? Пробьешь телепорт до столицы?
– Нет. – Ронни покачал головой. – Всех моих запасов не хватит на подобный прокол пространства. Придется добираться до Доргона своим ходом. Ничего, времени у нас более чем достаточно.
– Я не понимаю, – тщательно взвешивая каждое слово, произнес Далион. – Почему нельзя было бросить якорь около столицы? Остановились бы на столь же внушительном расстоянии от города, а на сушу бы попали при помощи магии. Зачем так рисковать? Нам не меньше месяца, а то и двух придется добираться до нужного места. А у нас ни припасов, ни теплой одежды, ничего. Так мы намного быстрее привлечем ненужное внимание соглядатаев императора.
– Неужели? – холодно удивился Ронни. – Видно, ты слишком давно не был в Доргоне, раз так рассуждаешь. Далион, ныне в столицу невозможно попасть при помощи магии. Император потратил колоссальное количество энергии убитых Высочайших, чтобы обезопасить себя с этой стороны. Только по суше. Более того, любой значительный всплеск магической энергии не только в городе, но и в его окрестностях моментально фиксируется. Если честно, я просто не представляю, до каких пор ныне простирается могущество Дэмиена, поэтому предпочитаю не рисковать. Это во-первых. А во-вторых, прежде чем отправиться на встречу с судьбой, я хочу повидаться с Высочайшей Эйрой. А она, как ты понимаешь, не может надолго удаляться от северных границ империи. Поэтому мы договорились, что Эйра будет ждать меня здесь. И она же обеспечит нас всем необходимым для долгого путешествия.
Далион хмыкнул про себя. Вот оно как. Значит, совсем скоро ему предстоит увидеть бабушку Эвелины. Главу его бывшего рода. Интересно, вспомнит ли она своенравного мальчишку, который некогда осмелился бежать из империи на Запретные Острова? И не захочет ли с опозданием покарать за былую наглость?
– Тебе нечего опасаться. – Ронни невероятным образом угадал тревожные мысли собеседника. – Право слово, Эйре сейчас не до мести. За ее головой ведется такая охота, что несчастная уже собственной тени боится. Так что собирайся, гончая. Через полчаса максимум я жду тебя с вещами на палубе.
Далион совсем было собрался идти в свою каюту, даже сделал шаг по направлению к ней, но неожиданно остановился и с любопытством оглянулся на Ронни.
– Что? – раздраженно спросил тот, нетерпеливо постукивая пальцами по перевязи.
– Только один вопрос. Твой корабль и твои люди. Что будет с ними? Ведь ты можешь не вернуться с этого дела. Получается, они обречены вечно ждать тебя в открытом море?
– Они будут вольны поступать так, как им вздумается. – Ронни сгорбился, словно разом постарев на несколько десятков лет. – Перед нашим уходом… Я верну им их истинные имена, прежде взяв клятву, что император не узнает о моих планах. Да, я рискую, но по-другому поступить не могу. И не из-за показного великодушия или благородства. Просто груз чужих имен слишком велик, чтобы предстать перед судом богов с такой тяжестью на душе.
Далион недоверчиво ухмыльнулся. Почему-то ему показалось, будто Ронни что-то недоговаривает, и на самом деле у него совсем другие причины для того, чтобы отказаться от столь безграничной власти над своей командой. Но он не стал ничего уточнять, здраво рассудив, что лишь разозлит мага ненужными расспросами.
Ровно в назначенный имперцем срок на палубе собралось множество народу. Ранее Далион даже не подозревал, что на судне вместе с ним плывет такое количество людей. Слуги Ронни были неразговорчивы и незаметны, поэтому к их присутствию путешественники быстро привыкли и перестали обращать внимание. И только увидев всех разом в одном месте, Далион понял, сколько их было на самом деле.
Люди – мужчины и женщины разных возрастов – стояли молча. В их пустых глазах не было ни намека на какое-либо чувство. Лишь тихая обреченность и покорность судьбе, от которой становилось страшно и холодно на душе.
Ронни знаком показал, чтобы Далион и младшие гончие отошли в сторону. Затем обвел собравшихся широким приветственным жестом и просто сказал:
– Ваши истинные имена вновь принадлежат вам.
Далион заинтересованно подался вперед. Он никогда ранее не присутствовал при подобном – чтобы безымянному рабу вновь отдавали его сущность, то, что снова делало его обычным человеком. Мужчина ожидал, что на палубе начнется нечто невообразимое. Слезы, крики радости, поцелуи и объятия. Но он ошибался. Люди продолжали стоять и молча смотреть на своего бывшего хозяина.
– Что с ними? – тихо спросил Нор, дернув старшую гончую за рукав. – Они так рады, что не могут говорить?
– Быть может, они просто не знают, как реагировать на подобную милость? – предположил Далион.
Ронни услышал негромкий обмен репликами и бросил на товарищей косой взгляд. Затем откашлялся и повторил более громко, обращаясь к бывшим рабам:
– Вы свободны! Можете плыть, куда пожелаете, заниматься, чем захотите. Все, что только душа пожелает!
Давно затих голос имперского мага, а люди все так же стояли, угрюмо глядя перед собой. Наконец самый молодой парнишка несмело выступил вперед и спросил, не смея поднять на Ронни глаза:
– Хозяин, мы как-то обидели вас?
– Что? – переспросил тот. – Обидели? Нет. Напротив. Вы служили мне верой и правдой многие годы, поэтому я решил отблагодарить вас и вернуть вам свободу.
– Но зачем? – Юноша чуть слышно всхлипнул. – Вы заботились о нас, кормили, поили. А теперь гоните. Куда нам идти, хозяин?
– Да куда угодно! – с раздражением выплюнул Ронни. – К себе домой, к примеру. Неужели вам не хочется увидеть бывшие семьи? Наверняка у вас остались родители, возлюбленные, да кто угодно!
– Я продал свое имя, потому что умирал от голода, – совсем тихо признался парнишка. – Нас в семье было одиннадцать детей. Лето выдалось неурожайное и зима холодная. Мы целую неделю почти ничего не ели. И родители тогда приказали тянуть жребий. Мол, на кого укажет судьба, тому и идти к старосте. А уж он отправит к тому, кто имя купить может. Вот мне и повезло. Так я и попал к вам. Знаете, хозяин, я не хочу возвращаться в родную деревню. Вновь голодать, вновь носить обноски. За что вы так жестоки ко мне? Разве я плохо служил?
– С тобой все ясно. – Ронни неприязненно скривился и показал пальцем на дородную женщину, которая выполняла обязанности кухарки на судне. – Ну? А ты почему не радуешься? Наверняка ведь в той, прошлой жизни деток оставила.
– Неужто вы не помните? – Женщина нервно разгладила подол платья. – У нас в деревне мор случился. Благо, вы по делам в тех краях гостили. Сказали, что поможете, если хотя бы десяток имен в уплату получите. А у меня вся семья, почитай, уже с кровавыми язвами на лице лежала. Вот я и пошла.
– И? – грубо поторопил ее маг, когда кухарка надолго замолчала. – Вот и вернешься к семье. Что плохого-то?
– В наших краях часто мор бывает, – пожав плечами, пояснила женщина. – Опять в уплату идти, если вновь белая смерть в деревню явится? Только неизвестно, каким другой хозяин будет. Да и плохо в нашем захолустье – еды мало, обувь теплую зимой, бывает, по очереди носим. У вас лучше. Всегда одета, накормлена. Вы по-пустому не зверствуете. Я уж забыла, каково это – голодать.
Ронни тяжело вздохнул и невольно оглянулся на Далиона, словно прося совета. И на миг старшей гончей стало жалко имперского мага. Наверное, ему сейчас очень обидно. Впервые за долгое-долгое время захотел совершить по-настоящему благородный поступок, не задумываясь о возможных невыгодных последствиях этого, а в итоге ничего не получилось.
– Служить мне на корабле могут остаться лишь те, кто опять отдаст свои имена, – наконец проговорил Ронни. – Кто согласен на это – шаг вперед. Те же, кто хочет получить свободу, пусть отойдут к другому краю палубы.
Далион практически не удивился, когда вся команда судна сделала согласный шаг вперед.
– Понятно, – презрительно процедил имперский маг. – Что же, так тому и быть. Я забираю свой подарок обратно.
Наверное, это был просто обман зрения, но на какой-то момент старшей гончей показалось, будто на лицах собравшихся промелькнуло облегчение.
Ронни повелительно махнул рукой, приказывая слугам заняться своими делами. Через неполную минуту на палубе остались лишь он и троица гончих. Тогда имперец отошел к перилам борта, облокотился на них и с мученической гримасой потер пальцами виски.
– Что ты собираешься делать дальше? – спросил Далион, подходя ближе.
– Раз они отвергли мое предложение, то пусть остаются безымянными рабами, – сухо проговорил имперец. – Если Эйра согласится – отдам их ей. У Высочайшей сейчас каждый человек на вес золота. В любом случае не вижу никакого резона отправляться на берег при помощи телепорта. Лучше сберечь магические сферы на будущее, тем более, их и так мало осталось – пригодятся еще.
– А как насчет загадочных исчезновений, про которые ты мне рассказывал? – полюбопытствовал Далион. – Не боишься?
– Корабли, на которых присутствовали маги, эта напасть всегда миновала. – Ронни машинально поправил перевязь с мечом. – Будем надеяться, нам тоже повезет.

* * *

Судно медленно приближалось к месту встречи с Высочайшей Эйрой. Острый взгляд уже мог разглядеть неприступные каменные стены обрывистого берега, вдоль которого на приличном расстоянии шло судно. Несмотря на холодную ветреную погоду, Далион все это время не уходил с палубы, приглядываясь и прислушиваясь к обманчивому спокойствию моря. Ему почему-то казалось, будто кто-то внимательно и недобро следил сейчас за беспечными людишками со стороны. И он, видимо, был не одинок в своих подозрениях. Ронни тоже предпочел остаться наверху, но разговора со старшей гончей заводить не спешил.
Вязкое молчание окутало корабль. Безымянные рабы, и раньше бывшие не очень-то разговорчивыми, теперь затихли вовсе. Лишь изредка напряженную тишину разрывал протяжный скрип снастей или хлопок паруса высоко над головой.
Далион нагнулся над невысокими перилами, всматриваясь в темную непрозрачную воду, которую резало своим килем судно. Ни всплеска не слышно. Будто корабль шел сейчас не по обычному морю, а по какой-то густой маслянистой жидкости.
– Не нравится мне все это, – себе под нос буркнул мужчина. Выпрямился и плотнее запахнулся в теплый плащ из-за невольной холодной дрожи. Дурное предчувствие стальным обручем стиснуло сердце.
Нарочито шаркая сапогами по палубе, подошел Ронни, словно пытаясь таким образом разбавить тягучую тишину, в которой завяз корабль.
– Что скажешь, гончая? – Каркающий голос имперца больно ударил по ушам. Любые слова казались неуместными и даже опасными сейчас.
– Тихо! – не удержался от испуганного восклицания Далион. – Не шуми так!
– Тебе тоже кажется, что за нами следят? – Ронни понимающе ухмыльнулся. – Странное чувство. Кажется, я уже начинаю жалеть, что не отправился на берег через телепорт.
– Мы всегда можем это исправить, – предложил Далион с тайной надеждой, что имперец согласится. По доброй воле находиться на корабле, который все сильнее и сильнее погружался в плотный, словно кисель, воздух, он не желал.
Имперец надолго задумался над словами старшей гончей. Затем с некоторым огорчением качнул головой, отказываясь.
– Нет, – протянул он. – Так не пойдет. Я не могу оставить своих людей в беде. Оказывается, они так доверяют мне, что разучились самостоятельно мыслить и существовать. Разве смею я теперь их бросить на произвол судьбы?
Далион ничего не ответил на вопрос чужака. Да тот и не ожидал этого, неожиданно подобравшись, будто перед прыжком. Ронни приложил палец к губам, призывая собеседника к молчанию, и перегнулся через борт. Замер, с каким-то жадным вниманием вглядываясь в черную водную бездну.
Мужчина нахмурился, не понимая, что насторожило имперского мага. Попытался проследить за направлением его взгляда, но не заметил в той стороне ровным счетом ничего интересного. Лишь стало труднее дышать. Будто невидимая сила сжала ребра, мешая вздохнуть полной грудью, да закружились перед глазами почти бесцветные мушки, складывающиеся в причудливые картины.
– Гончая, ты видишь? – Голос Ронни немного развеял наваждение. Далион мотнул головой, прогоняя навязчивое мельтешение перед глазами. Попытался сосредоточиться на том, о чем говорил чужак.
Сначала он ничего не заметил. Палец Ронни указывал на что-то прямо под кораблем. Густая вода лениво колыхалась, мешая сосредоточиться. Изредка в глубине темной жидкости вспыхивали тусклые огоньки, словно после яркого дня там заблудились солнечные зайчики.
– Смотри, на корм рыбам не свались! – Ронни досадливо цыкнул и больно вцепился гончей в плечо, уберегая от падения. – А еще маг.
Далион, несколько обескураженный презрительным тоном имперца, зажмурился и резко мотнул головой, пытаясь привести себя в чувство. Затем осторожно приоткрыл один глаз и внимательно посмотрел на воду.
Теперь хоровод загадочных огоньков не кружил голову. Далион пригляделся к танцу огненных искр в толще воды и вдруг ахнул. Это же чешуя! Рыбья чешуя, только очень крупная. Будто под ними сейчас плыл целый косяк неведомых огромных рыбин, поблескивая на солнце хвостами.
– А ты тугодум. – Ронни наконец-то разжал пальцы, которыми до синяков впился в руку гончей. – На такую примитивную магию поддался.
– Что это? – хрипловато спросил Далион, решив не обижаться на справедливое, в сущности, замечание имперца.
– Не знаю, – пожал тот плечами. – Какая-то разновидность русалок, что ли. Только вместо пения используют другую магию. Можно сказать, очаровывают жертвы не голосом, а красотой хвоста…
Объяснения мага вдруг прервал громкий всплеск, который донесся с противоположной стороны палубы. Ронни коротко ругнулся и кинулся на шум. Перегнулся через борт, выискивая что-то в непроглядной толще воды. Чуть погодя присоединился к нему и Далион. Кинул быстрый взгляд на воду и тут же отвернулся, заметив, как по поверхности медленно расползалось неестественно-красное пятно крови. Все это происходило в звенящей тишине, поэтому создавалось полное впечатление, будто попал в дурной сон.
– Уведи людей с палубы! – приказал Ронни. – Пусть запрутся в каютах и носа наверх не кажут. Особенно проследи за Нором с Райей.
– А ты? Неужто хочешь проверить свою силу воли?
– Нет. – Ронни хищно оскалился в пугающей усмешке. – Желаю порыбачить немного. Развлечься, так сказать.
Далион не рискнул вступать с имперцем в спор, хотя его затея пришлась гончей не по нраву.
Загнать в каюты слуг не составило никакого труда. Безымянные рабы были просто не способны к сопротивлению или пустым пререканиям. Намного сложнее дело обстояло с младшими гончими. Если Нор спорить не рискнул, сразу же уйдя с палубы, то Райя, словно рисуясь перед бывшим наставником, наотрез отказалась выполнить его приказание.
– Почему я должна тебя слушаться? – В зеленых глазах девушки бродили озорные смешинки. – Ты больше не мой учитель, забыл, что ли?
– Райя. – Далион приложил все свои силы, чтобы не сорваться на крик. – Мне плевать на твою жизнь. Если бы не твоя гипотетическая помощь в предстоящем деле, то я тотчас бы вышвырнул тебя за борт. Но Ронни верит, что ты можешь пригодиться в дальнейшем. И Ронни же просил, чтобы на палубе никого не осталось. Так что пойди прочь, пока я не прогнал тебя силой.
– Только попробуй! – прошипела Райя. Отскочила от старшей гончей на шаг и легким пассом создала между рук серебристую змейку простейшего нападающего заклинания. – Я теперь тоже кое-что в магии смыслю!
Далион кашлянул, пытаясь так скрыть разбирающий его смех. Уж больно забавно выглядела сейчас беглянка из-за своей самоуверенности. Но величайшим усилием воли не позволил себе даже улыбнуться. Вместо этого грозно нахмурился и шагнул вперед, собираясь как можно быстрее завершить это дело.
– Райя, не хочешь по-хорошему – будет по-плохому, – предупредил он, привычно свивая перед собой толстую нить ловчего заклинания. Но воспользоваться им он не успел. Потому как Райя вдруг испуганно округлила глаза и тоненько взвизгнула, в момент потеряв весь свой боевой запал. А мгновением позже раздался оглушительный треск, и корабль неожиданно вздрогнул от сильного бокового удара.
Далион с трудом удержался на ногах. Райе повезло меньше. Она отлетела в сторону и едва не рухнула за борт. Мужчина машинально бросил перед собой ловчую нить, которая с протяжным свистом захлестнулась вокруг лодыжки младшей гончей. Дернул на себя, не позволяя той свалиться в воду. И только убедившись, что девушке больше ничего не грозит, позволил себе обернуться.
Увиденное заставило его грязно выругаться. Ронни висел в воздухе, окруженный странным зеленоватым свечением. Руки чужака были отведены в стороны, словно распятые чужой волей, голова безжизненно запрокинулась, из носа сочилась тоненькая струйка крови. Далион бросился вперед, судорожно формулируя в уме подходящее заклинание. Еще бы понять, с чем он имеет дело.
– Осторожнее! – ударил в спину предостерегающий оклик Нора. Далион чуть слышно зашипел сквозь зубы. Мальчишка-то как тут очутился? Интересно, кто-нибудь когда-нибудь будет беспрекословно выполнять его приказания?
Из-за этих мыслей Далион слишком поздно заметил тонкое, почти прозрачное щупальце, которое пересекало палубу прямо перед ним, споткнулся об него и кубарем полетел на палубу, пребольно рассадив локоть и колено. Но тут же вскочил на ноги, веером рассыпая с пальцев серебряные искры готового смертельного заклинания.
Щупальце дернулось к нему, но отпрянуло, наткнувшись на один такой огонек. Тонкая кожица в месте прикосновения к крошечному магическому осколку потемнела и съежилась. В воздухе нестерпимо запахло гниющими водорослями и прелой тиной.
«Значит, они тоже уязвимы», – удовлетворенно подумал Далион. Щелкнул пальцами, создавая огненный шар, и прицельно метнул его в щупальце, стремясь отсечь его.
По ушам ударил тонкий пронзительный визг боли, когда заклинание попало в мясистый отросток непонятного создания. Далион невольно прижал руки к ушам, пытаясь хоть как-то уберечься от неприятного звука.
Призрачная сфера вокруг Ронни неожиданно лопнула с протяжным свистом. Имперец рухнул на палубу с приличной высоты и, несомненно, упал бы за борт, если бы к нему мгновением ранее не подскочил Нор. Юноша, опасно скользя на досках, залитых слизью из отсеченного щупальца, подхватил чужака под мышки и дернул его на себя, стремясь как можно быстрее убраться подальше от перил.
Далион вновь повелительно поднял руки, формулируя в уме очередное заклинание. За бортом взметнулась непонятная аморфная масса, более всего напоминающая студенистый кисель. Зависла над головой Нора, который упрямо волочил мага в сторону от борта. Но у юноши не хватало сил, чтобы справиться с телом взрослого тяжелого мужчины. А бросать Ронни и спасаться в одиночку он явно не желал.
«Не успею, – промелькнула в голове Далиона шальная мысль, когда нечто, явившееся из самых темных глубин океана, ринулось вниз, погребая под собой Нора и Ронни. – Ни за что не успею».
А в следующее мгновение произошло сразу два события. Во-первых, краем глаза Далион заметил смутное движение, и мимо него пронесся обжигающе горячий всполох колоссальной силы, который угодил прямо в центр желеобразного создания. А во-вторых, Ронни, не открывая глаз, неуловимо быстрым движением руки окутал себя и Нора непроницаемой сиреневой сеткой защитного заклинания.
Сначала ничего не произошло. Странное чудовище так и застыло в воздухе, проглотив лепесток огня. А затем…
По палубе прокатилась волна высокого звука, от которого завибрировало все судно. Казалось, будто он ввинчивается в мозг, раздирает внутренности, наотмашь бьет по ушам.
– Боги! – Далион болезненно сморщился и схватился руками за голову. Ноги отказывались держать его, и мужчина рухнул на колени. На глаза навернулись слезы от нестерпимой вспышки боли.
Создание замолчало и вдруг исчезло за палубой. Просто ушло в океан без малейшего всплеска.
– Что это было? – Далион обернулся к тому месту, откуда прилетело заклинание, спасшее их. Изумленно вскинул брови, увидев там Райю.
Рыжеволосая девушка криво усмехнулась, перехватив удивленный взгляд бывшего наставника. Нарочито небрежно отряхнула руки, будто говоря – это было пустяком для меня.
– Райя! – голосом, до неузнаваемости измененным бешенством, прошипел Ронни. Небрежным пассом убрал защитное поле вокруг себя и тяжело встал, опираясь на Нора. Юноша болезненно сморщился – пальцы мужчины слишком сильно впились в его плечо – но протестовать не осмелился.
– Райя, – повторил имперец, подходя ближе. – Кто позволил тебе заходить в мой кабинет?
Далион ошарашенно покачал головой. Он ничего не понимал в происходящем. Причем тут кабинет?
– Девчонка метнула в это чудище магическую сферу, в которых накапливают энергию, – пояснил имперец, уловив его замешательство. – А взять их на корабле неоткуда, кроме моего кабинета.
– Я спасла всем нам жизнь! – с достоинством возразила Райя.
– При этом за компанию чуть не испепелила меня и Нора. – Ронни утер кровь, все еще сочившуюся из носа. – Благо, что я вовремя пришел в себя.
– Если бы я не кинула сферу в это чудовище, то мы все бы погибли, – упрямо стояла на своем Райя. – Твое хваленое могущество Высокого мага оказалось пустым звуком против него!
– Не забывайся! – грубо одернул ее Ронни, выпрямляясь во весь рост.
– Вообще-то Райя права, – поспешил прийти на помощь младшей гончей Далион. – Если бы не ее смекалка, мы бы все уже лежали на дне морском. Так что, думаю, в этом случае ты не имеешь права ее ругать.
Имперец что-то чуть слышно прошипел себе под нос, но вступать в спор не стал. Лишь раздраженно махнул рукой.
– Ронни, что это было? – с интересом спросил Далион, подходя ко все еще валяющемуся на палубе щупальцу и трогая его носком сапога. – На русалку совсем не похоже.
– Это была не русалка. – Ронни еще раз провел пальцем под носом, словно проверяя, остановилась ли кровь. – Честное слово, я не знаю, что это за мерзость. И живым ли оно было. Какая-то субстанция, которая, тем не менее, великолепно блокирует магическую энергию. Когда я ударил по ней ловчим заклинанием, то сам попал в свою же ловушку после рикошета. Нам повезло, что против огненных заклинаний ее способность оказалась бесполезной.
– Зачем это создание заманивает моряков в пучину? – подал голос Нор. – Я видел, как один из слуг по доброй воле бросился за борт, и едва не последовал за ним. Оно пользовалось какими-то манящими чарами, так? Но для чего?
– Хотел бы я знать. – Ронни, заметно прихрамывая, подошел к борту, свесился и с некоторой опаской взглянул на воду. – Пришло, непонятно откуда. Ушло, непонятно куда. Что же ты за тварь такая?
Вопрос имперского мага по вполне понятным причинам остался без ответа. Он вздохнул, устало потер лоб и посмотрел на ощутимо приблизившийся берег.
– Ладно, – произнес Ронни. – Хорошо то, что хорошо заканчивается. Скоро прибываем. Будем надеяться, что больше неприятностей с нами не произойдет.

* * *

Далион не находил себе места от волнения. Он то и дело машинально поправлял перевязь и застежку плаща. Скоро, совсем скоро ему предстояла встреча с бабушкой Эвелины, и это почему-то нервировало мужчину. Интересно, как примет незваных гостей Высочайшая?
Наконец, лодка заскрежетала днищем по дну и ткнулась носом в узкую полоску песка, отделяющую море от практически гладкой каменной стены.
– Прибыли. – Ронни первым спрыгнул с лодки, чуть не зачерпнув полные сапоги воды. – Вылезай, гончая! Придется немного подождать.
Далион последовал примеру имперца. Спрятал озябшие руки под плащ и неторопливо прошелся по крохотному пятачку пляжа. Ронни в свою очередь задрал голову вверх, что-то выглядывая на неприступной скале. Затем потер заслезившиеся от напряжения глаза, отошел подальше – куда не долетали соленые брызги волн – и уселся прямо на песок. Далион видел, что чужаку после схватки с чудовищем было трудно долго стоять. Странное создание, вылезшее из пучины океана, по всей видимости сильно повредило правую ногу имперца. Но тот наотрез отказывался показывать свою рану, сказав, что это все пустяки. И даже лечебным заклинанием пренебрег, предпочтя демонстративно хромать и кривиться при каждом неосторожном движении.
Ронни настороженно оглядел пустой берег, повелительно взмахнул рукой и прошептал себе под нос несколько слов. Тотчас же с его пальцев соскользнула зеленая змейка заклинания, которая с тихим шорохом быстро затерялась среди непроходимых на первый взгляд скал.
– Она покажет Эйре, что мы прибыли, – ответил Ронни на вопрос, застывший в глазах Далиона. – Конечно, я мог бы пустить сигнальные огни, тогда она узнала бы о нашем появлении быстрее. Но и ненужное постороннее внимание мы бы в этом случае привлекли с большей вероятностью.
Ожидать появления людей Эйры в полном молчании было невыносимо. Поэтому через некоторое время Далион присоединился к имперскому магу и кивнул на ногу, которую тот осторожно вытянул:
– Болит?
– Терпимо, – процедил Ронни.
– Почему ты не дашь прочитать заклинание? – спросил Далион. – Это займет всего пару секунд. Неужели лучше сдерживать стоны при каждом шаге?
– Лучше, – обронил имперец. Помолчал немного и неохотно пояснил, заметив, что Далион все еще ждет ответа: – Гончая, это моя плата за чрезмерную самоуверенность. Я был таким глупцом, что попался в элементарнейшую ловушку, в которые обычно ловят первокурсников Академии. До такой степени недооценил врага, что едва не погиб. Пусть эта боль напоминает мне об ошибке. Не беспокойся, нога заживет до того момента, как мы отправимся дальше в путь.
В голосе мага неожиданно послышалась такая обида на себя, что Далион растерянно кашлянул. Он и не думал, что Ронни настолько сильно переживает свой промах с чудовищем. И вновь повисла длительная пауза.
– А ты неплохо воспитал своих учеников. – На этот раз имперец рискнул первым прервать чрезмерно затянувшееся молчание. – Что один, что вторая – смельчаки.
– Как же, смельчаки. – Далион раздраженно ударил себя по колену. – Один самовольно вышел на палубу, другая без спроса пробралась к тебе в кабинет. Кажется, у нас в отряде серьезные проблемы с дисциплиной.
– Если эти проблемы всегда будут спасать нам жизни, то я не против. – Ронни негромко рассмеялся. – Нор меня приятно удивил. Он спас мне жизнь, гончая. Спас, несмотря на то, что ненавидит меня. И Райя молодец. Кстати, ты заметил, что Нор стал много времени проводить с ней? Выходит, ритуал инициации сблизил их.
– Это она стала много времени проводить с Нором. – Далион несогласно качнул головой. – Чего скрывать, Райя влюблена в него. Видимо, поэтому и согласилась на ритуал. А Нор… Я не понимаю, если честно, почему он терпит ее рядом. Видно, от ненависти до любви в самом деле один шаг.
– Я чувствую в твоих словах радость. – Ронни широко улыбнулся и дружески подтолкнул старшую гончую плечом. – Скажи, ты был бы счастлив, если бы Нор отказался от своей любви к Эвелине и нашел себе другую. Не так ли?
– Так, – обронил Далион. К чему скрывать очевидное? Он действительно был бы очень рад, если бы избавился от соперника в лице младшей гончей.
– Ты поэтому оставил Нора и Райю на корабле? – после секундной заминки спросил Далион, стремясь перевести разговор с опасной темы. – Захотел обсудить их поведение наедине?
– Не только, – ответил Ронни. – Не хочу лишний раз нервировать Эйру. Она сейчас стала даже слишком подозрительной, что вполне объяснимо. Постоянно опасается удара в спину от подосланного убийцы.
– Почему тогда не пошел один? – грубо спросил Далион. – Тебя она хорошо знает, а меня если и вспомнит, то лишь как предателя рода.
– Мы, вроде, договорились, что теперь ты – глава нашего отряда. – Ронни пожал плечами, удивленный недогадливостью гончей. – Так что без твоего участия в переговорах никак. Заодно и убедишься, что я не собираюсь вести никаких игр у тебя за спиной.
Далион удивленно вскинул брови, но ничего сказать в ответ не успел. Потому как в это мгновение в воздухе распустился радужный цветок телепорта.
– Похоже, это приглашение. – Ронни встал и тут же приглушенно охнул, припав на больную ногу. Бросил косой взгляд на спутника и выпрямился, словно ничего не произошло.
Далион милостиво сделал вид, будто ничего не заметил. Если имперцу нравится страдать от пустяковой травмы и высокомерно отказываться от помощи – пусть. Он не обязан думать о проблемах чужака.
Ронни тем временем, еще сильнее припадая на правую ногу, подошел к телепорту и сделал широкий приглашающий жест рукой.
– Прошу, – произнес он, ядовито улыбаясь. – Только после вас, старшая гончая.
Далион вежливо наклонил голову, пряча секундное замешательство. Странно, неужели Ронни не доверяет ему? Думает, что он сбежит. Как иначе объяснить то, что он пропускает его перед собой? Или опасается, что впереди может ожидать ловушка?
– Я боюсь, что Эйра, увидев меня, сразу же закроет телепорт, – мягко проговорил Ронни, без проблем прочитав тревожные мысли спутника. – Потому как больше она никого не ждет. Поверь, это будет очень мучительная смерть. Тебя просто располовинит.
Далион невольно поежился, воочию представив себе столь неприятную картину гибели. Еще раз внимательно посмотрел на имперца, который ответил ему максимально честным и откровенным взглядом, и смело шагнул в черный провал между пространствами.
Вокруг мужчины взметнулась радужная метель безмирья. Взметнулась – и тут же опала, являя перед ним жарко натопленное помещение. Выход телепорта располагался таким образом, что яркий свет бил прямо в глаза визитера. Мужчина сощурился, тщетно пытаясь разобрать, кто стоит перед ним. При всем желании он видел лишь темный силуэт на фоне светлого прямоугольника окна.
– Ты не Ронни, – через секунду раздался возмущенный женский голос, и чья-то невидимая воля сгребла гончую за шиворот, без малейшего усилия приподняв над полом. – Ты кто?
– Поаккуратнее, Высочайшая. – Из телепорта выступил Ронни. Одним взглядом оценил обстановку и нарочито медленно подошел к Далиону, который уже задыхался в железных объятиях незримой силы. – Отпусти его, он со мной.
– С тобой? – с сомнением прошелестела Эйра. Но все же послушалась и небрежно прищелкнула пальцами. Далион рухнул на пол и, не выдержав, прошипел что-то ругательное. Ссадины, еще не успевшие зажить после стычки с непонятным существом из океанских глубин, от нового удара запульсировали болью.
– Ох, извини, – без малейшего сочувствия в голосе произнесла женщина. Подошла ближе и уставилась в лицо неожиданного гостя, словно пытаясь припомнить, встречались ли они раньше.
Далион чувствовал себя неуверенно под изучающим взглядом Высочайшей. Время не пожалело ее. С момента их последней встречи Эйра сильно постарела. Волосы, коротко остриженные на мужской манер, побелели от седины. Прежде худощавая фигура совсем высохла. Кажется – тронь женщину пальцем, она и упадет. Только темные глаза в паутине глубоких морщин смотрели по-прежнему прямо и внимательно. Словно видели не только человека, но и все его потаенные мысли и желания.
– Я тебя знаю, – наконец удовлетворенно хмыкнула Высочайшая и выжидающе скрестила руки на груди. – Ты – предатель. Бежал из рода. Я лично отдала приказ найти и убить тебя.
Сердце Далиона замерло от этих слов, пропустив один удар, а затем забилось вдвое быстрее.
– Эйра, не пугай гостя, – совсем по-дружески обратился к женщине Ронни. – Он и так напуган сверх всякой меры. Прежние грехи пусть останутся в прошлом. Сейчас у нас одна цель – уничтожить императора.
– Тихо! – испуганно шикнула женщина. Зачем-то огляделась по сторонам и зябко поправила большую пушистую шаль на плечах. – Не говори такие слова вслух! Иногда мне кажется, что у Дэмиена уши и глаза повсюду.
– Эйра, – ласково, словно разговаривая с неразумным ребенком, сказал Ронни, – не выдумывай. Если бы у Дэмиена были тут шпионы, то тебя бы уже убили. Ты – единственная преграда, которая осталась у императора перед получением всемогущества. Неужели думаешь, он стал бы в таком случае медлить и выжидать?
– И все равно, – упрямо возразила женщина. – Не стоит рисковать. Лучше выкладывай, что тебя сюда привело? Мы, вроде как, все обсудили ранее. Неужели ты отступил от своего безумного плана и решил сражаться со мной плечом к плечу?
– Я отдал весь свой род под твое руководство. – В глазах Ронни мелькнуло непонятное раздражение. – Тебе мало? Почему ты так хочешь, чтобы я остался здесь?
– Странный вопрос. – Эйра неприятно усмехнулась. – Твой род привык повиноваться тебе, но не мне. Ты их хозяин. Тебе и вести своих людей на смерть.
– Не будем сейчас вновь начинать этот спор, – резко перебил женщину имперец. – Думаю, Далиону неинтересны наши разногласия.
– Точно, его зовут Далион. – Эйра тут же повернулась к мужчине, который несколько удивленно взирал на разыгравшуюся перед ним сцену. – Я вспомнила тебя. Что тебе нужно здесь?
– Здесь? Ничего, – честно ответил мужчина. – Я всего лишь хочу спасти твою внучку. Вот и отправился с Ронни в империю.
– А разве Эвелину надо спасать? – Эйра невесело рассмеялась. – Она сейчас находится в куда лучшем положении, чем ты, я или Ронни. Уверена, Дэмиен заботится о ней так, как не всякая любящая мать заботится о своем ребенке. Она сыта, одета, обута, под надежным присмотром…
– В темнице, – любезно закончил за нее фразу Далион.
– Мы все в какой-то степени находимся в темнице. – Высочайшая скривилась. – Для кого-то и целого мира мало, чтобы почувствовать себя свободным.
Слова старой женщины озадачили и, признаться честно, напугали Далиона. Он обменялся встревоженными взглядами с Ронни, который, по всей видимости, испытал те же чувства. Что означают эти в высшей степени странные речи Высочайшей? Уж не сошла ли она с ума от постоянного ожидания смерти?
Эйра, несомненно, заметила эти переглядывания, но ничего не сказала. Лишь устало опустилась в кресло.
– Я внимательно вас слушаю, – сухо проговорила она. – Что вас привело в мою скромную обитель? Вроде бы ты, Ронни, сказал, что моя борьба обречена. Неужели все же одумался и впервые за долгое время решил поступить по-мужски?
– К чему такие громкие выражения? – Ронни хмыкнул. – Эйра, не переиначивай мои слова. Я в самом деле думаю, что твоя война против императора не увенчается победой. Поэтому придумал свой план. Который по иронии судьбы является еще более сумасшедшим, чем твоя надежда свергнуть Дэмиена, сидя в северных горах.
– И поэтому ты притащил с собой предателя? – спокойно осведомилась Высочайшая. Только бескровные губы, которые она беспрестанно облизывала, показывали ее настоящее волнение.
Далион залился краской негодования. Совсем было собрался вступить в разговор, оправдывая свое доброе имя, но перехватил взгляд Ронни. Тот едва заметно качнул головой, показывая: не лезь, сам разберусь.
– Его помощь в деле, которое я задумал, может с лихвой перекрыть былое оставление рода, – медленно, тщательно подбирая слова, проговорил имперец. – Ведь таким образом он спасет семейство Доры от полного уничтожения.
– А что за дело ты задумал? – Эйра откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза. – Ты рассказывал тогда, но я не вслушивалась. Ты собираешься подослать убийц к императору?
– Не совсем. – Ронни, как и Высочайшая недавно, встревоженно обвел взглядом небольшую комнату, в которой из мебели было лишь одно кресло, и небрежно взмахнул рукой. Тотчас же стены помещения засеребрились инеем. Далион понимающе хмыкнул. Заклинание, которое предохраняет от подслушивания. Очень кстати.
– Ты тоже стал чрезмерно подозрительным. – Эти чары не остались незамеченным для Эйры, которая слабо улыбнулась. – Ну? И что ты там задумал?
– Я собираюсь пробраться в Доргон вместе с Далионом и еще парой людей и убить императора на празднике последнего дня весны, – без обиняков произнес Ронни.
– Каким образом? – скептически переспросила Эйра. – Ты даже не Высочайший. А в его руках сила четырех родов.
– И я, и Далион – Высокие маги. – Ронни упрямо насупился. – И потом, император не будет ожидать нападения. При обряде очищения телохранители не имеют права присутствовать. Это наш шанс. Второго такого мы вряд ли дождемся.
– При входе в ритуальное помещение всех тщательно обыскивают. – Эйра неторопливо постукивала пальцами по подлокотнику. – Где ты спрячешь оружие? Магический удар Дэмиен наверняка отразит.
– Тот человек, который пойдет на ритуал, сам будет оружием, – туманно выразился Ронни, не обращая внимания на скептическое покашливание Далиона, который сейчас впервые услышал подобные слова из уст имперца и не мог сдержать недоверчивой гримасы. Что значит эта фраза? Они, вроде, уговорились, что на ритуал отправится Нор. Далион полагал, что остальные в этот момент перебьют охрану храма и подберутся к святилищу с тем, чтобы напасть на Дэмиена вместе. Иначе он просто не представлял, как его ученик победит императора без чьей-либо помощи.
– Похоже, твой спутник тоже не совсем понимает, о чем ты. – В голосе Высочайшей скользнула плохо скрытая усмешка. – Нельзя ли подробнее?
– У Нора в душе живет зверь, – с явной неохотой ответил имперский маг. – Тот же зверь, что отныне обречен жить в Эвелине. А последний день весны выпадает на полнолуние – я проверил по календарю. Далион, Нор является твоим учеником. Неужели ты не знал, что в детстве его покусал перекидыш?
Мужчина от неожиданности громко выругался. Затем потер лоб, пытаясь собрать воедино разбегающиеся мысли. Нора покусал перекидыш? Нет, не может быть. Хотя… Тогда, когда он отправился на сбор старших гончих… Эвелина после его возвращения словно между делом упомянула, что Нор согласился помогать Райе из-за каких-то своих особых причин. Что, если он испугался новой встречи с перекидышем, в которого могла превратиться Эвелина после полнолуния? Нет, глупости. Далион сам видел шрамы на теле младшей гончей. Юноша объяснил, что в детстве его подрал дикий зверь. Раны от клыков перекидыша заживают после первого же превращения. Следовательно, их бы не осталось. Ничего не сходится.
– Я тебе не верю, – наконец, отозвался Далион. – Это чушь. Нор не сумел бы совладать со зверем в одиночку. Неужели ты полагаешь, я не заметил бы, что мой ученик каждое полнолуние превращается в кровожадного зверя?
– Далион, я думаю, тебе нужно спрашивать не меня, а Нора, каким образом ему удалось справиться с перекидышем. – Ронни нахмурился, раздосадованный спором в присутствии Высочайшей. – Но факт остается фактом. В последний день весны обычно бывает так много желающих вступить в Пятый род, что церемония затягивается далеко за полночь. А император не имеет права покинуть храм, пока не выполнит свой долг до конца. Насколько я понял, перекидыши достаточно устойчивы к действию магии. Это будет наш шанс…
– Не будет. – Далион скривился, словно от сильной боли. – Ронни, ты забываешь, что Эвелину тоже покусал перекидыш. Я точно знаю, что она использует любую возможность для побега. И эту тоже. Поэтому Дэмиен уже наверняка знает, что представляют из себя перекидыши. И как их можно победить.
На лице Ронни отразилось сомнение. Глубокая вертикальная морщина пересекла лоб, словно мужчина ранее не задумывался о таком варианте событий. Далион вполне понимал чужака. Иногда, загоревшись одной идеей, совершенно не обращаешь внимания на досадные мелочи, которые мешают выполнению замысла. Видимо, так произошло и в этот раз. Почувствовав зверя в душе младшей гончей, имперец решил, что это их шанс на победу. И не обдумал хорошенько все недостатки своего плана.
– Возможно, Эвелина не станет перекидываться в зверя при императоре, – наконец, неуверенно произнес Ронни. – Она лучше кого бы то ни было знает, что Дэмиен сурово наказывает за неповиновение. Вдруг побоится встать против него в подобном поединке? Да и потом, император вряд ли допустит такую схватку. Скорее, запрет ее на время полнолуния в подвале, из которого невозможно выбраться.
– Предатель прав, – неожиданно сухо обронила Эйра, обрывая домыслы мага. – Эвелина слишком упряма, чтобы не использовать последнюю возможность для побега. А Дэмиен слишком любопытен и самоуверен, чтобы не присутствовать при превращении. Уверена, император уже досконально знает все уязвимые места перекидыша.
После этих слов старой женщины в комнате воцарилось молчание. Далион недовольно хмурился, услышав в очередной раз нелестный эпитет в свой адрес из уст Высочайшей. Ронни нервно разгибал и сгибал пальцы, раздумывая над возражениями собеседников. Лишь Эйра сидела в своем кресле спокойно. Старая женщина закрыла глаза, и лишь легкое трепетание ресниц показывало, что она не спит.
– Я хочу поговорить с мальчиком, – внезапно сказала она. – Как там его? Нором. Узнать, как он победил своего зверя. Кажется, у меня есть одна идея…
Ронни и Далион, не сговариваясь, посмотрели на Высочайшую. Однако та лишь презрительно усмехнулась под перекрестием их выжидающих взглядов, показывая, что пока не намерена объяснять свои слова.
– Мне вернуться на корабль за ним? – с некоторой робостью поинтересовался Ронни. – На лодке?
– Это займет слишком много времени. – Эйра недовольно поморщилась. – Подойди сюда и дай руку. Так я пойму, куда строить телепорт.
Имперский маг оглянулся на Далиона, словно безмолвно прося о подмоге. Но затем смело шагнул к Высочайшей и протянул перед собой ладонь. Невольно сморщился, когда женщина вцепилась в нее костлявой рукой, больше напоминающей высохшую птичью лапку. Эйра зажмурилась и что-то забормотала себе под нос. Далион никак не мог понять – что именно. И он вновь подумал – не тронулась ли Высочайшая умом. В принципе, этого можно было бы ожидать, учитывая, что именно ей пришлось пережить за последнее время. Далеко не у каждого получится пройти через падение рода, гонения, попытки убийства и остаться после этого в здравом рассудке.
– Довольно. – Эйра резко оттолкнула Ронни и небрежным взмахом руки создала в дальнем конце комнаты провал телепорта. Затем сухо приказала имперцу: – Иди. Я открою телепорт вновь через пару минут, потому что долго держать его не смогу. Найди мальчишку и возвращайся.
– А как же Райя? – невольно спросил Далион. Вряд ли младшая гончая обрадуется подобному положению дел. Скорее, заподозрит неладное, раз ей единственной из отряда не позволили встретиться с Высочайшей.
– Это еще кто? – нахмурилась Эйра, но тут же раздраженно прикрикнула на Ронни, застывшего подле телепорта: – Иди уж! Тащи обоих. Тут разберемся. У меня не так много сил, чтобы держать прокол открытым вечность.
Ронни тут же шагнул в разноцветную метель междумирья, словно только дожидался этих слов. Высочайшая щелкнула пальцами, и телепорт послушно схлопнулся. Затем она медленно перевела взгляд на Далиона, и тот неожиданно устыдился своих мыслей по поводу возможного безумия Высочайшей. Глаза женщины смотрели так прямо и открыто, что невольно хотелось улыбнуться в ответ.
– А я ведь помню тебя, предатель, – почти ласково протянула Эйра. – Ты был неплохим родичем. Чрезмерно вспыльчивым и обидчивым, но все же. Почему ты сбежал?
– У меня есть имя! – напомнил Далион. – И вы его слышали.
– Имя – это лишь набор звуков, а «предатель» отражает мое отношение к тебе. – Высочайшая позволила себе мгновенную торжествующую усмешку. – И все же, почему ты сбежал? Неужели малышка, с которой так сурово обошлись на инициации, уговорила тебя? Не верю. Эмоции – эмоциями, но ты никогда не любил ее. Только жалел.
– Почему сбежал? – машинально повторил Далион, пропустив мимо ушей упоминание об Ирре. – Сложно сказать. Мне казалось, что за горизонтом меня ждет новый мир. Более справедливый, более добрый, более щедрый. Я устал от постоянной борьбы в Академии. От того, что нельзя верить никому, кроме себя. И даже себе не всегда можно. Что любой может обмануть и предать, а виновата будет лишь твоя чрезмерная доверчивость. Хотелось иного. Жить не так, будто у тебя каждый день – последний, а так, будто смерти нет. Вновь поверить в дружбу и любовь. Убедиться, что кроме вражды и ненависти в мире есть и другие чувства. И можно не только прислуживаться, но просто служить согласно своим убеждениям и чести. Наконец, обрести эту самую честь, которая навсегда останется с тобой, если ты ее не предашь.
– Довольно!
Далион вздрогнул от громкого окрика. А Эйра в свою очередь согнулась в кресле от непонятного спазма. Хватанула воздух открытым ртом и судорожно вцепилась в подлокотники, словно пережидая приступ мучительной боли.
– Вам плохо? – Далион испуганно покачнулся по направлению к женщине. Еще не хватало, чтобы она умерла сейчас, когда рядом с нею только старшая гончая. Тогда точно не избежать обвинений в убийстве.
– Все в порядке. – Эйра с трудом выпрямилась. Провела тыльной стороной ладони по рту, пачкая ее в крови, выступившей на губах. Заметив это, недовольно хмыкнула и быстро вытерла руку носовым платком, который достала из складок темного шерстяного платья.
– Вы больны, – скорее утвердительно, чем вопросительно протянул Далион. Сощурился, призывая на помощь магическое зрение, и тут же отвел взгляд. Вокруг женщины черным пятном разливалось дыхание смерти. Удивительно, что она еще в сознании, а не лежит в беспамятстве на кровати, отсчитывая свои последние дни, а то и часы.
– Я не имею права умереть, пока жив император, – ответила Эйра на невысказанные вслух мысли гончей. – К сожалению, у меня нет достойного преемника. Я готовила на эту роль Риену, Высокую, которая заплатила своей жизнью за побег Эвелины из Академии. Но ее убил император, целясь в мою племянницу. В моем роде больше нет магов подобного уровня. Значит, если я умру, вся моя сила перейдет к Дэмиену, и начатое мной сопротивление станет бессмысленным. Только Высокий мог бы перехватить накопленную мною энергию и стать новым Высочайшим рода Доры.
– Понятно, – обронил Далион. Признание Эйры напугало его. Значит, судьба Эвелины в буквальном смысле слова висит на волоске? Эйра и так чересчур задержалась в этом мире. Едва только она сдастся на милость судьбе и отправится в Чертоги Предначертанного, как Дэмиен станет единственным наместником всех богов на земле. Пять родов перестанут существовать. И ничто больше не помешает императору осуществить пророчество Дарина Проклятого.
– Кто-нибудь еще знает? – отрывисто спросил Далион.
– Зачем? – Высочайшая слабо пожала плечами. – Ты хочешь, чтобы мои люди потеряли последнюю надежду на победу? У нас и так нет шансов. Ронни прав, моя идея изначально была обречена на провал.
– Кстати! – Далион встрепенулся, услышав про имперца. – Что тебе мешает передать силу Ронни? Он – Высокий маг, следовательно, сумеет с ней совладать.
– Он не из моего рода, – кисло поморщившись, перебила его Эйра.
– Но это лучше, чем преподнести Дэмиену на блюдечке победу.
– Ронни… – Эйра с усилием поднялась и неторопливо прошлась по комнате, шаркая ногами. – Над нашими двумя родами довлеет какой-то рок. Почему огонь и вода оказываются постоянно вместе? Сейчас только два рода сохранили некоторое подобие существования. Мой и Ронни. Если я передам силу ему, то тем самым обреку на забвение свое семейство. Оно просто перестанет существовать. Превратится в предание седой старины, словно его никогда и не было.
– Если ты не передашь свою силу, то обречешь оба рода на уничтожение, – справедливо заметил Далион. – Вряд ли Дэмиен после твоей гибели проявит милосердие к тем, кто сопротивлялся ему так долго.
Эйра остановилась напротив маленького окошка. Провела пальцем по запотевшему стеклу, вырисовывая символ равновесия – два круга, один чуть смещен по отношению к другому. Далион нахмурился при виде знакомой эмблемы. Именно этот знак был выжжен клеймом на запястье Эвелины как доказательство особого внимания императорского рода.
Женщина полюбовалась своим рисунком и одной резкой линией перечеркнула его. Затем обернулась к мужчине и с достоинством взглянула ему в глаза.
– Людям свойственно надеяться, – глухо произнесла она. – Возможно, сумасшедшая затея Ронни все же увенчается успехом. Я обещаю дожить до последнего дня весны.
Далион скептически изогнул бровь, еще раз посмотрев на черное марево смерти вокруг женщины. Не доживет, точно не доживет. Она уже одной ногой в могиле. Просто удивительно, как ей удается так долго обманывать богов.
Однако продолжить разговор им не удалось. Эйра повелительно взмахнула рукой, плетя в воздухе сложную линию чар, которые вспыхивали и тут же гасли, осыпаясь холодными искрами на пол. А через секунду в дальнем углу комнаты вновь раззявил пасть между мирами телепорт, через который в комнату ввалился Ронни, а за ним и Нор с Райей.
– Что-то долго ждать пришлось, – недовольно заметил имперский маг, отряхивая напитавшийся влагой теплый плащ. – Я уж испугался, что ты решила не пускать меня больше в свою обитель.
– Я никогда не нарушаю данного слова. – Эйра с вызовом посмотрела на старшую гончую, будто убеждаясь, что он понял потайной смысл ее фразы. Далион в ответ предпочел отвести глаза. Упрямая старуха! Знает ведь, что ходит по самой грани, но все равно не сдается. Пытается убедить себя, что сможет противостоять самой смерти.
В комнате, и без того маленькой, с появлением имперца и младших гончих сразу же стало тесно. Нор и Райя робко топтались у дальней стены, невольно задевая друг друга руками. Ронни протиснулся мимо них к креслу, в которое успела вернуться Эйра, и язвительно поинтересовался:
– Любезнейшая, тебе не кажется, что нам стоит переместиться в более подходящее помещение? Или для приема почетных гостей в твоем доме служат лишь темные неудобные каморки, где даже сесть негде? И потом, я зверски проголодался. Думаю, остальные тоже не слишком сыты. Надеюсь, ты снизойдешь до озябшего родственника и его спутников и выделишь им пару тарелок горячей похлебки? А потом уже поговорим серьезно, в присутствии всех членов нашего отряда.
На бесстрастном лице Эйры не дернулся ни один мускул от развязного тона Ронни. Женщина рассеянно взъерошила седые волосы и наконец кивнула.
– Хорошо, – негромко сказала она. – Продолжим наш разговор после обеда. Или раннего ужина, что будет более соответствовать истине.

* * *

Далион удовлетворенно откинулся в глубоком кресле и с настоящим наслаждением положил гудящие от усталости ноги на невысокий пуфик, предназначенный для подобных целей. Эйра, выполняя свое обещание, приказала родичам накормить гостей, а затем проводить в каминный зал. Впрочем, залом это помещение можно было назвать с большим трудом. Оно оказалось лишь немного просторнее комнаты, в которую они угодили после телепорта, но, несомненно, гораздо более уютным. На полу лежал пушистый ковер – настоящая роскошь для этих мест. Под потолком плавал магический шар, разгоняющий лиловые вечерние сумерки. Плотные вышитые гардины, защищающие от сквозняков, надежно прикрывали узкие окошки, более похожие на бойницы в стене. Три кресла полукругом стояли рядом со столиком. Далион удивленно вздернул брови, когда увидел на нем неказистые глиняные кружки и – в противовес – бутылку драгоценнейшего вина с южных окраин империи, такую старую, что это было ясно даже по внешнему виду.
Нору и Райе места не хватило, поэтому они расположились около жарко растопленного камина прямо на полу. Понятное дело, хмельного напитка им тоже никто не предложил. Молчаливый мужчина неловко разлил вино по кружкам, в итоге едва не опрокинув столик случайным движением. Смущенно покраснел, буркнул что-то неразборчивое в качестве оправдания и поспешил скрыться за дверью.
– Мои люди не привыкли прислуживать, – протянула Эйра, будто пытаясь выгородить родича. – Воевать – да, привыкли. Их руки заточены для мечей, а не для хрупких предметов.
Далиону почему-то стало неловко после этих слов Высочайшей. Словно она укоряла гостей за хорошие манеры, которые они продемонстрировали за столом, и за привычку жить не в походных условиях.
– Мы пришли сюда не для того, чтобы обсуждать твоих людей и их воспитание. – Ронни небрежно развалился в кресле, держа поврежденную ногу неестественно выпрямленной. – Эйра, ты хотела посмотреть на Нора. Он перед тобой.
Юноша встрепенулся после этих слов имперца. Вскочил на ноги и склонился в глубоком поклоне перед Высочайшей.
– Подойди ко мне, – приказала та.
Нор сделал шаг, еще один и замер, не решаясь более приблизиться.
– Да не укушу я тебя. – Эйра хрипло рассмеялась, явно позабавленная робостью юноши. – Дай мне свою руку.
Нор затравленно посмотрел на Далиона, будто умоляя о помощи, но все же протянул женщине ладонь. Та вцепилась в нее высохшими пальцами, пробежалась по линиям судьбы и жизни. Юноша стоял спокойно, хотя Далион даже со своего места чувствовал, как отчаянно бьется у него сердце.
– Волчонок, – чуть слышно протянула Эйра, не выпуская руку Нора из своей хватки.
Нор дернулся, словно от удара плеткой. Побледнел так сильно, что Далион всерьез обеспокоился – не собрался ли его ученик рухнуть в обморок.
– Что вы сказали? – прошептал юноша. Облизнул пересохшие губы и продолжил более уверенно: – Извините, я не расслышал.
– Я назвала тебя волчонком, – любезно повторила Эйра, намеренно не замечая выступившей испарины на лбу юноши. – До волка ты еще не дорос. Хотя у тебя есть все шансы превратиться в могучего и прекрасного зверя.
– Я не понимаю, – с фальшивым спокойствием произнес Нор. – Про что вы говорите?
Далион и Ронни переглянулись. В глазах обоих промелькнуло уважение. Любой учитель мог бы гордиться той выдержкой, проявленной сейчас Нором. Не каждому удастся так откровенно лгать, глядя в глаза наместнику бога на земле.
– Мальчик, – выдохнула Эйра, – не играй со мной. Ты подчиняешься Младшей Богине, а я – ее глаза и голос на земле.
– Я не вступал в род, – даже слишком быстро ответил Нор.
– Ты принес ей клятву в верности, когда прошел посвящение богам. – Эйра растянула тонкие губы в торжествующей улыбке. – Пусть ритуал был проведен поспешно и без должной торжественности, но огонь принял тебя. Я чувствую в твоей душе его присутствие. И он чувствует меня. Ты хочешь, чтобы он откликнулся на мой зов и заставил тебя говорить правду? Учти, это будет очень, очень больно.
Далион ясно прочитал по лицу Нора, что он не понимает всей грозящей ему опасности. Юноша не знал, на что способны Высочайшие. Эйра права – в тот самый момент, когда Нор принес подношение к алтарю Младшей Богини, и та приняла его дар, он пусть и косвенно, но попал под власть Высочайшей. А следовательно, Эйра имеет полное право не попросить, но потребовать ответов на свои вопросы. Потребовать как представительница богини. Ох, честное слово, не позавидуешь Нору, если до этого дойдет. Далиону однажды пришлось пройти через подобный допрос. И это послужило еще одной причиной для побега на Запретные Острова.
– Нор, ты в прямом смысле этого слова сейчас играешь с огнем, – неожиданно вмешался в разговор Ронни, что-то рассматривающий на дне глиняной кружки. – Почему ты боишься сказать правду? Зверя в душе не утаить. И я, и Эйра его прекрасно рассмотрели.
Далион раздраженно передернул плечами. Ему было неприятно осознавать, но он-то не увидел, какую тайну скрывает его ученик. Хотя был обязан первым это ощутить.
– Перекидышей испокон веков уничтожали, – хрипло произнес Нор. По его щеке скатилась крупная капля пота. – Вдруг вы убьете меня после признания?
Далион огорченно цыкнул сквозь зубы. В глубине души он лелеял надежду, что Ронни и Эйра все-таки ошиблись. Потому как в противном случае получалось, что это он совершил недопустимую ошибку. Проглядел перекидыша в собственном же ученике, которого многие прочили на роль его тени. Тень гончей – это отражение ее мыслей, характера. Получается, он не увидел зверя в самом себе?
– Тебя никто не собирается убивать. – Ронни скривился и сделал изрядный глоток из кружки. – Говори! Ты уже выдал себя со всеми потрохами. Каким образом тебя покусал перекидыш?
– Это было в детстве. – Нор стоял, переминаясь с ноги на ногу под перекрестием сразу трех взглядов. – Мать отправила меня с поручением в соседнюю деревню. Я припозднился на обратной дороге. Решил искупаться, потом набрел на полянку с грибами. Целое лукошко собрал. Словом, когда опомнился – уже луна показалась. Конечно, я испугался из-за опоздания. Зад заранее зачесался, словно уже ощутил удары жгучей крапивы. Вот и побежал со всех ног в деревню. Благо, совсем рядом был – уже околица показалась. А потом…
Нор опустил голову. Его голос звучал теперь совсем тихо, поэтому Далиону приходилось напрягать весь слух, чтобы разобрать его слова.
– Я почти ничего не помню. Только краем глаза заметил, как из-за дерева ко мне тень метнулась. И жуткую боль. Меня будто располосовали на две половины.
Юноша с присвистом втянул в себя воздух и надолго замолчал. Провел рукой по груди, словно вновь почувствовал прикосновение когтистой лапы.
– Как потом оказалось, мне сильно повезло, – через некоторое время с трудом продолжил Нор. – Под утро на меня наткнулась местная знахарка, которая по росе после полнолуния собирала травы для своих зелий. На меня и на то, что осталось от двух дурех, которые ночью вздумали искать черноягодник для любовного отвара. Видать, они показались перекидышу более достойной добычей.
– Не понимаю, – рискнул подать голос Далион, воспользовавшись тем, что Нор вновь надолго замолчал, погрузившись в невеселые воспоминания. – Перекидыш ведь не убил тебя. Лишь ранил. Каким образом тогда он стал частью твоей души?
– Знахарка подняла крик. – Нор нервно дернул шнуровку рубахи и вновь уставился перед собой невидящим взглядом. – Собрала народ. Повезло, что перекидыш был молодой. Эта ночь оказалась первой, когда он хлебнул человеческой крови. И последней, поскольку чрезмерно опьянев от нее с непривычки, он уснул неподалеку. Даже одежду не успел на себя натянуть, перекинувшись из зверя. Говорили, что это был обычный деревенский пацан, ровесник мне. Устроился на хвое чуть дальше от тропинки, даже лицо не успел от крови оттереть.
– И его убили. – Далион понимающе качнул головой. Кажется, запутанная история начинает понемногу проясняться.
– Да. – Нор кивнул. – Наверное, такое очень редко происходит. Обычно перекидыш переходит из одного человеческого тела в другое лишь после гибели. Но для этого необходимо, чтобы зверь попробовал кровь убийцы, ощутил ее вкус на своих клыках. И тогда убийца уже на следующее полнолуние сам превратится в то чудовище, которое уничтожил. А в моем случае произошла странная вещь. Я не убивал перекидыша, но он умер практически сразу после нападения на меня. И вдоволь нахлебался до этого моей крови. Полагаю, именно поэтому он не получил полной власти над моей душой.
– В чем это выражается? – сухо спросил Ронни.
– Во многом. – Нор несколько растерянно улыбнулся. – Можно сказать, он сидит у меня на очень короткой цепи. Думаю, если бы я не был так сильно ранен, то сумел бы вообще не пустить его в душу. Однако я неделю провалялся в беспамятстве, снедаемый лихорадкой. Родители уже готовились к погребальному обряду. И вдруг я пошел на поправку. Полагаю, именно в тот момент я сдался и впустил в себя зверя, а он в свою очередь помог мне не умереть. Признаюсь честно – первое полнолуние после произошедшего я пережил с трудом. Так боялся, что превращусь в зверя и убью всех своих родных, что едва не сошел с ума. Я тогда еще был прикован к кровати, поэтому не сумел уйти в лес. А признаться… Признаться не хватило смелости. Отец поведал мне, что сделали с тем юнцом. Говорят, нечисть перед смертью должна мучиться так, как страдали все ее жертвы. Поэтому чем дольше она умирает – тем лучше. Судя по рассказу отца и смутным воспоминаниям перекидыша, которые являлись мне в кошмарах, тот мальчик полностью заплатил за свое преступление. И я… Я просто не мог сказать, что перекидыш на самом деле жив. Я так устал к тому моменту от боли…
Голос Нора предательски дрогнул. Юноша прерывисто вздохнул и отвернулся, пряча от собравшихся влажный блеск своих глаз.
– Быть может, хватит его расспрашивать? – совершенно неожиданно вступила в разговор Райя. Вскочила на ноги и воинственно сжала кулаки. – Неужели вы не видите, что он устал?!
– А это что за пигалица? – удивленно спросила Эйра и тут же ответила сама себе, словно припомнив: – Ах да, Райя. Далион, почему твои ученики осмеливаются вмешиваться в разговоры старших?
Тот не успел ничего ответить, потому как Нор успокаивающе положил руку на плечо девушки и негромко проговорил:
– Все в порядке, Райя. Сядь.
Далион не сумел сдержать довольной усмешки при виде этой сцены. Вот как. Значит, недавний ритуал в самом деле сильно сблизил младших гончих. Возможно, теперь Нор отступится от своей сумасшедшей идеи добиться любви Эвелины.
Райя разгневанно сверкнула зелеными глазами, но послушно опустилась на свое место. А Нор устало потер лоб и совсем тихо спросил:
– На чем я остановился?
– На ночи твоего первого превращения, – любезно напомнил Ронни. Налил в пустую кружку вина и подтолкнул ее к младшей гончей. – На, выпей. Поди, горло пересохло.
Юноша с благодарным кивком принял неожиданное подношение со стороны имперца. Жадно хлебнул, не обратив внимания на то, что несколько кроваво-красных капель упали на воротник рубашки. Затем небрежно отер рот рукавом и продолжил более уверенно:
– Никакого превращения не случилось. Зов зверя был настолько тихим, что даже несмотря на слабость от ран, я сумел воспротивиться ему. Странное дело, мне показалось, что перекидыш сам не хотел вновь получить власть над чьим-то телом. Словно напуганный недавней жестокой расправой. Так мы и начали жить вместе. Со временем я настолько привык к зверю, что перестал обращать внимание на его постоянное присутствие в мыслях. Да, иногда мне бывало не по себе во время полнолуний, но это быстро проходило. Правда, шрамы от когтей перекидыша навечно остались на моем теле.
– А куда делись твои родители, мальчик? – негромко поинтересовался Ронни.
Нор вздрогнул от жестокого вопроса.
– Ты – младшая гончая. Насколько я знаю, в них берут только сирот, – продолжил имперец, будто не заметив, как юноша бледнел с каждым произнесенным словом. – Из твоего рассказа я понял, что родители у тебя были. По крайней мере, тогда, когда тебя покусал перекидыш. Куда они пропали потом?
– Вы думаете, я их убил?! – Нор с такой силой стиснул пальцы на глиняной посудине, которую еще держал в руке, что едва не раздавил ее.
– Я просто интересуюсь, куда они пропали, – спокойно ответил Ронни. – По-моему, вполне объяснимое любопытство.
В комнате повисла долгая гнетущая пауза. Только треск догорающих поленьев в камине нарушал установившееся молчание. Младшая гончая с совершенно детской мольбой во взгляде посмотрел на наставника. Далион лишь покачал головой. В данной ситуации он ничем не мог помочь своему ученику. Да и не очень хотел, если честно. Ронни задал верный вопрос. Необходимо выяснить все нюансы, чтобы быть уверенным – Нор полностью контролирует своего зверя.
– Они сгорели заживо, – наконец тихо произнес юноша. – Я… Я пытался вытащить их из дома. Но бесполезно. Дверь словно заклинило.
– Почему ты был снаружи, а не в доме? – внезапно заинтересовалась его объяснением Эйра. В ее глазах отражались темно-багровые угли камина, от чего они казались почти красными. Такими же красными, как у Эвелины в моменты гнева или раздражения.
Далион яростно мотнул головой при этой посторонней мысли. Сейчас не время для воспоминаний.
– Это случилось в полнолуние, – с трудом выдавил из себя Нор. Одним глотком допил вино, еще плескавшееся в кружке, после чего осторожно поставил ее на стол. – Я… Мне было трудно находиться в такие ночи под крышей. Я просто не мог уснуть. Хотелось вечно наблюдать за звездным небом, следить, как неспешно плывет над головой диск полной луны.
Нор запнулся и уставился себе под ноги.
– В тот вечер я отпросился у отца якобы на ночную рыбалку, – совершенно без эмоций произнес он. – Вернулся на рассвете. Я был у самой деревенской околицы, когда над нашим домом взметнулся огненный столп. Я никогда раньше или позже не видел, чтобы пожар так начинался. С пустого места. Дом стоял – а потом вспыхнул, словно сухой мох. Все сразу же заполыхало. Я кинулся, пытался открыть двери или выбить окно. Но не сумел. Все погибли. Надеюсь, они спали и ничего не успели почувствовать…
– Я не вижу на твоих руках или лице следов от ожогов, – неприятным каркающим голосом прервала его Эйра. – Почему? Они должны были остаться, если ты пытался помочь своей семье.
– Я не знаю. – Нор слабо пожал плечами. – Местная знахарка, которая до этого спасла меня от перекидыша, сама удивлялась этому. Невесело шутила: наверное, у тебя по числу богов несколько жизней про запас. Говорят, я пытался залезть в самое пекло, пока меня не оттащили насильно от дома. А потом и вовсе связали, чтобы не путался под ногами и не мешал тушить пожар. Иначе все село бы сгорело. Я почти не помню этого. Все словно в тумане было. Многие всерьез опасались, что подобного потрясения мне не пережить. Мол, дурачком деревенским стану. Однако пережил. Неделю пластом лежал. Потом месяц на огонь смотреть не мог – трясти начинало. А еще через полгода, ближе к зиме, в младшие гончие ушел. В селе у меня все равно никого из родных не осталось.
– Дом вспыхнул, говоришь. – Эйра с тяжелым кряхтением выбралась из кресла и, сгорбившись, прошлась по комнате. Остановилась напротив узкого окошка, отдернула гардину и молча уставилась в непроглядную темень, которая уже успела упасть на землю. Далион при всем желании не мог понять, о чем думает сейчас Высочайшая. Интересно, почему она устроила мальчику такой мучительный допрос? Наверняка ведь чувствовала, что он не врет и на его руках нет крови невинных жертв. Зачем же истязала его вопросами?
– Младшая Богиня бывает жестока к своим детям, – прошептала Эйра, прислоняясь лбом к холодному стеклу. – Чем сильнее она нас любит, тем больше испытаний посылает. Дома сами по себе не загораются. Их поджигают.
– Я думал об этом, – неожиданно произнес Нор. – Потому и задержался так надолго в деревне. Выспрашивал, вынюхивал, подпаивал односельчан. Но все впустую.
– Ты не понял, мальчик. – Эйра обернулась и укоризненно покачала головой. – Боги иной раз вмешиваются в игры смертных. Вопрос только, зачем потребовалось Младшей Богине лишать тебя семьи. Полагаю, именно тогда она отметила тебя своим благословением. Пожалуй, подобного ритуала посвящения я не припомню. Принести в жертву божества весь свой род… Жестоко. Интересно, что она дала тебе взамен?
Нор молчал, явно не понимая, о чем идет речь. А Далион встревоженно прикусил губу, размышляя над только что услышанными словами. Эйра – Высочайшая Младшей Богини. Она лучше, чем кто бы то ни был, должна понимать замыслы своей покровительницы. Значит, Нор лишился семьи по желанию богов. Но почему? Какую роль он должен сыграть в предстоящих событиях?
Эйра измученно провела рукой по лбу, убирая слипшиеся от пота пряди седых волос. Затем буквально рухнула в кресло.
– Пойдите прочь, – приказала она, закрывая глаза. – Я должна подумать. Очень хорошо подумать над тем, что только что услышала.
– Прислать к тебе слугу? – с беспокойством осведомился Ронни. – Ты плохо выглядишь.
– Я так же себя и чувствую. – Эйра чуть скривила уголки губ в язвительной насмешке. – Ронни, мне ничего сейчас не надо, только тишины и покоя. Поверь, уж до слуги я как-нибудь сумею докричаться в случае необходимости.
На кончиках пальцев Высочайшей вспыхнул слабый алый огонек, который тут же осыпался багровой трухой на пол. Ронни и Далион переглянулись, но спросить или сделать ничего не успели, потому как в дверь тотчас же осторожно стукнули, и на пороге возник тот же темноволосый воин, который привел их сюда.
– Тингор, займись гостями, – шепотом распорядилась Эйра. – Покажи им спальни. Ответь на вопросы. Словом – что их душа пожелает.
На последнем слове Высочайшая сорвалась на протяжный стон. Высохшие пальцы рванули легкую ткань платья на груди, словно женщине было больно терпеть ее тяжесть.
– Эйра! – Ронни вскочил со своего места и в один гигантский прыжок достиг кресла Высочайшей. – Тебе плохо?
– Прочь! – прошипела та. – Ронни, я не шучу! Не забывай – ты всего лишь Высокий, а я наместница бога.
Тингор смотрел на разыгравшуюся перед ним сцену без малейшего испуга или любопытства. Словно подобное было не впервой ему.
– Прислать кого-нибудь? – коротко осведомился он.
– Нет. – Эйра с мучительной гримасой мотнула головой.
Воин кивнул, показывая, что все понял. И махнул рукой, приглашая собравшихся в комнате выйти.
Далион неодобрительно хмыкнул, но возражать не рискнул. В самом деле, он не имеет права перечить Высочайшей. Если та сочла нужным всех выгнать – то будь по сему.
Тингор дождался, когда гости выйдут в коридор, и лишь после этого покинул комнату, бросив последний ничего не выражающий взгляд на хозяйку рода. Поправил перевязь и спросил, ни к кому, в сущности, не обращаясь:
– Вы желаете отдохнуть после дороги или осмотреть замок?
– Осмотреть замок! – в один голос воскликнули Ронни и Далион. Имперский маг поморщился, перехватив насмешливый взгляд старшей гончей, и дальше продолжил уже один: – Думаю, особенный интерес для нас представит вид ваших укреплений.
Тингор приподнял бровь и посмотрел на младших гончих, дожидаясь от них ответа. Нор стоял угрюмый, не глядя по сторонам. Видимо, ему тяжело дался откровенный рассказ о своем детстве, тем более в присутствии стольких людей. Райя держалась рядом с ним, то и дело нервно кривя тонкие губы в злой усмешке.
– Как насчет вас? – терпеливо переспросил у них воин, поняв, что в противном случае стоять около покоев Высочайшей можно вечность.
– Я бы хотел отдохнуть, – чуть слышно произнес Нор, рукавом оттирая обильный пот со лба. – Мне… Мне как-то нехорошо.
– Я пойду с ним, – тут же отозвалась Райя, с вызовом тряхнув рыжими коротко остриженными кудрями. – Присмотрю.
Нор кисло поморщился, вряд ли довольный подобным соседством, но ничего не сказал. Лишь неопределенно пожал плечами.
– Вас проводят в спальню. – Тингор хлопнул в ладоши, и из багрового сумрака длинного коридора, едва освещенного редкими факелами, выступила совсем юная девушка, почти ребенок, которая наверняка совсем недавно приняла истинное имя. Несмотря на свой возраст, она уже была опоясана перевязью с настоящим мечом, правда, по размеру сильно уступающему взрослому.
– Отведешь их в комнаты, – сухо распорядился воин, ласково взлохматив светлые волосы девчушки.
– Да, отец! – звонко отозвалась та. Но тут же грозно нахмурила брови, с внушительным видом положила ладонь на рукоять меча и нарочито пробасила: – Идите за мной.
Далион опустил голову, пряча улыбку. Уж больно забавно выглядела сейчас эта маленькая воительница. Но что удивило его – Ронни тоже с трудом удержался от смеха. В карих глазах мага на какой-то неуловимый миг промелькнула искорка нежности и непонятной тоски. Но сразу же пропала, растворившись в напускном равнодушии.
Дождавшись, когда младшие гончие с девчушкой удалятся, Тингор обернулся к своим подопечным и сказал:
– Я проведу вас на крепостную стену. Там сами увидите, что к чему. Иначе слишком тяжело объяснять.
Они долго шли по длинным извилистым переходам, погруженным в полумрак. Замок казался вымершим – ни одного человека не встретилось им по дороге.
«Наверное, все уже спят», – машинально подумал Далион, невольно вздрагивая от очередного ледяного сквозняка.
Темно-красная мгла клубилась по углам коридоров и лестниц, отражалась в толстых мутных стеклах маленьких окошек, усиленных оборонной магией. Далион чувствовал потаенную мощь, которая скрывалась в стенах и основании замка. Даже страшно представить, сколько сложнейших заклинаний Младшей Богини вложили в древнее сооружение предшественники Эйры и сама Высочайшая. Дэмиену будет очень нелегко взять штурмом замок. Хотя… У императора в руках сейчас сила четырех Высочайших, он практически не ограничен в людях и времени на осаду. В любом случае, битва тут предстоит знатная.
– Интересно, что сейчас с моим фамильным гнездом, – неожиданно чуть слышно выдохнул Ронни. Провел рукой по каменным стенам и продолжил с нескрываемой тоской в голосе: – Наверное, Дэмиен приказал уничтожить его, когда узнал, что тот опустел. Жаль, очень жаль. У моего рода больше нет пристанища.
Далион промолчал, не найдя, что сказать в ответ.
Тингор повернул в последний раз и остановился у невысокой – в половину человеческого роста массивной двери, усиленной многочисленными металлическими вставками, от которых веяло холодом смертельных заклинаний.
– К железу не прикасайтесь, – сухо обронил воин, подтверждая опасения старшей гончей. – Иначе будет больно.
После чего зазвенел связкой ключей. Ржавый замок с душераздирающим скрипом открылся, но воин не торопился распахнуть дверь. Вместо этого он в молитвенном жесте сложил перед собой руки и что-то забубнил себе под нос. Колеблющееся на слабом ветерке пламя ближайшего факела неожиданно затрещало и жадно рвануло вверх и в стороны, словно пытаясь достичь поздних визитеров. Далион невольно отшатнулся, спасаясь от жара огня. Ронни остался стоять на месте, лишь недовольно скривившись, когда длинный алый язык искр почти коснулся его щеки.
– Прошу, – закончив свои странные манипуляции, проговорил Тингор. Посторонился, пропуская гостей вперед.
Для того чтобы пройти в низкую дверь, Далиону пришлось согнуться едва ли не в три погибели. Он с таким напряженным вниманием следил за тем, чтобы случайно не прикоснуться к металлическим бляшкам, которые серебристо поблескивали в полумраке, что споткнулся о невысокую приступку. Зашипел от боли, отбив палец на ноге, и тут же получил удар ледяного ветра в лицо.
Холодная морось моментально напитала влагой волосы и рубашку. Далион зябко передернул плечами. Плащ он забыл еще в той жарко натопленной комнате, куда их привел телепорт.
– Чего застыл? – зло подтолкнул его в спину Ронни, не имея возможности пройти дальше. – Двигайся давай!
Далион послушно сделал еще один шаг и с немалым удовольствием услышал позади себя приглушенное ругательство. Ага, значит, имперец тоже не заметил предательскую ступеньку.
– Мог бы предупредить, – хмуро заметил Ронни, наконец-то выбираясь наружу и выпрямляясь в полный рост. С нескрываемым наслаждением полной грудью вдохнул воздух, напоенный запахом и солеными брызгами близкого моря. Покачнулся от очередного бешеного порыва ветра и махнул рукой, словно отгоняя что-то. Тотчас же вокруг все затихло. После свиста и завываний ненастья воцарившаяся тишина показалась оглушительной.
Ронни подошел к невысокому парапету и небрежно облокотился на него.
– Ну, и что мы сейчас увидим? – спросил он, силясь разглядеть что-нибудь в бархатной мгле беззвездной ночи, с которой безуспешно пытался справиться одинокий маленький магический огонек, плавающий около двери. – Темно, как в самых глубоких подвалах императорского дворца.
– Сами просили отвести вас сюда. – Тингор равнодушно пожал плечами. – Вы же маги. Воспользуйтесь ночным зрением.
Ронни раздраженно провел рукой по лицу, убирая растрепавшиеся от ветра мокрые пряди волос. Потер глаза пальцами, на кончиках которых сверкнули зеленоватые огни, и уже по-новому посмотрел на окружающий пейзаж.
Далион последовал его примеру. Веки защипало от легкого заклинания. Ночная мгла сначала сгустилась перед глазами, потом посерела и отодвинулась, позволяя увидеть, что творилось вне круга света, который рассеивала магическая сфера.
Пропасть. Под его ногами расстилалась бездна. Лишь невысокая ограда охраняла его от падения в никуда. Сколько Далион ни вглядывался – так и не мог увидеть дна. Лишь острые пики скал вокруг. Казалось, будто замок был естественным продолжением одной из таких пик.
– А еще выше вы забраться не могли? – хмуро поинтересовался Ронни, со всей силы вцепляясь в парапет. – Чтобы Дэмиен вас наверняка не нашел.
– Ты обвиняешь нас в том, что мы избегаем битвы с императором? – спокойно спросил Тингор, но в его тоне мелькнули настолько нехорошие нотки, что Далион поспешил встать между имперцем и воином. Так, на всякий случай. Только поединка им сейчас не хватало. Он прекрасно помнил из прошлого, что дети Младшей Богини не терпели даже шуточных обвинений в трусости.
Ронни и сам понял свою оплошность. Имперский маг поморщился и медленно протянул, тщательно подбирая слова:
– Нет, что ты. Просто… Я не совсем понимаю, почему место для замка было выбрано именно здесь. Тут же одни горы вокруг.
– Не совсем верно, – миролюбиво ответил Тингор, видимо, решив не выяснять отношений с гостями Высочайшей. – Мы сейчас находимся прямо над дорогой, которая пролегает по дну ущелья. Единственной, по которой можно попасть сюда. Она ведет из империи в земли варваров. Хотя дорогой ее назвать тяжело. Обычная тропа, по которой плечом к плечу пройдут всего два человека. Поэтому ее чрезвычайно легко охранять. Несколько опытных воинов могут держать бой против армии неприятеля много часов подряд. Все равно больше двух бойцов враг против них одномоментно при самом горячем желании не выставит.
– Да ладно, – недоверчиво протянул Ронни. – И никаких козьих троп во всей округе? Ни за что не поверю.
– Наш род живет на этих территориях много веков. – Тингор позволил себе небольшую усмешку. – С самого детства нас ставят в караулы. Поверьте, я знаю здесь каждый камешек, каждую травинку. Никаких обходных путей нет. Кроме…
Тут воин запнулся и замолчал, раздосадованный собственной разговорчивостью.
– Ну? – поторопил его Ронни, поняв, что окончания фразы не последует. – Продолжай уж. Все равно мы сейчас воюем против одного врага.
– Есть маленькая тропка, которая ведет мимо той горы в земли варваров. – Тингор ткнул пальцем в ближайшую каменную твердь. – Если император захочет зайти к нам в тыл, то он может ею воспользоваться. Однако его ждет очень и очень неприятный сюрприз. Высочайшая в любой момент может превратить узкое ущелье в огненный коридор смерти. Под дорогой дремлет такое мощное колдовство, что императору и не снилось. Варвары знают об этом – пару раз проверяли на собственной шкуре, что вход в империю для них закрыт навсегда. Люди же Пятого рода вряд ли осведомлены о ловушке. Тем лучше для нас. Чем больше народа погибнет там – тем меньше доберется до стен замка.
Ронни скептически хмыкнул, но ничего не сказал. Лишь опасно перегнулся над парапетом, что-то выглядывая внизу.
– Осторожнее! – Далион сам не понял, когда встревоженный оклик слетел с его губ. – Или решил полетать перед сном?
– Что? – Ронни выпрямился и с недоумением посмотрел на товарища. Затем, поняв, что тот испугался его возможного падения, ядовито улыбнулся: – Ба! Неужто ты волнуешься за меня? За меня – Высокого мага, которому подвластна надстихийная магия? Уж если Эвелина пересекла океан в облике птицы, то и я кое на что способен, уверяю тебя.
Далион почувствовал, как горячая краска стыда заливает его лицо и шею. Несмотря на стылый морозный ветер, стало жарко дышать от нахлынувшего смущения. В самом деле, с чего вдруг он забеспокоился об имперце? Тот ему не друг, не брат, напротив – недавний враг. Или проведенный ритуал соединения судеб так повлиял на гончую? Но этот обряд просто гарантировал, что они не смогут убить друг друга. Он не обязан оберегать имперца от всевозможных проблем и опасностей.
– Просто, если ты погибнешь, мне будет намного тяжелее вырвать Эвелину из плена императора, – с трудом выдавил из пересохшего горла Далион, избегая смотреть в сторону Ронни. – Так что я скорее забочусь о себе и о ней, чем о тебе.
– Понятно. – Имперец еще более язвительно ухмыльнулся, услышав столь беспомощное оправдание, но развивать тему не стал. Вместо этого зябко обхватил себя руками и произнес, обращаясь к Тингору: – На сегодня достаточно. Я увидел все, что хотел. Но завтра при солнечном свете хочу еще раз полюбоваться на окрестности. Это возможно?
– Если Высочайшая не будет против, – честно предупредил Тингор.
– Высочайшая… – Ронни задумчиво прошелся вдоль парапета. Затем остановился напротив воина и вкрадчиво поинтересовался: – Скажи мне, Тингор. Она сильно болеет?
– Я не могу ответить на этот вопрос. – Мужчина помрачнел и отвел взгляд.
– Почему? – Ронни с любопытством изогнул бровь. – Это какая-то тайна? Я ведь и сам вижу, как постарела и сдала Высочайшая с нашей последней встречи.
– Я провожу вас в спальни. – Тингор круто развернулся, упрямо избегая встречаться глазами с магом. – Время позднее, а вы устали и продрогли.
Далион кивнул, соглашаясь с воином. Он так замерз за недолгое время пребывания на замковой стене, что уже не чувствовал рук. Хорошо хоть Ронни позаботился о ветре.
– Почему ты избегаешь разговора на эту тему? – Ронни шагнул вперед и прикоснулся к плечу воина, стремясь остановить его.
Далион даже не понял, что произошло в следующий момент. Движения Тингора были так быстры, что слились в размытую тень. Вот он стоит около Ронни, а вот уже около самой двери, а имперец отлетел в сторону и едва не ударился головой об стену.
– Извините, – буркнул Тингор, громыхая ключами. – Не рассчитал.
В глазах Ронни промелькнул гневный всполох, но он удержался от каких-либо высказываний. Лишь сухо предупредил:
– В следующий раз, если решишь повторить подобное, то останешься без руки.
– Принято к сведению. – Тингор наконец-то совладал с засовами и открыл нараспашку дверь: – Прошу.
Оказавшись в полумраке коридора, Далион удовлетворенно вздохнул. Нет, прогулки на свежем воздухе хороши, но не в столь легкой одежде. Так ведь и простудиться недолго.
Комната, отведенная для отдыха гостей Высочайшей, располагалась на несколько пролетов ниже. Спускаясь по узкой винтовой лестнице, Далион подумал, что не отказался бы от стаканчика-другого горячего вина – настолько он продрог за недолгую прогулку.
– Любезнейший, – поддерживая его невысказанную просьбу, подал голос Ронни, когда они миновали последний пролет лестницы и вступили в длинный темный коридор. – А вином в этом замке есть где разжиться?
– Вином? – Тингор сбился с шага, удивленный неожиданным вопросом. – Зачем оно вам?
– Обычно вино пьют, если ты об этом не знал, – хмуро пояснил Ронни. – Вот и я был бы не прочь сейчас. Хоть согрелся бы малость.
– Ах, вы замерзли, – протянул воин. – Я прикажу прислать вам кое-что получше. И покрепче.
– Отлично, – буркнул имперец и замолчал, полностью удовлетворенный итогом разговора.
– И я был бы не прочь выпить, – поторопился вмешаться Далион, чувствуя, что иначе рискует остаться ни с чем.
– Не беспокойтесь, – по губам Тингора скользнула тень усмешки. – Полагаю, ваш приятель поделится с вами. Поскольку в замке сейчас слишком много народа, то комнату вам выделили одну.
– Нам двоим или включая остальных членов нашей команды? – поинтересовался Ронни.
– Вам троим, – мягко ответил воин. – Негоже юной девушке спать в окружении мужчин. Для нее приготовили отдельное помещение.
В коридоре, пустом в этот поздний час, шаги разносились гулким эхом. Тингор свернул в очередной малозаметный проход и остановился около незапертой двери. Открыл ее легким движением руки и вежливо проговорил, даже не думая заходить внутрь:
– Доброй ночи. Я пришлю кого-нибудь с тем, что вы просили.
– Благодарствую. – Ронни вошел в комнату первым. Небрежным щелчком пальцев зажег несколько свечей, рассредоточенных по помещению, и с едва слышным стоном буквально рухнул на ближайшую кровать.
– Как же нога болит, – пожаловался он застывшему на порогу Далиону, который с любопытством осматривал маленькую душную каморку. В ней с трудом поместились три узких спальных места и крошечный столик между ними.
– Я думал, у тебя уже все прошло, – осторожно заметил тот, присаживаясь на противоположную постель. Скептически посмотрел на оставшуюся пустой кровать и улыбнулся. – М-да. Кажется, Нор эту ночь решил провести в более приятной компании.
– Пусть. – Ронни раздраженно стащил сапоги и кинул их в дальний угол. – Парню сегодня сильно досталось. Полагаю, он заслужил утешение в лице рыжеволосой Райи.
– Так что у тебя с ногой? За время встречи с Эйрой ты даже не поморщился, – произнес Далион, не желая разговаривать на тему взаимоотношений между младшими гончими. Иначе он бы не сумел сдержать ликования в голосе, что в свою очередь послужило бы причиной новых насмешек со стороны имперца.
– Понятное дело, – хмыкнул Ронни. – Вот еще, давать этой старухе лишний повод для веселья. Она мне и так слишком много крови раньше попортила, чтобы сейчас развлекать ее своими страданиями.
– Тихо! – испуганно шикнул Далион. – Как можно такие речи вести здесь? Эйра ведь Высочайшая. Ей не составит труда подслушать.
– Поверь мне, она не узнает ничего нового. – Ронни пробежался пальцами по правому колену, разминая и массируя его. – Мы не любим друг друга. И никогда не любили. Между хозяевами родов редко бывают приязненные отношения. Пожалуй, только Дарин Проклятый некогда подружился с Дэмиеном. К чему это привело – мы все прекрасно знаем.
– Можно не любить кого-либо, но уважать, – негромко возразил Далион. Сделал паузу и добавил совсем тихо: – Ронни, Высочайшая одной ногой на погребальном костре. Вокруг нее колеблется марево смерти.
– Что? – Ронни от неожиданности слишком сильно сжал травмированную ногу и тут же зашипел от боли. Посмотрел на старшую гончую и сухо приказал: – Повтори! Ты уверен?
– Абсолютно. – Далион подложил себе под спину подушку, чтобы было удобнее сидеть. – Видишь ли, у меня всегда были сильные способности к целительной магии. Благо, она относится к подстихийному искусству. В Академии даже думали, что я попаду в род Старшей Богини. Но к величайшему удивлению наставников, да что там – и к моему собственному, Младшая проявила ко мне больше благосклонности. Поэтому мне и удалось спасти Эвелине жизнь после ее неудачного поединка с перекидышем. Так вот, можно сказать, что Эйра уже мертва. Не знаю, какую плату она пообещала богам, если те еще не забрали ее. Но вечно обманывать свою судьбу она не сумеет при всем желании.
Ронни гневно стукнул по постели кулаком, но ничего сказать не успел. В дверь тихонько поскреблись.
– Войдите, – крикнул имперский маг, поспешно натягивая на лицо маску показного спокойствия.
– Вам велели передать. – На пороге появилась невысокая худенькая девушка, несмотря на поздний час опоясанная перевязью с мечом. В руках она держала небольшую пузатую бутыль из толстого синего стекла.
– Как мило. – Ронни так стремительно вскочил со своего места, будто не жаловался только что на боль в ноге. Подскочил к девушке и согнулся в почтительном поклоне. – Не желаете ли присоединиться к мужской компании?
Девушка поправила вьющуюся прядь каштановых волос, которая выбилась из косы, и смерила мага насмешливым взглядом ореховых глаз.
– Мне, в отличие от вас, утром рано вставать, – негромко заметила она. – Караулы еще никто не отменял.
– Очень жаль, – мурлыкнул маг, принимая из рук девушки бутыль. – Безумно жаль, что вам приходится проводить свое время за такими занятиями. Война – не женское дело.
– Странная точка зрения для хозяина рода Старшего Бога, – девушка мелодично рассмеялась. – Мне казалось, что в семействе Дария для женщин не делают особых скидок при выполнении ежедневных обязанностей. А вы к тому же бывший преподаватель Академии. Как-то не вяжется это все с вашими словами.
– Кажется, меня раскусили, – с фальшивым огорчением протянул Ронни. – Даже комплимент сделать нельзя.
– Приятно провести вечер. – Девушка небрежно встряхнула головой и вышла, видимо, не желая вступать в пустые препирательства.
Ронни проводил ее сожалеющим взглядом и, вновь прихрамывая, вернулся на свое место.
– Понравилась девушка? – спросил Далион, до этого с немалым удивлением следивший за неумелыми заигрываниями мага. – Странно, мне казалось, в Академии учат держать свои эмоции под контролем.
– Учат, – равнодушно подтвердил Ронни. – Но я не вижу особого смысла делать это сейчас. Все равно мы ходим по самому лезвию, рискуя в любой момент сорваться в пропасть. Так хочется хотя бы перед лицом гибели забыть постоянные запреты и вкусить настоящей жизни. Знаешь, гончая, я ведь ни разу не любил в своей жизни. Точнее… Была одна девушка, к которой я испытал это чувство. Но тогда мне слишком жестоко дали понять, что любая привязанность делает нас слабее.
– Ее убили? – спросил Далион и тут же поправился, заметив, как яростно блеснули глаза мага после этого вопроса: – Прости. Если не хочешь – не отвечай.
Ронни промолчал. С усилием открыл плотно притертую пробку бутыли, которую все это время держал в руках, и с интересом принюхался.
– Ого! – буркнул он. – Тингор в самом деле не обманул своего обещания и прислал нам кое-что получше вина.
Далион спрятал в уголках губ усмешку. Кажется, он и в самом деле невольно задел какую-то рану в сердце имперца. Вон, тот даже не смотрит в его сторону, словно боится, что гончая продолжит свои расспросы.
Ронни зажмурился, резко выдохнул и пригубил напиток. Какое-то время провел так – с закрытыми глазами и словно смакуя вкус алкоголя. Затем ткнул бутылью в Далиона.
– Твоя очередь, гончая, – сипло прошептал он.
Далион долго принюхивался к загадочной жидкости, но кроме легкого аромата корицы и пряных трав ничего уловить не смог.
– Твое здоровье, – наконец решившись, произнес мужчина. И сделал щедрый глоток.
Хмельной напиток обжег губы и горло. В глазах все расплылось от нежданных слез. Голова вдруг стала легкой-легкой, словно все тяжелые мысли навсегда покинули ее. Даже обшарпанные стены и низкий потолок маленькой каморки больше не действовали на нервы.
– Хорошо? – с блаженной улыбкой поинтересовался Ронни, вытягиваясь во весь рост на кровати. – Воины Младшей Богини знают толк в спиртных напитках. Что неудивительно, если каждый день жить, как последний.
В тоне мага неожиданно скользнули завистливые нотки. Далион с интересом на него покосился, но Ронни уже молчал, думая о чем-то своем.
– Значит, Эйра сейчас почти мертва, – наконец задумчиво протянул он, что-то вычерчивая пальцем поверх покрывала. – Если старуха умрет, не проведя ритуала передачи силы, – мы обречены. Дэмиен станет единственным Высочайшим и наместником всех богов на земле.
– Ей некому передавать силу. – Далион пожал плечами и с немалой долей осторожности вновь пригубил напиток. Закашлялся и хрипло продолжил: – Она сказала, в ее роде больше нет Высоких магов. Мол, была некая Риена, но та погибла.
– Риена? – переспросил Ронни, как-то болезненно сморщившись. – Неужто Эйра и в самом деле страдает от старческого маразма? Не думал я, что она прочила Риене столь высокий ранг.
– Почему? Эйра обмолвилась, что та спасла Эвелине жизнь.
– Ну и что? – Ронни с философским спокойствием принял из рук Далиона бутыль и в свою очередь отхлебнул напиток. – Я ничего не имею против Риены. Она была очень милой, но в то же время и наивной девушкой. На первом же Совете Высочайших ее сожрали бы с потрохами хозяева других родов. Думаю, и сам император не отказался бы поучаствовать в таком развлечении.
– М-да, ну и порядки у вас. – Далион передернулся от невольного отвращения. – Словно стая цепных псов. Так и думаете, как бы перегрызть друг другу глотки.
– Как будто на Запретных Островах порядки лучше, – поддел гончую Ронни. – Что неудивительно, впрочем. Ведь родоначальником этого мироустройства был один человек. Император.
Далион помрачнел при упоминании о правителе Рокнара. Вскочил со своего места и подошел к крошечному окошечку, в котором виднелся край ночного неба и одинокая звезда.
– Интересно, как там Эвелина? – тоскливо протянул он. – Вдруг все наши старания бессмысленны? Вдруг она уже сдалась на милость императора?
– Опять сомневаешься. – В отражении мутного стекла было видно, как Ронни сделал очередной глоток. – Зря. Сомнение – это первый шаг к предательству. Оно убивает чувства. Губит их на корню. Лучше выпей, гончая. Кто знает, когда в следующий раз нам выпадет случай спокойно провести вечер.

* * *

Вечерние посиделки затянулись допоздна. Крепкое вино дурманило голову, заставляло забыть о проблемах. Кажется, Далион о чем-то долго спорил с Ронни, убеждая его, что магия – зло, которое делит людей на достойных и недостойных. Мол, боги жестоко подшутили над своими детьми, когда одним даровали милость небес, а других, зачастую более достойных, игнорировали. Имперец в свою очередь с сарказмом кривился и то и дело вставлял ядовитые замечания, суть которых сводилось к одному: человек не способен понять и оценить замысел высших сил. Поэтому нечего пенять на богов. Без них в этом мире воцарился бы сущий беспорядок.
Потом Ронни долго рассказывал о некой девушке, в которую, как понял Далион, он был влюблен. Ее звали Эльзой. Имя царапнуло гончую смутным воспоминанием. Вроде бы, Далион когда-то слышал его. Но пьяные мысли разбегались и путались при любой попытке сосредоточиться. Поэтому мужчина плюнул на это и просто слушал Ронни.
– У нее были золотые волосы. – Маг сидел с закрытыми глазами, прислонившись спиной к стене. – Золотые волосы и голубые глаза. Ах, какая же она была красивая! И упрямая. Ну почему, почему она выбрала не меня, а моего брата? Элдриж всегда был трусом. Он погубил ее.
Далион беспокойно заворочался, комкая подушку под локтем. Уж не о родителях ли Эвелины рассказывает Ронни?
– Если ты ее любил, то почему отпустил? – спросил он.
– Потому что с ним она была счастливей, чем со мной, – глухо ответил Ронни. – Если действительно любишь – надо уметь жертвовать. Пусть даже собственными чувствами.
А через миг, вновь приложившись к бутылке, маг уже глупо хихикал, рассказывая товарищу про некие пикантные приключения, которые произошли с ним некогда при императорском дворе. И Далион никак не мог понять – когда именно Ронни был настоящим. Когда с затаенной болью говорил про несчастливую любовь юности, или теперь – когда нарочито весело смеялся над своими не всегда пристойными похождениями.
Выспаться в ту ночь им так и не довелось. Едва они допили бутылку, пожелали друг другу добрых сновидений и потушили свечи, как дверь беззвучно открылась и на пороге появилась смутная тень. Она немного помедлила при входе, затем осторожно двинулась вперед. Но тут же споткнулась о кровать Далиона и с оглушающим грохотом рухнула на пол, издав при этом совсем неподобающие нематериальной тени ругательства.
– Нор! – Над постелью Ронни вспыхнули и тут же погасли голубые огни атакующего заклинания. – Тебе жить надоело?
– Извините, – смущенно произнес юноша откуда-то с пола. – Я не хотел вас будить.
– Что-то незаметно. – Далион с тяжким вздохом зажег маленький магический огонек, который без проблем осветил тесную комнатку. С приглушенным болезненным восклицанием Нор поднялся с пола и подошел к своей кровати. Сел на нее и немного дрожащей рукой попытался пригладить встрепанные волосы.
– Почему у Райи не остался? – отрывисто спросил Ронни, с интересом глядя на изрядно смущенную младшую гончую. – Неужто она тебя выгнала?
– Нет. – Даже в мерцающих красноватых бликах магического пламени было заметно, как Нор покраснел. – Просто я решил, что вы будете волноваться. Ну и потом, как-то некрасиво… Что бы подумали слуги, которые пришли бы нас будить?
– Слуг в роду Младшей Богини нет, – хмуро буркнул Ронни. – Одни воины, которые, уверяю тебя, прекрасно знают, чем мальчик и девочка могут заниматься ночью. И их этим не смутить.
– Давайте спать! – взмолился Далион, взбивая подушку. – У меня еще хмель в голове гуляет. А завтра предстоит тяжелый день.
– Давайте, – легко согласился Ронни, небрежным движением пальцев гася плавающий над потолком огонек. – Надеюсь, больше к нам в гости никто не придет.
Нехитрое пожелание мага исполнилось. Остаток ночи для гостей замка прошел спокойно. Далиону почудилось, будто он только-только закрыл глаза, как кто-то уже настойчиво потряс его за плечо.
– Вставайте! – нестерпимо звонко вскрикнул юный голосочек под ухом. – Отец просил разбудить вас.
Далион с трудом разлепил один глаз и сдержал рвущееся с уст грязное ругательство, поскольку увидел перед собой дочку Тингора.
– Предусмотрительный у тебя папаша, – глубокомысленно заметил Ронни с соседней кровати. – Тебя послал. Знал, поди, какими словами мы его встретим.
– То есть? – Девчушка нахмурилась.
– Не обращай внимания. – Ронни отмахнулся от вопроса и сел. Тут же со стоном схватился за голову. – Кажется, гончая, мы вчера переусердствовали с выпивкой.
Далион ответил на его слова приглушенным вздохом. Перед глазами, несмотря на недолгий сон, все еще двоилось. В висках поселилась свинцовая тяжесть. Во рту ощущался столь омерзительный привкус, будто накануне им довелось отужинать тухлыми отбросами.
– Отец сказал, что вас ждет завтрак, – проговорила девчушка, озадаченно глядя на недовольных столь радушным приглашением гостей. – Очень сытный завтрак.
Далион гулко сглотнул. К горлу подкатил комок тошноты. Кажется, есть он сейчас совершенно не хочет.
– Замечательно, – диссонансом врезался в разговор довольный голос Нора. – Я так проголодался, что дракона готов съесть!
– Убей своего ученика, пока это не сделал я сам, – попросил Ронни, растирая лоб в тщетной попытке унять головную боль. – Как можно утром быть таким жизнерадостным?
Далион ответил невнятным мычанием в знак согласия. Затем смерил недоумевающего Нора тяжелым взглядом и шепотом пригрозил:
– Еще раз что-нибудь скажешь громче мышиного писка – пожалеешь! Понял?
Нор благоразумно ограничился одним кивком.
Тингор, видимо, понял, в чем причина дурного настроения и самочувствия гостей. По крайней мере, по губам воина скользнула понимающая ухмылка, когда он увидел хмурые и несколько помятые лица Далиона и Ронни. Но он ничего не стал говорить. Лишь что-то шепнул девушке, которая сноровисто собирала нехитрую снедь на стол. Та кивнула и вытащила из подсобки здоровую банку, в которой плескался мутная жидкость.
Далион и Ронни, не сговариваясь, переглянулись и мучительно скривились. Выпитое накануне никак не желало улечься в желудке.
– Это не спиртное, – предупреждая их возможные вопросы или возражения, произнес Тингор. – Попробуйте. Станет легче.
Далион долго принюхивался к странному напитку, не желая вновь попасть впросак. Затем настороженно лизнул каемку кружки. На кончике языка тут же поселилась приятная кислинка, смешанная с солью.
– Пейте, – уловив сомнения гостей, великодушно предложил Тингор. – Вам станет легче. Слово чести.
После подобного продолжать сомневаться было как-то глупо и даже опасно. Еще нанесешь смертельную обиду недоверием радушному хозяину. Поэтому Далион смело отхлебнул из глиняной кружки. Прохладный кисло-соленый напиток приятно пощекотал горло. Тошнота, мучившая гончую все утро, моментально улеглась. Немного рассеялась и тяжесть в голове. Даже проснулось некое подобие аппетита.
– Спасибо, – искренне поблагодарил Далион воина. – Это было очень кстати.
– Не за что. – Тот весело пожал плечами. – Поверьте, мы знаем, каково это – после шумной пирушки сразу же идти в бой.
После этой фразы Далиону невольно стало не по себе. По спине пробежал неприятный холодок, заставивший поежиться, словно кто-то взглянул на него недобрым взглядом.
После завтрака, который прошел в полном молчании, если не считать перешептываний Нора и Райи, гостей вновь пригласили на крепостную стену. На этот раз младшие гончие не стали отказываться от прогулки, а Далион, памятуя о холоде и ветре, которые царили за надежными стенами замка, приказал своим подопечным тепло одеться. И сам накинул себе на плечи меховой плащ. Последовали его примеру и остальные.
Старшая гончая полагала, что прогулка, как и в прошлый раз, пройдет без посторонних. Вероятно, Тингор просто захотел при дневном свете показать им линию укреплений замка. Тем большим было его удивление, когда при выходе на крепостную стену их встретила сама Высочайшая. Она была на удивление легко одета. Лишь ярко-алое шелковое платье, выглядевшее неуместно на старой женщине, билось лепестком неведомого цветка в объятиях сильного ветра. Седые пряди растрепались, падая в беспорядке на морщинистое лицо.
– Вы простудитесь, – холодно заметил Ронни, вновь движением руки умиряя ветер. – При вашем положении любое недомогание может привести к смерти.
– Значит, предатель все же рассказал… – протянула Эйра, глядя на скалы, окружающие замок. – Что с него взять.
– Я не давал вам слова хранить тайну, – спокойно возразил Далион. – Вам не в чем меня обвинять.
Эйра задумчиво прошлась в опасной близости от низкого ненадежного парапета. Невысокие устойчивые каблуки неприятно царапали камень. Далион наблюдал за всем этим с недоумением. Интересно, зачем Высочайшая устроила это представление? Неужто таким образом пытается доказать, что ее еще рано списывать со счетов?
– Тингор рассказал вам о расстановке сил на сегодняшний момент? – наконец, сухо спросила она, переключившись на другую тему.
– Он просто показал, что замок почти невозможно взять приступом. – Ронни подошел и встал рядом с Эйрой, что-то выглядывая внизу. – Но как насчет длительной осады?
– В подвалах замка достаточно родников, поэтому недостатка в пресной воде мы не почувствуем, – ответила Высочайшая. – С едой сложнее, но не критично. Существующих запасов хватит, чтобы замок как минимум несколько месяцев удерживал силы неприятеля. Если ввести режим экономии прямо сейчас – то это время увеличится в несколько раз.
Эйра помолчала немного, затем продолжила, заметно понизив голос:
– Еще есть потайной ход, который ведет в долину. Через него тоже можно доставлять продовольствие в замок.
– О таких вещах не говорят на открытом воздухе! – грубо перебил ее Ронни. Прищелкнул пальцами, заставив воздух вокруг женщины и ее гостей засеребриться снежинками, после чего продолжил: – Много народа знает о потайном ходе?
– Только я и Тингор, – ответила Эйра. – Им крайне редко пользовались.
– Предположим. – Ронни облокотился на каменную ограду. – Замок, возможно, неприступен с земли. А как насчет воздуха?
– То есть? – Эйра недоверчиво улыбнулась. – Люди не умеют летать.
– Да ладно? – скептически протянул Ронни. – А с помощью магии?
– На это потребуется слишком много сил, – возразила женщина. – Ни один маг не сумеет сделать подобного.
– Дэмиен уже давно вышел за рамки обычного мага и даже Высочайшего. – Ронни презрительно сплюнул вниз, через парапет. – На твоем месте я бы не был так уверен в том, что он может, а что не может сделать.
– Младшая Богиня защитит своих детей. – Эйра раздраженно всплеснула руками. Красный шелк неуместных сейчас праздничных одеяний взметнулся вокруг фигуры женщины, словно язычок пламени, но тут же опал.
– Я тоже думал, что Старший Бог не оставит свой род. – Ронни с такой силой вцепился в каменное ограждение, будто хотел сломать его. – Мы веками молили его о милости. Веками просили явить свое благословение и послать нам нового Высочайшего. А остальные боги? Ты думаешь, подопечные Майра или Лиины, идя на казнь, не взывали к ним о помощи? И что? Эйра, небеса слепы и глухи.
– Не богохульствуй! – резко прервала его Высочайшая. – Ронни, наши жизни и судьбы сейчас висят на волоске. А ты… Ты допускаешь подобные речи.
– Боги не услышали моих просьб, – тихо выдохнул имперец. – Быть может, они услышат мои угрозы? И наконец-то взглянут вниз, на грешную землю.
– И что ты предлагаешь? – Эйра круто развернулась и в упор посмотрела на мага. – Ронни, к чему все эти пылкие речи? Ты хочешь, чтобы я отказалась от сопротивления и сдалась на милость Дэмиена?
– Нет. – Маг покачал головой. – Конечно же, нет. Эйра, я хочу, чтобы ты поняла – твоя война уже проиграна. Ты почти мертва. Как только твое сердце прекратит биться – все будет кончено. Не только для меня, тебя, Далиона или Эвелины. Для сотен людей, которые поверили нам и вверили свою судьбу в наши руки. Эйра, в подобной ситуации ты обязана рискнуть. Проведи ритуал передачи силы.
– Что?! – Высочайшая, словно не поверив своим ушам, смерила Ронни негодующим взглядом. – Скажи, что я ослышалась!
– Проведи ритуал передачи силы, – спокойно повторил имперец. – Эйра, это даст хоть мизерный, но шанс…
– Шанс на что? – Старая женщина сморщилась, словно от сильной боли. – Если, по твоим словам, все мы обречены, то чего ты желаешь добиться подобным образом? Или ты намерен хоть перед смертью, хоть на краткий миг, но стать Высочайшим? Я же знаю, ты всегда мечтал об этом. Мечтал почувствовать на собственной шкуре, каково это – стать избранником бога.
– Разве я сказал, что буду участвовать в ритуале? – холодно осведомился Ронни.
– А кто еще? – Глубокая вертикальная морщина разрезала лоб Эйры. – В моем роду нет Высоких. В твоем тоже, кроме тебя. Или у тебя есть кто-нибудь на примете из уничтоженных семейств Майра или Лиины? Чушь. Всех стоящих магов там убили в первую очередь. Получается, ты намекаешь, что сам с удовольствием станешь Высочайшим. Но в таком случае смею тебя огорчить – я никогда не пойду на подобный шаг.
– Ты так уверена, что в твоем роду нет Высоких? – Ронни скептически изогнул бровь, проигнорировав последнее утверждение собеседницы. – По-моему, ты ошибаешься. Как насчет Далиона?
После столь смелого заявления имперца воцарилась тишина. Далион решил, что, верно, слух подвел его. Ронни предложил старшую гончую на роль Высочайшего? Не может быть! Это точно какая-то ошибка. Как-то совершенно не похоже это на обычное поведение имперца. Намного логичнее было бы заявить Эйре, что именно он достоин получить ее силу. Ведь это давало бы шанс на возрождение рода Старшего Бога.
– Далион – предатель. – Убедившись, что Ронни не шутит, Эйра отвернулась и гордо вздернула подбородок. – Это исключено! Он уже продемонстрировал, что для него личные предпочтения значат больше интересов рода.
– Стоит ли вспоминать о старых обидах, когда на кону стоит жизнь сотен людей? – Ронни устало вздохнул и продолжил почти ласково: – Эйра, между нами всегда существовали сложные отношения. Не скрою, очень часто я был готов придушить тебя собственными руками. Но мы уважали друг друга, как могут уважать давние и верные враги. Сейчас не время вспоминать былые прегрешения. Сколько ты еще протянешь? Только честно. Месяц, два?
– Я доживу до последнего дня весны, – с нажимом произнесла Высочайшая. – В этом можешь не сомневаться. А там… Если ваша самоубийственная затея провалится, то все будет кончено в любом случае.
– Твоя сила могла бы весьма и весьма упростить нашу задачу, – осторожно заметил Ронни. – В схватке против Дэмиена один перекидыш вряд ли справится. А вот с поддержкой Высочайшего…
Эйра молчала. Искусанные обветренные губы сжались в бескровную линию. Исхудавшие пальцы в слишком массивных перстнях нервно комкали тонкую дорогую ткань шали.
– Проведение ритуала сейчас немыслимо, – наконец чуть слышно сказала женщина. – Моим людям не выстоять против императора без моей помощи. Если я отдам силу, то они обречены. Обречены уже сейчас. По моим данным, Дэмиен стягивает сюда войска. Значит, скоро следует ждать крупного нападения. Чтобы избежать ненужных проблем, вам надлежит покинуть замок до этого момента. И что делать в этом случае?
Далион печально улыбнулся своим мыслям. Действительно, дилемма. Неразрешимая, причем. Если Эйра согласится на проведение ритуала, то замок падет при первом же бое. А значит, ее люди и остатки рода Старшего Бога будут уничтожены. Разве смеют они требовать от нее столь великой жертвы, если взамен могут предложить лишь призрачную надежду?
– Ронни, даже если вы уничтожите Дэмиена в последний день весны, то война все равно будет проиграна, – грустно произнесла Эйра, подтверждая невеселые размышления старшей гончей. – Некому будет радоваться этой победе. Тогда давай проведем ритуальное жертвоприношение. Соорудим во внутреннем дворе замка огромный алтарь, на котором прямо сейчас собственными руками убьем своих людей. Потому как именно это ты предлагаешь сделать.
На лице у Ронни нельзя было прочесть ни одной мысли или эмоции. Он глубоко задумался. Карие глаза отстраненно смотрели куда-то вдаль. Вокруг рта прорезались жесткие глубокие морщины.
– Есть другой способ, – наконец, проговорил он. – Метка богини.
Далион недоуменно нахмурился. Он никогда не слышал ни о чем подобном. Что это значит?
– Метка богини может не подействовать на таком расстоянии. – Эйра рассеянно поправила выбившуюся прядь седых волос.
– У тебя есть лучшее предложение? – неприятно усмехнулся Ронни. – По крайней мере это послужит пусть плохой и ненадежной, но гарантией, что Дэмиен не получит силу последнего Высочайшего после твоей смерти. Ты останешься здесь и примешь бой с людьми императора. Если погибнешь – то сумеешь передать свой дар выбранному человеку. Для наших родов в этот момент все равно сопротивление будет окончено. Правда, если тебя захватят и доставят в Доргон, то Дэмиену не составит труда снять метку…
– Этого не произойдет! – резко перебила его Эйра. – Император не получит меня живой! Я лучше откушу собственный язык или перегрызу себе вены!
Ронни несогласно хмыкнул, но ничего не сказал по этому поводу. Лишь неопределенно пожал плечами и негромко заметил:
– И все же. Если у тебя есть лучшее предложение – озвучь его.
Эйра с присвистом втянула в себя влажный стылый воздух. Искоса посмотрела на Далиона. Затем ее взгляд скользнул дальше – к Нору и Райе, которые стояли поодаль, не решаясь вмешаться в разговор старших.
– Я подумаю, – вежливо уведомила она. – Дай мне время до вечера.
Ронни наклонил голову, молча соглашаясь. А Эйра еще раз глянула на Далиона, знаком подозвала к себе Тингора и, тяжело опираясь на его руку, удалилась. На крепостной стене остались лишь гости замка.
– Упрямая старуха, – выплюнул Ронни, дождавшись, когда за Высочайшей закроются двери. – Будет тянуть время до последнего. Хотя, казалось бы, чего раздумывать? Лучшего сейчас при всем желании не придумаешь.
– А я не осуждаю ее, – Далион подошел к магу и прислонился к низенькому парапету. – Когда так долго живешь, то невольно забываешь о том, что смерть не щадит даже магов. Возможно, она надеется, что черный саван спадет с нее.
Ронни с раздражением передернул плечами. Затем неожиданно нахмурился и уставился во что-то, видимое только ему одному. Далион пытался проследить за его взглядом, но потерпел в этом неудачу. Перед ним была лишь ровная горная гряда, рваные клочья тумана на дне расщелин и низкие облака, которые цеплялись за пики скал.
– Боюсь, в сведения Эйры вкралась ошибка, – протянул Ронни, машинально потянувшись к перевязи с мечом. – Очень досадная ошибка. Люди Дэмиена уже здесь.

* * *

Пустынный прежде замок неожиданно ожил, наполнился куда-то торопящимися суетливыми людьми, которые быстро сновали по коридорам, задевали друг друга локтями и, не извиняясь, бежали дальше по своим делам. В воздухе словно застыл аромат железа, опасности и ожидания.
Далион подтянул к себе меч и бережно пробежался ветошью по кромке лезвия. Если Ронни прав, а в этом сомневаться не приходится, им придется пробиваться из замка с боем. Каждая минута, да что там – каждая секунда, которую они проводили под крышей замка, уменьшала их шансы на побег. Когда кольцо вокруг последнего пристанища рода Младшей Богини замкнется, они будут обречены остаться здесь и сражаться до самого конца.
Ронни наверняка понимал, как сильно они рискуют, медля. Но ничего не предпринимал. И это удивляло старшую гончую. Чего ждет имперец? На что он надеется?
Далион с раздражением отложил меч в сторону и откинулся на подушки, глядя в низкий потолок комнаты, отведенной им для отдыха. Нор и Райя вновь удалились по своим, несомненно, чрезвычайно важным делам. Далион даже немного завидовал им. Пожалуй, тяжело придумать лучший способ для снятия напряжения, чем выбрали они.
Дверь без предупреждения распахнулась, и в комнату ввалился взъерошенный и очень злой Ронни. Встряхнул волосами, рассыпая вокруг капли воды, и оглушительно чихнул.
– Я вызвал дождь, – ответил он на невысказанный вопрос, застывший в глазах товарища. – Ливень. Будем надеяться, это немного замедлит продвижение войск Дэмиена. В непогоду с гор так легко сходят сели…
– Чего мы ждем? – грубо спросил Далион, без малейшего сочувствия наблюдая, как Ронни скинул до нитки промокший плащ и завернулся в одеяло, пытаясь хоть немного согреться. – Твоя магия даст нам преимущество максимум в день, не больше.
– Меньше, – поправил его Ронни, шмыгая носом. – Дэмиену подвластна сила Старшего Бога. Он наверняка отправил сюда парочку смышленых магов, которые сумеют без особых проблем нейтрализовать мои фокусы с погодой.
– Тем более! – Далион раздраженно ударил кулаком по постели и встал. – Нам надо бежать! Сейчас же, сию же секунду!
– А то я не знаю. – Ронни скинул сапоги и залез с ногами на кровать. – Только попробуй это Эйре объяснить. Заладила свое – мое решение вы узнаете лишь вечером. Точно умом двинулась.
– Что такое «метка богини»? – резко переменил тему разговора Далион, услышав про Высочайшую. – Почему этот ритуал настолько важен, что ты готов так сильно рисковать из-за него?
– Эйра сейчас не отдаст свою силу, – пояснил Ронни. – Ни за что. Этим она подпишет смертельный приговор своему роду. Ну, и моим людям, власть над которыми я ей передал. Кроме того, мягко говоря, она мне не доверяет. В глубине души опасается, что как только я получу статус Высочайшего, так сразу же сбегу из империи, хотя бы к варварам. Именно поэтому я не стал предлагать свою кандидатуру на участие в ритуале. Лишь бы разжег тем самым в ней ненужные подозрения. Можно поступить по-другому. Метка богини – это особый знак, который наносится на тело преемника Высочайшего, если по тем или иным причинам он не успевает достичь места проведения ритуала. При помощи этой отметины сила наместника бога на земле сама найдет нового избранника. Теоретически более могущественный маг может перехватить ее по дороге. Но, учитывая мои с Эйрой отношения… Вряд ли Дэмиен заподозрит, что та пойдет на столь крайнюю меру, ведь он думает, что кроме меня ей некому передать силу. Как только она умрет – род Младшей Богини перестанет существовать. А таким образом Эйра хоть немного сможет насолить императору.
– Мне говорили, что если преемник выбран неправильно, если у него недостаточно опыта или умений, чтобы совладать с силой Высочайшего, то он погибнет при проведении ритуала, – осторожно проговорил Далион. – Благословение бога просто сожжет его на месте.
– Боишься, гончая? – Ронни криво усмехнулся. – Правильно делаешь. Бывало, Высокие маги не справлялись с внезапно обретенным могуществом и погибали. Бывало, знахарки или слабенькие деревенские колдуны превращались в Высочайших. Никто не знает, что замыслили боги. Подобный ритуал в любом случае – большой риск для жизни. Невозможно предугадать его итог. Так как? Готов сыграть по-крупному?
Далион невольно отвел взгляд. Посмотрел в узенькое окно. Там, за толстым стеклом, усиленным оборонным заклинанием, бушевал ливень. Ничего не было видно из-за сплошных потоков воды.
– Я готов, – глухо ответил Далион. – Пусть будет так. Совсем недавно я собирался выйти в открытое море на утлом суденышке, лишь бы попасть в империю и попытаться спасти Эвелину. Тогда боги послали мне тебя. Значит, я им еще нужен.
– Опять боги, – с непонятным раздражением процедил имперец. – Что за привычка при каждом удобном или неудобном случае их поминать? На себя надо надеяться. Боги уже давно не смотрят вниз со своих небесных престолов.
Далион удивленно вскинул брови, но ответить на столь опасные слова ничего не успел. Дверь распахнулась, и на пороге появился все такой же невозмутимый Тингор. Правда, теперь поверх темного камзола серебрилась кольчуга, а ладонь то и дело поглаживала рукоять меча.
– Высочайшая вас зовет, – произнес мужчина. – Где ваши спутники?
– Развлекаются, – буркнул Ронни. – Дело-то молодое. Понятно, каким образом напряжение снимают.
Тингор внезапно смутился от слишком откровенных слов имперца. Чуть заметный румянец лег на щеки сурового воина. Это выглядело так забавно и неожиданно, что Далион не сумел сдержать слабой усмешки.
– Я позову их, – произнес он, приходя на помощь оробевшему воину. Вряд ли Тингор будет в восторге, если именно ему придется жестоко нарушить романтическое уединение младших гончих.
– Захватим их по дороге, – сказал воин, кинув на Далиона благодарный взгляд. – Эйра просила поторопиться.
– Забавно, – с неудовольствием проворчал Ронни, скидывая на пол одеяло, в которое продолжал кутаться все это время. – Теперь она просит поторопиться. А до этого несколько часов потеряла просто так. Нет, не понять мне логику женщин. Тем более, огненной стихии.
Далион ожидал, что Тингор вспылит, попробует как-то урезонить мага, встать на защиту хозяйки своего рода. Но воин лишь как-то виновато усмехнулся и покраснел еще сильнее. Что, несомненно, не осталось незамеченным для Ронни. Тот выпрямился и оглянулся на старшую гончую со столь самодовольным видом, будто Тингор только что принес ему присягу на верность.
Как и следовало ожидать, дверь в маленькую коморку, отведенную для Райи, оказалась крепко запертой. Далион громко постучал, почти не надеясь на быстрый ответ. И тем большим было его удивление, когда дверь сразу же распахнулась, а на пороге предстал Нор.
– Что-то случилось? – отрывисто кинул он, приглаживая растрепанные волосы.
– Наигрались, детки? – с весьма ядовитой улыбкой без спроса влез в разговор Ронни. – Теперь топаем за старшими.
Далион ожидал увидеть на лице своего ученика растерянность или хотя бы смущение. Но Нор удивил его. Юноша с плохо скрытым превосходством глянул на мага, широко улыбнулся и негромко обронил:
– А завидовать нехорошо.
После чего, не дожидаясь ответа от опешившего имперца, развернулся и скрылся в комнате.
Далион не сумел сдержать невежливого смешка, когда увидел, как вытянулось от удивления лицо Ронни. Имперец с таким ошарашенным видом уставился на захлопнувшуюся перед его носом дверь, словно только что лицезрел трехголового разговаривающего дракона.
– Мальчишка! – наконец прошипел он. – Юнец, у которого еще на устах молоко не обсохло. И смеет так со мной разговаривать?!
– Не горячись, – миролюбиво посоветовал ему Далион. – Вспомни себя в его годы. Мальчик превратился в мужчину. И это несколько ударило ему в голову.
– Ударило в голову?! – не выдержав, сорвался на крик Ронни. – Пусть держит свои замашки при себе! Иначе, клянусь именем, мне придется научить его почтительности при общении со старшими. Научить тому, что должен был сделать ты!
– Успокойтесь. – Тингор сделал шаг вперед, вставая между двумя мужчинами и предупреждая возможную ссору. – Потом выясните отношения между собой.

* * *

Высочайшая приняла их в той же комнате, из которой они ушли вечером накануне. Ронни первым делом подтащил кресло к жарко растопленному камину, уселся и протянул руки к огню. Эйра лишь покачала головой при виде такой невоспитанности.
– Прошу прощения, но я никак не могу отогреться после вызова дождя, – хмуро буркнул маг, не оборачиваясь. – До сих пор дрожь бьет.
– Как ты думаешь, это надолго остановит войска императора? – спросила Эйра, зябко накидывая на плечи теплую шаль.
– Если честно, думаю – вообще не остановит, – ответил Ронни. Языки пламени жадно трещали, пытаясь укусить мага за пальцы, но тот совершенно не обращал на это внимания. – Или если остановит – то совсем ненадолго. Максимум на день.
– День… – Эйра встала и прошлась по комнате. – Я предполагала, у меня будет больше времени.
– На что? – поинтересовался имперец.
– Я обдумала твое предложение, Высокий. – Эйра остановилась напротив окна и задумчиво провела пальцем по запотевшему стеклу, вычерчивая какой-то знак. – Я согласна поставить метку богини на одного из твоих спутников. Но я еще не уверена – на какого именно.
– То есть? – Ронни наконец-то отвлекся от созерцания огня и недоуменно посмотрел на Высочайшую. – О чем ты? Только Далион может претендовать на эту роль.
– Правда? – Эйра лукаво взглянула на старшую гончую. – Вот только я в этом не столь уверена, как ты. В этой комнате есть еще один человек, который имеет полное право стать следующим хозяином рода Младшей Богини.
– Если ты обо мне, то я уже отказался от этого, – напряженно бросил Ронни.
– Тебя я имела в виду в последнюю очередь, – несколько грубо перебила его Эйра. Сделала шаг вперед и пальцем поманила Нора. – Мальчик мой, подойди.
Юноша удивленно оглянулся на Далиона. Тот с такой силой сжал подлокотники кресла, что чуть не выломал их. Неужели?.. Неужели безумная старуха передаст свой дар его ученику? Но в таком случае она и впрямь сошла с ума и стала опасной для окружающих. Нору не справиться с благословением Младшей Богини. Он погибнет самой мучительной и страшной смертью из всех, какие только можно представить.
Не дождавшись подсказки от учителя, Нор нерешительно шагнул. И тут же замер, не решаясь подойти ближе.
– Не бойся. – Эйра похлопала по подолу платья, словно подзывая оробевшего щенка. – Я не укушу, честное слово.
Нор вспыхнул от смущения, но послушался. Встал в шаге от Высочайшей и несколько нервно провел потными ладонями по поясу, поправляя его.
– У тебя очень хороший потенциал, мальчик, – проговорила Эйра, беря юношу за руку. – Младшая Богиня забрала всю твою семью. Она не могла не вознаградить тебя щедро за подобное испытание. На уровень твоих сил не повлияла даже поспешная инициация, проведенная, если честно, отвратительно и наперекор многим традициям. Более того, ты сумел приучить перекидыша. На моей памяти это первый случай. И ты не запятнал свою репутацию предательством. Намного логичнее будет, если сила богини перейдет именно к тебе. Ведь именно тебе отведена главная роль в покушении на императора. С перекидышем, снабженным силой Высочайшего, даже императору будет справиться весьма и весьма непросто. Если он вообще справится, конечно.
– Это сумасшествие! – резко оборвал ее Ронни. – Будучи в теле зверя, Нор не сумеет воспользоваться магией!
– Ты в этом так уверен? – Эйра саркастически усмехнулась. – В душе Нора живет очень необычный зверь, который полностью подвластен его воле.
– Ты можешь говорить что угодно, но это останется просто словами, пока мы не убедимся в их справедливости или ошибочности на собственном опыте. – Ронни так порывисто встал, что едва не опрокинул кресло. – Ни ты, ни я никогда не имели дело с перекидышами.
– И в чем проблема? – В темных глазах Эйры заплясало хищное пламя удовольствия. – Полнолуние совсем скоро – через два дня.
– Если мы останемся здесь на это время, то каким образом потом выберемся из осажденного замка? – резонно возразил Ронни. – Наверняка среди людей императора есть специально обученные маги, которые блокируют пространственные перемещения. Поэтому мы не сумеем воспользоваться телепортом.
– Я уже говорила, что в замке имеется подземный ход, – поморщившись, сказала Эйра. – Он выведет вас в безопасное место.
– Вы спорите не о том, – вмешался в разговор Далион. – Будь Нор хоть трижды перекидышем, вопрос совершенно в другом. Сможет ли он совладать с силой богини? Не сожжет ли она его? Вот о чем надо думать. Пока Нор не тянет даже на первый уровень.
– Правда, неприятно, когда такая близкая власть уплывает к другому человеку? – по-своему истолковала замечание старшей гончей Эйра. – Предатель, я готова рискнуть, лишь бы не делать тебя Высочайшим. Нор намного более этого достоин, чем ты. В конечном итоге, все равно мое слово – последнее.
– Ты хочешь во имя сведения былых счетов поставить жизнь Нора на кон? – словно между прочим осведомился Ронни.
– Почему бы и нет? – Эйра пожала плечами. – Ронни, не забывай: я, а не ты или Далион, представляю Младшую Богиню на земле. Мне лучше чем кому бы то ни было известно, чего она ждет от своего нового избранника. Клянусь, когда я принимала данное решение, то не брала в расчет свои обиды или симпатии. Только выгоду для рода. Нор будет лучшим Высочайшим, чем Далион. Но я готова пойти на некоторые уступки. Если окажется, что мальчик не способен контролировать себя в облике зверя, то метка будет поставлена на предателя. Неужели вам настолько противно мое общество, что не желаете провести в моем замке лишних два дня?
– Твое общество тут ни при чем. – Ронни отошел к столу и щедро плеснул себе вина. – Мне не по нраву близость людей императора. Как бы нам не попасть в ловушку. Если нас запрут в замке, то все эти споры окажутся лишенными смысла.
– Вам никто не мешает согласиться с моим выбором прямо сейчас, – вкрадчиво предложила Эйра. – И можете покинуть замок хоть этим вечером.
Ронни и Далион переглянулись. В карих глазах мага бесновались обида, раздражение и еще смутная тень какого-то непонятного чувства. Далион же лишь покорно развел руками, молчаливо говоря – решай сам.
– Где заканчивается твой ход? – наконец с тяжелым вздохом спросил Ронни, видимо, приняв непростое решение.
– В предгорье, – ответила Эйра, опираясь спиной о стену. За все время разговора она ни разу не присела и сейчас сильно устала, но показывать этого не желала. – Выход недалеко от торгового пути, который ведет в империю. Ход очень длинный. Вам придется идти по нему не меньше нескольких дней. Так что, думаю, там, куда он вас выведет, людей императора не будет. Вам не составит труда затеряться на просторах Рокнара.
Ронни покачал головой, явно не удовлетворенный до конца объяснениями Высочайшей. Посмотрел на Нора, который так и застыл посередине комнаты, не зная, что делать дальше.
– Будем надеяться, что этот риск не напрасен, – чуть слышно прошептал маг. – Будем надеяться.

* * *

Далион стоял на крепостной стене и с интересом наблюдал за стараниями товарища. Ливень, вызванный накануне Ронни, прекратился. И Высокому магу никак не удавалось повторить свое заклятие, хотя он мучился уже более часа.
– Да что же это такое?! – наконец, не выдержав, выругался имперец. Сгоряча сплюнул и в изнеможении прислонился к влажной каменной стене. Далион скользнул внимательным взглядом по пальцам Ронни, которые тряслись мелкой постыдной дрожью, и недовольно цокнул языком.
– Хотел бы я на тебя посмотреть, будь ты на моем месте, – огрызнулся тот, поспешно пряча руки под плащ. – Столько энергии угробил, а все зря. Кажется, сбываются мои наихудшие опасения. Дэмиен действительно пригнал сюда своих лучших магов.
– Да я ничего не говорю, – поторопился оправдаться Далион.
– Не говоришь, но думаешь. – Ронни вытер испарину, выступившую на лбу, несмотря на холодную и влажную погоду. Затем подошел к старшей гончей и с любопытством перегнулся через парапет. – Ну что, что-нибудь изменилось?
– А то сам не видишь. – Тот не упустил в свою очередь случая, чтобы поддеть товарища. – Одна белая мгла без единого просвета.
И это было чистой правдой. Вечером того же дня, когда состоялся последний разговор с Эйрой, Тингор за ужином взволнованно обмолвился о том, что с юга ползет нечто непонятное. Это оказался туман, который вился по дну ущелья, словно змея. Белая мгла, направляемая чужой волей, быстро струилась по направлению к замку. Вскоре непроглядный мрак затопил нижние этажи древнего сооружения. Далион опасался, что туман двинется выше, полностью поглотив стены замка, но по непонятной причине этого не произошло. И теперь мгла колыхалась у подножия крепости, скрывая все, что творилось в ущелье под ней. С людьми, которые оказались на нижних этажах в момент наступления тумана, тоже ничего не случилось. Туман по какой-то причине не сумел просочиться в замок. Однако все, кроме воинов, не смеющих оставить свой пост, поспешили перебраться повыше, объясняя это тем, что слишком жутко было глядеть в бойницы, моментально ослепшие. В белой непрозрачной взвеси, окружившей замок, метались какие-то тени, то и дело что-то постукивало и порыкивало. От этих странных звуков волосы на голове вставали дыбом, а кожу продирал мороз.
Далион искренне жалел тех, кому долг службы не позволял оставить ярусы, за стенами которых плескался туман. Он не представлял, как несчастные выдерживали это. Снаружи периодически доносился тонкий свист, который было невыносимо слушать. От него, казалось, даже зубы начинали болеть, а в суставах поселялась невыносимая ломота. Эйре пришлось ввести дежурства для воинов, потому что никто по доброй воле не соглашался оставаться внизу.
Далион своими глазами видел, как возвращалась с караула очередная смена. Закаленные в боях воины выглядели так, словно полгода, не меньше, провели в темнице. Бледные лица, трясущиеся руки, потухшие глаза. Изредка кто-нибудь проводил пальцами по волосам, будто пытаясь снять какую-то невидимую липкую паутину.
Это было скверно, очень скверно. Если туман двинется дальше и поглотит замок, то людям императора даже не придется начинать осаду. Защитники рода Младшей Богини вряд ли долго продержатся против странного колдовства. Скорее, через несколько дней они взмолятся о пощаде и сдадутся на милость победителя.
– О чем задумался? – отрывисто спросил Ронни, зябко кутаясь в плащ и вопросом выдергивая старшую гончую из тяжелых раздумий.
– Об этой гадости, – честно ответил Далион, кивком показав на плещущееся под стенами крепости белое безмолвное море. – Как ты думаешь, что за магию применил Дэмиен?
– Не знаю, – процедил Ронни. – Я в первый раз такое вижу. Даже не слышал никогда ни о чем подобном.
Далион с тяжелым присвистом вздохнул. Его дыхание белым облачком оседало на воротник. Если все пойдет нормально, то им недолго осталось быть здесь. Завтра ночью полнолуние. Завтра Эйра убедится, что Нор не может пользоваться магией, будучи в облике зверя. Это не дано ни одному перекидышу. Значит, уже на следующее утро после этого они отправятся в путь. Если, конечно, Высочайшая не откажется от своих первоначальных намерений.
– Волнуешься, гончая? – Ронни без проблем понял, какие именно мысли сейчас мучили его собеседника. – Боишься, что твой ученик получит власть, предназначенную тебе?
– Нет, – честно ответил Далион. – Боюсь, что он ее не получит. Ронни, ты вправе мне не верить, но я не хочу становиться Высочайшим. Это слишком большая ответственность, которую я пока не готов взвалить на свои плечи.
– Странные слова для старшей гончей. – Маг недовольно поморщился. – Поверь мне, если ты взял на себя смелость распоряжаться несколькими людьми, принимать за них решения и отдавать приказания, то без проблем справишься и с ролью хозяина рода. Суть-то одна и та же, просто изменится количество людей, которые доверили тебе жизни. Я уверен, ты справишься.
– А вот я не так радужно настроен. – Далион машинально поправил перевязь. – Если честно, я несколько устал от ответственности. Надоело. Надоело брать на себя смелость, надоело, что последнее слово за мной. Хочется просто жить. Радоваться каждому восходу и каждому закату. Нянчить своих детей и наслаждаться каждым прожитым днем. Если я стану Высочайшим, то о спокойной жизни придется забыть. Вполне вероятно – навсегда. От власти тоже устаешь.
– Правда? – Ронни скептически хмыкнул. – Честное слово, я впервые о таком слышу. От власти не устаешь никогда. Потому как если не ты повелеваешь, то повелевают тобой. Неужели тебе нравится подчиняться?
Далион ничего не ответил. Он уже пожалел, что начал этот пустой спор. Мужчина и сам был не в силах объяснить, что творилось с ним в последнее время. Будто туман, окутавший замок, что-то изменил в его мировоззрении. Еще день назад он и представить себе не мог, что будет радоваться решению Эйры передать силу Высочайшего другому. На старшую гончую неожиданно обрушилась страшная усталость и опустошенность. Войны, пророчества, знамения – все казалось каким-то надуманным и глупым. Далиона почему-то озадачил один вопрос: что сделал он в своей жизни? Ради чего жил все эти годы? Что он вспомнит в последний момент перед встречей с богами? Как служил Шестому Высочайшему, который оказался его злейшим врагом? Как проводил ночи с женщиной, которую никогда не любил? Как едва не превратил в безымянную рабыню Эвелину, ради улыбки которой сейчас готов умереть?
– Власть – это одиночество, – совсем тихо сказал Далион. – Безмерное и бесконечное. Я не хочу жертвовать своим счастьем во имя призрачного величия, о котором потомки вряд ли вспомнят. Хватит уже, нажертвовался. Разве это так трудно понять?
Ронни внезапно сгорбился и потер озябшие руки.
– Ты говоришь сейчас, как Эльза, – глухо произнес он. – Когда я предлагал ей связать со мной судьбу. Убеждал, что никогда не обижу ее. А она…
Голос мага предательски задрожал и сорвался. Ронни поспешно отвернулся, пряча в ранних вечерних сумерках влажный блеск глаз.
Далиону нестерпимо захотелось подойти к нему и дружески похлопать по плечу. Он знал, что это будет ошибкой. Люди, подобные имперскому магу, никогда не прощают окружающим, которые невольно стали свидетелями их слабостей. Но по-другому поступить в данный момент он просто не мог.
Однако едва Далион сделал шаг к товарищу, как дверь, ведущая на стену, распахнулась, словно от удара ногой.
– Вот вы где! – Тингор, запыхавшись, выскочил на свежий воздух. Остановился, утирая обильно струящийся со лба пот, и кинул: – Мне нужна ваша помощь. Туман… Что-то странное происходит на нижних этажах.

* * *

В полутьме ступеньки узкой винтовой лестницы были почти неразличимы. Далион спускался медленно, пытаясь хоть что-нибудь разглядеть в окружающем липком мраке. Глаза разболелись от постоянного напряжения и слезились. Пальцы правой руки, которыми он вел по стене, чтобы не сбиться с пути, замерзли от непонятного холода.
– Стой!
В замкнутом пространстве негромкий возглас Ронни, шедшего впереди, прозвучал особенно гулко и зловеще. Далион вздрогнул от неожиданности и тут же едва не упал, поскользнувшись на стертой ступеньке.
– Осторожнее! – Ронни словно спиной почувствовал неловкое движение спутника. Но оборачиваться не стал. Лишь тихо проговорил: – Подойди ближе. Что думаешь об этом?
Далион спустился еще на пару шагов. Взглянул поверх мага и замысловато выругался.
Все это время спускаться им помогал небольшой магический шар, который Тингор выделил им из запасов замка. По общему решению брать с собой в рискованное путешествие на нижние этажи факелы сочли неразумным – пламя слишком легко может погаснуть на ветру или от действия влаги. И теперь шар висел, покачиваясь, прямо над молочно-белой пеленой тумана, в котором резко обрывалась лестница.
– Тингор прав, – произнес Далион, задумчиво кусая губы. – Колдовство императора проникло в замок.
– Гениально! – не выдержав, зло фыркнул Ронни. – Сам догадался или подсказал кто?
Далион промолчал. Он уже привык к донельзя неприятной особенности товарища: в опасные или тяжелые моменты изводить спутников мелочными придирками или ехидными замечаниями. Если это помогает ему собраться с мыслями и сосредоточиться – то пусть.
Ронни, не дождавшись ответа, присел на корточки и осторожно опустил ладонь, будто желая погладить пелену. Его пальцы чуть дрогнули, но все же погрузились в нее. Целую минуту было тихо. Имперский маг чего-то ждал, замерев в неудобной позе и словно прислушиваясь к внутренним ощущениям. Затем отдернул руку и с некоторым недоверием осмотрел ее со всех сторон, проверяя, все ли пальцы на месте. Ничего не произошло. Только белесые нити тумана протянулись вслед за рукой мага, словно пытаясь остановить ее. Ронни недовольно сморщился и небрежным движением стряхнул невесомые паутинки.
– Не больно, – констатировал он, то сжимая, то разжимая пальцы. – Не противно. Только… Холодно немного и влажно. Словно в воду окунул.
– Интересно, а дышать там можно? – поинтересовался Далион, с сомнением глядя вниз. – Если нет, то Тингора и Эйру ждет очень неприятный сюрприз. Получается, весь караул погиб.
– Хочешь проверить? – Ронни сделал широкий приглашающий жест. – Прошу, только после тебя!
Далион вспыхнул от издевки, прозвучавшей в голосе мага. Он что, думает, будто его товарищ струсил? Тогда он весьма и весьма ошибается.
– Хорошо. – Далион гордо задрал подбородок и сделал шаг вперед. – Жди здесь.
– Постой, – тут же смягчил свой тон Ронни. – Не горячись. Я ничего дурного или неприятного не имел в виду. Просто… Просто близость этой гадости действует мне на нервы. Не думаю, что нам стоит сейчас разделяться. Лучше давай подумаем вместе.
– Над чем? – Далион с любопытством взглянул на имперца, решив, что тот прав. Вряд ли этот момент можно признать удачным для ссор.
– Почему туман попал в замок именно сейчас? – Ронни поднялся чуть выше и сел прямо на ступеньку. Влажное белое марево теперь колыхалось прямо под его сапогами. – Почему не раньше, когда на нижних этажах было много народа? С того момента, как эта гадость проникла сюда, снизу еще никто не вернулся. Почему? Караул или без сознания, или мертв. В любом случае, Эйра потеряла около двух десятков воинов. Эта потеря, конечно, чувствительна, но не фатальна. Получается, нам дали возможность вывести людей из-под удара. Опять-таки, почему? Для Дэмиена это в высшей степени невыгодно.
– Быть может, туман просто не мог попасть в замок раньше? – предположил Далион, наблюдая, как кромка марева медленно ползет вверх. Или ему это только кажется?
– Не думаю, – Ронни отрицательно качнул головой. – Тогда почему попал сейчас? Нет, тут что-то другое. Еще бы понять – что именно.
Маг надолго замолчал, невидящим взглядом уставившись перед собой. А край белой мглы через некоторое время жадно лизнул подошву его сапог. Далион чуть слышно огорченно цокнул языком. Значит, не показалось. Эта непонятная гадость в самом деле ползет вверх. Если дело так дальше пойдет, то скоро она затопит всю крепость.
– Ронни, – позвал он. – Туман…
– Я вижу, – сухо ответил тот, брезгливо поджимая ноги и перебираясь на ступеньку выше. – Скверно, очень скверно. Мы рискуем проиграть, так и не вступив в битву. А знаешь, что самое поганое?
– Что?
– То, что подземный ход теперь недосягаем. – Ронни криво ухмыльнулся и погрозил кому-то невидимому кулаком. – У-у-у, дурная старуха! Вам ничего не грозит. Вы никак не рискуете, задержавшись здесь на день-другой. Пусть только попробует повторить мне это в лицо! Хоть она и женщина, но кулаки так и чешутся.
Далион с тяжким стоном откинулся на влажную стену, от которой исходил промозглый холод. Какой смысл сейчас ругаться и сыпать проклятиями? Надо придумать, как выкручиваться.
– Ну да ладно. – Ронни встал и зачем-то поправил перевязь. – Там разберемся.
С этими словами он шагнул вперед, словно не заметив, что сразу же утонул в тумане по колено.
– Что ты задумал? – Далион встревожено покачнулся вперед, но тут же замер.
– Неужели непонятно? – Ронни вновь раздраженно поправил перевязь. – Мы застряли в этом замке. Если не разберемся с туманом, то погибнем. А для этого надо проверить, что творится на нижних этажах.
– Это безумие! – Далион до боли в костяшках сжал рукоять меча. – Если туман убивает, то мы просто умрем, ничего не поняв. Не лучше ли вернуться и попробовать разобраться с этим вместе с Высочайшей?
– Не лучше. – Ронни шагнул еще. Теперь белая мгла уже плескалась на уровне его груди. – Эйра беспомощна против этой магии. Мы можем сколько угодно долго спорить, что предпринять. Но итог будет один – туман поглотит нас. Поэтому я предлагаю ускорить развитие событий.
– Постой! – взмолился Далион. – Неужели ничего нельзя придумать? Вдруг какое-нибудь заклятие нейтрализует туман?
– Какое? – скептически вопросил Ронни. – Эйра перепробовала все. Мои способности тоже бесполезны в данном случае. Ну же, самый умный наш. Предложи какой-нибудь гениальный план.
Далион горько скривил уголки губ. Неужели имперец прав, и они бессильны против колдовства императора? Но этого не может быть! Выход всегда есть.
– В общем, жди меня здесь. – Ронни, не дождавшись возражений, с нескрываемой опаской посмотрел на мглу, которая за время недолгого разговора подобралась совсем близко к его горлу. – Если не вернусь…
– Ну уж нет! – Далион фыркнул и перепрыгнул сразу две ступеньки. – Мы пойдем вместе. У двоих магов больше шансов справиться.
Ронни иронично изогнул бровь. Однако на какой-то краткий миг старшей гончей показалось, будто в его глазах мелькнула затаенная радость. Маг кивнул и скрылся с головой в непрозрачном мареве. Далион замешкался, с ужасом ожидая услышать стук упавшего тела. Если в тумане, в самом деле, нельзя дышать, то имперцу долго не протянуть. Возможно, он успеет его тогда вытащить.
Но время шло, а ничего не происходило. Тогда Далион набрал полную грудь воздуха и сам нырнул вслед за товарищем.
Сначала ему показалось, будто он с головой угодил в омут. Непрозрачное ничто окружило его, холодными тисками сжало грудь, моментально напитало влагой волосы. Но почти сразу неприятные ощущения пропали. Теперь Далиону даже нравились невесомые объятия белой взвеси. Казалось, словно его кто-то ласкал. Осторожно, чуть касаясь. Ушло и первое впечатление непрозрачности тумана. Где-то далеко внизу что-то светилось.
«Наверное, это магический огонек Ронни, – резонно предположил Далион. – Без воздуха он бы точно тут так долго не продержался».
Решив так, он с опаской вздохнул. Замер, прислушиваясь к внутренним ощущениям. А затем, неожиданно даже для себя, во весь голос расхохотался, представив, как, должно быть, смешно выглядит сейчас со стороны: глаза круглые от ужаса, пальцы словно приросли к рукояти меча, по лбу обильно струится пот, смешанный с влагой. Позор, да и только.
Вопреки его ожиданиям, воздух оказался вполне пригодным для дыхания. По крайней мере, падать и биться в судорогах его тело не спешило, что уже радовало. Поэтому Далион вздохнул еще раз и поспешил вниз, стремясь догнать имперца и перепрыгивая через несколько ступеней за раз.
Отблеск магического огня маячил неподалеку, но никак не хотел приближаться. Он словно издевался над старшей гончей, держась строго на определенном расстоянии. Далион в своем желании настичь Ронни не заметил, как пробежал несколько пролетов, и кубарем влетел через раскрытую дверь на очередной этаж. Там остановился, растерянно моргая и оглядываясь по сторонам. Светлячок, словно издеваясь над ним, вновь замер чуть поодаль. Поэтому Далион окликнул нетерпеливого спутника, надеясь, что тот подождет его.
– Ронни!
Звуки вязли в густой пелене. Далион сам едва расслышал себя. Стало тяжело дышать. Словно туман, разгневанный таким нарушением тишины и порядка, вновь сжал грудь в тиски.
– Ронни!
На этот раз получилось еще хуже. Простое имя умерло, так и не сорвавшись с губ. А Далион закашлялся, пытаясь избавиться от сильнейшего першения в горле.
– Не ори так, – неожиданно раздалось прямо у него под ухом. – Иначе рискуешь задохнуться.
Далион вздрогнул от неожиданности и обернулся. Изо всех сил напряг зрение, пытаясь разглядеть что-нибудь во влажном сумраке, и облегченно выдохнул, увидев совсем рядом товарища.
– Куда ты пропал? – с некоторой претензией спросил он. – Я чуть шею не сломал, пытаясь догнать тебя на лестнице.
– Вообще-то ты едва не снес меня по дороге. – Ронни пожал плечами. – Так мчался, что мне ничего не оставалось, как самому побежать вниз. Вряд ли бы мы разминулись на лестнице.
– Мог бы крикнуть, – обескуражено протянул Далион.
– Я кричал. – Ронни криво усмехнулся. – После чего испытал массу непередаваемых ощущений. Кажется, туману не нравится, когда шумят.
Старшая гончая посмотрел на магический огонек, послушно замерший около плеча имперца. Его свет был не способен справиться с серой мглой, поэтому казалось, будто около мага на фоне сумрака расплывается неаккуратная светлая клякса. Затем Далион перевел взгляд на неяркое пятнышко, за которым он так настойчиво гнался. Непонятный светлячок послушно маячил неподалеку, словно дожидаясь, когда гончая закончит разговор и опять последует за ним. Если это – не огонь Ронни, то что тогда?
– Я думал, что следую за тобой, – медленно протянул Далион. – Потому что передо мной светил этот шар. Не понимаю…
– Какой шар? – Ронни насторожился и завертел головой, оглядываясь. – Я ничего не вижу.
– Как не видишь? – искренне удивился Далион. Имперец сейчас смотрел как раз в ту сторону, где сквозь туман пробивалось тусклое свечение. – Прямо перед тобой.
– Занятно, – процедил Ронни, щурясь и пытаясь понять, о чем говорит старшая гончая. – Очень занятно. Но я в самом деле ничего не вижу. Почему?
Здраво рассудив, что вопрос имперца является риторическим, Далион лишь пожал плечами.
– Вот что, – приняв какое-то решение, распорядился Ронни. – Следуй за этим шаром. Только осторожнее.
– А ты?
– Я отправлюсь сразу за тобой. – Имперец с негромким шорохом обнажил меч. – Все равно я не понимаю, куда идти. Заодно прикрою твою спину.
Далион с сомнением хмыкнул. Странно это как-то. Уж не собирается ли Ронни использовать его в качестве своеобразного щита?
Невольное опасение мелькнуло и сразу же пропало. Неяркий золотистый свет манил к себе. Чем дольше Далион стоял на одном месте, тем тяжелее ему было совладать с собой. Ноги сами просились вперед. Светлячок притягивал все сильнее и сильнее, хотелось наконец-то поймать его, прижать к груди и погладить. Наверное, он очень приятный на ощупь. Вполне возможно – пушистый и теплый, как крошечный зверек. Иначе почему так хочется смотреть и смотреть на него, не отводя глаз.
Далион шагнул вперед, уже не слыша – говорил ли еще что-нибудь Ронни или нет. Белесые нити тумана липли к лицу, путались в волосах. Но теперь это не раздражало мужчину. Напротив – даже нравилось. Вернулось былое наслаждение от чуть ощутимых прикосновений белой мглы к разгоряченной коже, которое маг спугнул своим разговором. Далион словно не шел, а плыл над полом, чуть касаясь его ногами. Наверное, если раскинуть руки и рухнуть навзничь, то не упадешь, а воспаришь над грешной землей. Только… Только делать это в замке не было никакого желания. Что интересного тут увидишь? Лишь грязный заплеванный каменный пол. То ли дело полететь над крепостью. Взмыть к облакам, сделать широкий круг, а потом вернуться. Промчаться над океаном, касаясь кончиками пальцев седых от пены гребешков волн. Немного отдохнуть на самой высокой скальной верхушке, и вновь в путь.
«Я ведь так смогу долететь до самого императорского дворца! – внезапно пришла простая мысль. – Без проблем миновать охрану и выкрасть Эвелину прямо из-под носа Дэмиена!»
С каждым шагом золотистое сияние перед глазами Далиона разгоралось все сильнее и сильнее. Нет, свет не стал обжигающим. Старшей гончей и в голову не пришло прикрыть лицо рукой, спасаясь от возможного ослепления. Напротив, он ускорил свое движение по пустынному коридору замка и теперь почти бежал, совершенно позабыв о Ронни. Все его мысли, все надежды и стремления были связаны только с одним: как можно быстрее добраться до источника света. Прижать его к груди. А затем выбраться на свежий воздух и полететь. Далион почему-то совершенно не сомневался, что сумеет так поступить. Ему казалось, что он сейчас всемогущий. Стоит только пальцами щелкнуть, как любое его желание тотчас же исполнится. Лишь бы сжать в своих руках загадочный шар света. Тогда – абсолютно верно – он станет равным богам!
В лицо ударил порыв свежего воздуха. Далион наткнулся на какую-то невысокую преграду, закрывающую ему путь дальше, слепо зашарил руками перед собой и совсем уже собрался перепрыгнуть ее – как же, ведь такая долгожданная цель находилась рядом. Осталось сделать один только шаг…
– Все понятно, – неожиданно донеслось из окружающей мглы. Далион растерянно моргнул, не понимая, почему голос кажется ему смутно знакомым. И тут же с болезненным вздохом осел на пол, получив увесистый удар рукоятью меча по затылку.

* * *

Далион хмуро сидел прямо на холодном полу и осторожно ощупывал внушительную шишку, образовавшуюся после удара Ронни. Шишка угрожающе вспухала под его пальцами, отзываясь болезненными уколами на каждое неосторожное прикосновение.
– Ну как? – Ронни присел на корточки рядом с товарищем и сочувственно протянул ему влажный платок. – На, приложи. Лучше станет.
– Да уж, силы ты явно не пожалел, – кисло заметил Далион, с негромким вздохом прикладывая холодную примочку к голове.
– Я опасался, что если ударю слабее, то не сумею тебя остановить, и ты выпрыгнешь из окна. – Ронни пожал плечами. – Права на ошибку у меня просто не было.
Далион устало потер виски, в которых разлилась свинцовая тяжесть. Да, стыдно признавать, но имперец только что спас ему жизнь. Уберег от бессмысленной смерти на камнях под крепостью рода Младшей Богини.
– Что это было? – спросил он. – И почему не подействовало на тебя?
– Что было? – Ронни неприятно хрустнул пальцами. – Трудно сказать. Я и сам не понял точно. По-моему, какое-то манящее заклинание. Если честно, я с таким видом магии сталкивался очень и очень редко. Ты, наверное, тоже. Вот и не сумел почувствовать опасности вовремя. Да еще этот туман. Полагаю, в него добавили какие-то чары, которые усыпляют бдительность и делают из человека восторженного идиота. Уж прости, Далион, но я едва не лопнул от хохота, когда ты вприпрыжку бежал по этажу с воплями о том, как здорово парить в небесах.
– Я все это говорил вслух? – Густая краска стыда ударила старшей гончей в лицо. Сразу же стало жарко дышать.
– Говорил, – жестокосердно подтвердил Ронни. – Можно сказать, даже орал во всю глотку. Удивляюсь, почему туман тебя не задушил после такого шума в своих объятиях. Думаю, из тебя бы вышел отличный стихоплет. Уж больно красиво выражался.
– Хватит! – взмолился Далион. – Прекрати! Я был не в себе!
– Я заметил. – Ронни помолчал немного, потом милостиво смягчил тон. – Ладно, проехали. Главное, я не дал тебе наделать глупостей. Как видишь, боль неплохо нейтрализует это заклинание.
– Значит, караул погиб. – Далион печально вздохнул. – Глупо. Неужели они сами повыпрыгивали из окон?
– Выходит, что так. – Ронни встал и выглянул в окно, пытаясь разглядеть что-то под толстым слоем тумана. – Жаль, не видно ничего. Хотя, может, оно и к лучшему. С учетом того, что это единственное более-менее большое окно на этаже. Во все остальные лишь мышь протиснется, да и то бока при этом обдерет.
– А почему ты не попал под действие этой магии? – с подозрением осведомился Далион, отбрасывая нагревшуюся тряпку в сторону.
– Хороший вопрос. – Ронни задумчиво почесал нос. – Думаю, потому что я из рода Старшего Бога. А ты принадлежишь к стихии огня. Видимо, заклинание было настроено таким образом, чтобы вывести из строя людей Эйры.
– Не понимаю, – глухо признался Далион. Со стоном потер пылающий лоб, пытаясь сосредоточиться. – К чему такие трудности? Зачем дополнительно усложнять заклинание, ставя на него ограничения? И причем тут туман? Манящие чары невидимы. Их невозможно обнаружить при помощи зрения. Это во-первых. Во-вторых, мне вряд ли бы помогло, если бы я увидел подоконник и далекую землю под окнами. Напротив – скорее, прыгнул бы еще охотнее. Я ведь тогда был полностью убежден в том, что умею летать.
Ронни нахмурился, обдумывая слова гончей. Затем неожиданно расцвел в довольной улыбке.
– Надо же, – совсем тихо прошептал он. – Кажется, удар по голове пошел тебе на пользу. Ты стал мыслить на редкость здраво и логически.
Далион изумленно вздернул брови, дожидаясь объяснения внезапной похвалы со стороны имперца. Но тот уже творил какое-то колдовство. Тонкие пальцы мага так и летали в воздухе, выплетая замысловатый узор. Туман в тех местах, где его разрывали быстрые взмахи Ронни, начинал светиться призрачным голубоватым светом. Далион сощурился, пытаясь понять замысел товарища. Рисунок заклинания был ему совершенно неизвестен. К стихии огня это колдовство точно не относилось.
Тончайшая паутина из синих магических нитей повисла перед мужчинами, ширясь с каждым жестом Ронни. Наконец он в последний раз взмахнул рукой и замер, любуясь получившимся сложным кружевом.
– Что это? – с любопытством спросил Далион. – Надстихийное колдовство?
– Нет. – Ронни показал в широкой ухмылке все свои зубы. – Самое что ни на есть стихийное. Кое-кто забыл, что магия воды изначально имеет в своей природе нечто манящее. И сейчас этот кое-кто сам придет в приготовленную западню.
Далион нахмурился, недоумевая от загадочных слов мага. Уж не сошел ли тот с ума под воздействием странного тумана? Быть может, они ошиблись, и на самом деле белая мгла сейчас медленно убивает их тела и души?
Однако сказать или сделать что-либо он не успел, поскольку Ронни повелительно ткнул в паутину пальцем и что-то прошептал. Тотчас же невесомое кружевное плетение вспыхнуло и заиграло огнями, переливаясь всеми цветами радуги. Далион приглушенно выдохнул и зажмурился, не в силах терпеть рядом такое буйство красок. Глазам стало больно от устроенного Ронни представления.
– Ну-с, маленькая вредная муха, все готово для встречи с вами, – прошептал что-то совсем непонятное маг. – Не заставляйте меня ждать.
«Точно, сошел с ума, – опасливо подумал Далион, следя за имперцем сквозь растопыренные пальцы. – Надеюсь, в драку со мной не полезет?»
Однако Ронни даже не думал обращать на своего спутника внимание. Он удобно устроился перед паутиной, облокотившись на стену и нервно теребя перевязь с оружием. Невольно чувства мага передались и Далиону. Тот в свою очередь встал и прислонился к холодному подоконнику, до боли в костяшках сжав рукоять меча.
Время шло, но никто не спешил на встречу с двумя мужчинами. Старшая гончая едва ли не приплясывал от нетерпения, не в силах спокойно устоять на месте. Чего ждет Ронни? Вдруг под прикрытием тумана к ним сейчас подкрадываются воины императора? Ведь активированное заклинание прямо указывало на их месторасположение.
– Да тихо ты! – почти не разжимая губ, наконец раздраженно обронил имперец. – Не вспугни ее!
«Кого?» – чуть не спросил Далион и тут же прикусил язык, краем глаза увидев в дальнем конце коридора какую-то непонятную тень. Чей-то силуэт проступал через туман темным неоформленным пятном.
Ронни, проследив за взглядом товарища, настороженно выпрямился.
Размытая клякса чьей-то фигуры нерешительно покачнулась вперед. Остановилась, пораженная переливами огромной радужной паутины, но тут же поспешила к окну. И со всего размаха угодила прямо в центр изящного кружева чужого колдовства. Взметнулись вверх крошечные капельки влаги, украшавшие ловчие нити, словно бриллианты. Кто-то отчаянно забился в объятиях чар, пытаясь выбраться. Но кто – Далион никак не мог понять. Все вокруг так же тонуло в белой непрозрачной мгле, к которой добавились мельтешащие всполохи заклинания, сопротивляющиеся попыткам разорвать его.
– Спокойнее, – довольно проговорил Ронни, делая шаг вперед. – Попалась птичка. Теперь никуда не денешься.
Между пальцев мага засветилась быстро формирующаяся сиреневая сфера.
– Что ты делаешь? – свистящим шепотом поинтересовался Далион, пытаясь разглядеть, кто же так неосторожно попался в ловушку.
– Это аркан послушания, – нарочито громко ответил имперец, обращаясь прежде всего к пленнику. – И кто-то рискует на очень долгий срок попасть под его воздействие, если не утихомирится немедленно. Крайне неприятная штука. Вызывает сильнейший болевой спазм. Говорят, многие не выдерживают и сходят с ума. Даже не дожидаясь, когда их временный хозяин перейдет непосредственно к допросу.
Паутинный кокон дернулся в последний раз и замер. Видимо, слова мага были услышаны. Ронни холодно улыбнулся, но тушить заклинание пока не стал. Оно так и танцевало на его ладони, в любой миг готовое ринуться вперед.
– Ну что, поговорим нормально? – спросил маг. – Если освобожу – глупостей делать не станешь?
– Нет, – хрипло донеслось из западни.
Ронни прищелкнул пальцами, и кружево манящих чар само по себе истончилось в воздухе, будто его никогда и не было, а потом и вовсе пропало. Лишь несколько нитей осталось на запястьях и лодыжках пленника как некая гарантия того, что он не сбежит. Это произошло так быстро, что жертва рухнула на каменный пол с внушительной высоты. Тихо ойкнула, видимо, разбив колени и локти в результате неудачного падения.
– Больше света, – приказал имперец магическому огню, плавающему над его головой. Тот послушно вспыхнул, немного рассеивая клубы тумана. Глаза Далиона изумленно расширились, когда он увидел, кто именно стал их добычей.
Совсем юная светловолосая девчонка в драной кожаной куртке, явно с чужого плеча, и грязных штанах сидела на полу, не делая ни малейшей попытки подняться. На ее щеках блестели слезы – видимо, она серьезно ушиблась. Однако незнакомка упрямо тряхнула головой, пряча влажный блеск глаз под длинной растрепанной челкой. Дернулась, пытаясь освободиться из плена паутины, но тут же тихо вскрикнула, когда нити до крови впились в нежную кожу.
– Будешь трепыхаться – рискуешь остаться без кистей или ступней, – предупредил ее Ронни. – Заклинание настроено таким образом, что сжимается при сопротивлении. Понятно?
Пленница кивнула. В ее голубых глазах заплескался ужас. Но она лишь закусила губу и с молчаливым вызовом вздернула подбородок.
– В таком случае продолжим. Ты кто и как зовут? – В голосе Ронни не прозвучало ни малейшего удивления, будто он предполагал, что его добычей станет девушка.
– Мия, магичка императорского рода, – произнесла девушка, опасливо косясь на сиреневое пламя аркана послушания в руках Ронни.
– Полагаю, первого уровня силы, – утвердительным тоном продолжил тот допрос. – И специализация – манящие чары.
– И маскирующие, – поправила Мия. Несколько горделивым кивком указала на затопленный в тумане этаж. – Это моих рук дело.
– Тем хуже для тебя, – зловеще протянул имперец, тем самым мигом стерев улыбку с лица пленницы. – Кто еще в замке из Пятого рода имеется? Или тебя одну на столь опасное задание пустили?
– А почему бы и нет? – мигом ощетинилась девушка. – Что, малая еще? Да я одна весь замок захвачу! Пусть узнают, что я умею на самом деле. А то только и делают, что шпыняют не по делу. «Мия, брысь посуду мыть». «Мия, не крутись под ногами». Тьфу!
Пленница гневно сплюнула и задрала подбородок, с вызовом глядя прямо в глаза Ронни. Тот в ответ насмешливо хмыкнул.
– И ты в одиночку придумала и провернула все это? – спросил он. – Как ты попала в замок?
– Молча, – огрызнулась девушка и кулаком вытерла нос, размазывая по лицу грязные разводы.
Ронни лениво изогнул бровь и подбросил на руке сиреневый шар. Некоторое время ничего не говорил. Просто смотрел на пленницу. Мия сначала хорохорилась, гневно кривила губы. Но совсем скоро смутилась и растерялась.
– Если ты заставишь меня еще раз повторить вопрос, то сильно пожалеешь об этом, – размеренно проговорил он. Далион не знал, что увидела девушка в глазах Ронни, но она почему-то стремительно побледнела и робко кивнула, показывая, что слова имперца услышаны.
– Я просто постучалась, – испуганно затараторила она. – Туман позволил мне добраться до них незамеченной. Этим глупцам надо было нашинковать меня стрелами, но на карауле стоял какой-то юнец. Он открыл дверь. А может, уже наглотался к тому моменту тумана. Или слишком пристально глядел во мглу за окнами. У этого тумана есть особенность: в него нельзя смотреть долго. И дышать им. Иначе ты станешь чрезмерно доверчивым.
– Почему ты не напустила тумана сразу внутрь крепости? – полюбопытствовал Ронни. – Это же так логично и намного безопасней. Глупо давать врагу возможность подготовиться к нападению.
– У меня не хватило сил, – совсем тихо призналась Мия. – У меня не первый уровень. Всего третий. Меня вообще не хотели брать сюда. Но потом передумали из-за редкой специализации.
– Третий? – Ронни поморщился. – Чем же думали твои командиры, когда позволили активировать заклинание? Они должны были понимать, что ты не справишься.
– Я сама, – еще тише выдохнула девушка. – Без спроса. Это был такой замечательный план! Я думала, что справлюсь. Но…
Голос Мии дрогнул и затих. А Ронни недовольно покачал головой и без малейшего сочувствия заметил:
– Если бы нечто подобное сотворил кто-нибудь из моего рода – я бы приказал его казнить. Или собственноручно бы выпорол до полусмерти. Ты ведь сорвала им наступление. Полагаю, твоих сил не хватило и на защиту императорских войск от действия тумана. Так?
– Да.
Две крупные слезинки выкатились из глаз девушки. Она шмыгнула носом и продолжила:
– Когда… Когда я поняла, что натворила, то сразу же бежала. Иначе меня бы вздернули на ближайшем дереве. Благо, из-за тумана воцарилась такая неразбериха, что это не составило труда.
– Почему ты не сняла заклятие? – сухо осведомился Ронни. – Это самый логичный шаг – ликвидировать все последствия своей глупости самостоятельно.
– Но тогда меня бы все равно казнили, – резонно возразила Мия. – Или сотворили бы что похуже. В Пятом роду не прощают подобных промахов. Поэтому я решила, что сама завоюю крепость! Кину ее к ногам императора! И тогда он простит меня. Победителей не судят.
– А почему туман медленно поднимается вверх? – влез со своими вопросами Далион. – И почему он сразу не проник в замок?
– Потому что я была за его пределами, – пояснила Мия. – Распространение тумана зависит от местоположения мага, его вызвавшего. Честно говоря, я сама еще плохо разобралась во всем этом. Например, я была уверена, что туман сразу проникнет в крепость. Это бы решило множество проблем для меня. Но пришлось самой сюда идти.
– Дура, – жестокосердно резюмировал имперец. – Настоящий идиотизм – отправляться сюда в одиночку в надежде победить Высочайшую.
– Но ведь мне это почти удалось! – уязвлено воскликнула Мия. – Если бы не эта случайность…
– Случайность, значит… – Ронни неприятно оскалился. – Деточка, а ты хоть представляешь, сколько людей убила своими руками? Сколько их обезображенных тел сейчас валяется под окнами замка?
– Это война, – самоуверенно ответила Мия. – Мы пришли сюда, чтобы осадить замок. В любом сражении есть жертвы. Да, жаль, конечно, но ничего не поделаешь.
– В таком случае я заставлю тебя посмотреть в глаза родственникам тех, кого ты убила, – холодно произнес Ронни. – И повторить то, что ты только что сказала мне.
Девушка криво ухмыльнулась, явно не поверив угрозе мага. Или не сочтя ее достаточно страшной.
– Что будем делать? – полюбопытствовал Далион, рассудив, что своеобразный допрос закончен.
– Что делать? – переспросил Ронни и задумчиво потер подбородок. – Вариантов не так уж и много. Самый логичный поступок – убить девчонку прямо здесь. Полагаю, туман, как и большинство обычных заклинаний, рассеется после смерти того, кто его вызвал.
Мия испуганно вздрогнула и умоляюще взглянула на старшую гончую, видимо, решив, что Далион более мягкосердечен, чем его товарищ. Но тот лишь равнодушно усмехнулся, подыгрывая имперцу. Нет уж, девочка, раз захотела поучаствовать во взрослых играх, то будь любезна почувствовать на своей шкуре, к чему это может привести.
Выдержав драматическую паузу и сполна насладившись отчаянием, плескавшимся в глазах пленницы, Ронни милостиво продолжил:
– Но думаю, пока не стоит так поступать. Мы всегда успеем ее убить. Девчонка может быть полезна нам. Она наверняка знает многое о том, кого именно Дэмиен послал на усмирение рода Младшей Богини. Это во-первых. А во-вторых, полагаю, воины императора сейчас испытывают те же трудности, что и мы. Даже большие, поскольку мы уже знаем, с чем имеем дело.
– И? – поторопил имперца Далион, когда тот надолго замолчал. – Берем ее наверх?
– Да, – кивнул Ронни. – Пусть Высочайшая разбирается.
Мия болезненно охнула, когда маг одним рывком поставил ее на ноги. Но вырываться поостереглась, памятуя, какие опасные путы сковывали ее движения. Спустя несколько мгновений в коридоре никого не осталось. Лишь туман, который, казалось, сгустился после пленения своей хозяйки.

* * *

Высочайшая Эйра, хозяйка рода Младшей Богини, сидела в глубоком мягком кресле и холодно смотрела на девушку, которую бросили перед нею на колени. За спиной у Мии стоял хмурый Тингор, который ни на миг не разжимал пальцы на рукояти меча. Ронни и Далион удобно расположились чуть поодаль, отогреваясь после влажного тумана горячим вином со специями.
– Значит, из-за этой мелюзги я потеряла целый караул? – наконец прервала затянувшуюся паузу Эйра.
– Я не мелюзга, – обескураженно попыталась возразить пленница.
– Молчать!
Резкий окрик Высочайшей больно ударил по ушам. Далион едва не поперхнулся вином и с невольным уважением посмотрел на хозяйку рода. Да, не хотел бы он сейчас оказаться на месте Мии, совсем не хотел бы.
Девушка вздрогнула и испуганно сжалась, словно ожидая пощечины. Но Эйра даже не пошевелилась, лишь расправила складки на платье и намного тише продолжила:
– Ты сейчас не в том положении, чтобы пререкаться. Я спрашиваю – ты отвечаешь. И никак иначе. Понятно?
– Да, – глухо буркнула Мия, разглядывая под собой пол и не смея поднять глаза на Высочайшую.
– Так это ты убила моих людей?
– Я не убивала! – вскинулась пленница, но тут же поникла под пристальным немигающим взглядом Эйры. – Ну… Я просто создала заклинание. Они сами выпрыгнули из окна.
– Создала заклинание, значит, – повторила Высочайшая. – То есть, когда ты его произносила, то не предполагала, что оно приведет к смерти людей?
– Это же война, – чуть слышно прошептала Мия. – Мы сражаемся против вас. В любой войне погибают люди. Это такой закон бытия.
– В таком случае я имею полное право казнить тебя, – мягко проговорила Высочайшая. – Поверь, я сумею сделать так, чтобы твоя смерть была очень долгой и очень мучительной. И ничего личного. Просто закон бытия.
Мия так сильно побледнела, что Далион всерьез обеспокоился – не собирается ли она упасть в обморок. Даже Тингор шагнул вперед, чтобы в случае чего подхватить девушку. Но та уже упрямо вздернула подбородок и с явным усилием ответила:
– Так убейте меня! Чего зря воду в ступе толочь? Давайте покончим с этим делом раз и навсегда. Я и так уже все рассказала.
– Не все, – небрежно обронил Ронни. – Девчонка, возможно, что-нибудь знает о расположении войск.
– Знать-то она знает, но сумеет ли рассказать? – возразила Эйра. – Нет, разговорить мы ее наверняка сумеем. Но такая молодая девица вряд ли понимает, что видит перед собой. Подумаешь, люди стоят. А где и сколько их стоит – запомнить не удосужилась. Если только…
– Если только не взглянуть на войско императора ее глазами, – любезно завершил фразу Высочайшей имперец. – Все, что надо сделать, – выпить ее память. И выбранный тобой человек в мельчайших подробностях разглядит войско, которое осаждает твой замок.
– Вы что?! – Мия аж подавилась словами, когда услышала, как спокойно при ней обсуждают ее дальнейшую судьбу. – Как это – выпить память? Я не хочу! Это ведь значит, что я все забуду!
– Неужели в твоем прошлом было что-нибудь интересное? – поинтересовался Ронни и тут же продолжил, не дожидаясь ответа: – В любом случае, однажды ты уже проходила через нечто подобное. Разве при вступлении в императорский род ты не участвовала в ритуале очищения?
– Участвовала. – Мия смущенно зарделась после замечания мага. – Но… Но что со мной будет дальше? Я ведь все забуду. Мне придется начинать свое обучение заново.
– Ты слишком торопишься в своих рассуждениях, девочка, – прошелестела Эйра. – С чего вдруг ты решила, что после того, как твою память выпьют, ты избежишь казни?
Пленница закусила губу. С такой тоской посмотрела в окно, за которым уже начали сгущаться ранние сумерки, что у Далиона невольно защемило сердце. Боги, она ведь совсем девчонка. Даже младше Эвелины. И кто только отправил ее в поход против рода Младшей Богини?
– Я буду сопротивляться, – чуть слышно предупредила Мия. – Вам придется сильно потрудиться, чтобы провести ритуал.
– Сопротивляйся, сколько влезет, – сухо обронил Ронни, вставая и подходя ближе. – Тебе же хуже будет. Лишь увеличишь свои страдания. Этот ритуал и так… весьма неприятная вещь.
– Ты проведешь или я? – деловитым тоном осведомилась Эйра, привычным жестом засучивая длинные рукава теплого шерстяного платья.
– Да без разницы. – Ронни пожал плечами. – Вряд ли с девчонкой возникнут проблемы. Выбери лучше человека, на кого следует перекинуть ее воспоминания о войске. Мне эти знания все равно вряд ли понадобятся.
Высочайшая задумчиво потерла лоб. Затем прищелкнула пальцами, подзывая Тингора.
– На него, – произнесла она. – Именно он отвечает за оборону замка. Ему будет чрезвычайно полезно увидеть противника воочию.
Воин нерешительно кашлянул. Затем гулко сглотнул и нарочито равнодушным тоном спросил:
– А я что, тоже потеряю память?
После чего сразу же залился багровым румянцем стыда, словно опасаясь, что его сочтут за труса.
– Нет, что ты, друг мой. – Эйра хрипло рассмеялась и с трудом поднялась со своего места. Высохшей рукой, покрытой пигментными пятнами, тяжело ухватилась за спинку кресла и ласково посмотрела на воина. – Твоя память и твой опыт слишком нужны и важны для меня. Ты просто увидишь, что творится под стенами нашего замка, глазами этой девчонки. На краткий миг побываешь в ее шкуре. А потом вновь вернешься ко мне.
– Да что же это такое? – Мия, поняв, что в комнате никто не шутил по поводу ее дальнейшей судьбы, залилась мертвенной белизной. Попятилась назад, но вынужденно остановилась, когда Ронни небрежно дернул за обрывок паутины, которая все еще связывала ее запястья. – Я не хочу! Я не хочу умирать так – не помня даже собственного имени! Это же отвратительно!
– Любая смерть отвратительна. – Ронни холодно усмехнулся. – По-твоему, погибнуть под стенами родного замка не от рук врага, а от глупого падения – более достойная участь? И потом, тебе не привыкать забывать свое имя и прошлое. Один раз император уже выпил твою память.
– Так кто проведет ритуал? – Эйра раздраженно прервала мага. – Ты или я?
– Я, – после секундного замешательства принял решение Ронни. – Тебе еще сегодня вечером на одного из моих спутников метку богини ставить.
Высочайшая кисло поморщилась. Она вряд ли испытывала восторг от предстоящего вскоре обряда, на проведение которого ее почти заставили согласиться, но отказаться от него не могла при всем желании.
– Мне выйти? – спросил Далион, пятясь к двери. Нет, ему не было жаль пленницу. В конце концов, она прекрасно знала, на что шла. Но все же мужчине не хотелось присутствовать при ритуале. Мия казалась слишком молодой и наивной. Поэтому сердце у старшей гончей невольно сжималось от жалости. Ребенок, настоящий ребенок. Зачем же ты полезла в жестокие игры взрослых?
– Останься, – не оборачиваясь, кинул ему Ронни. – Так, на всякий случай.
Далион вздохнул и отошел в дальний угол комнаты. Там опустился на неудобный шаткий стул и принялся ожидать окончания этого затянувшегося допроса.
Мия сейчас напоминала ему маленького дикого зверька. Взгляд исподлобья, того и гляди – кинется, зубами и ногтями пытаясь пробиться к свободе.
– Дернешься – нос сломаю, – лениво предупредил Ронни. Далион не мог видеть сейчас выражение его лица, поскольку маг стоял к нему спиной. Зато он заметил, как Мия чуть ли не заскулила от ужаса после этой угрозы.
– Что мне делать? – спросил Тингор, старательно отводя глаза от маленькой фигурки пленницы.
– Подойди ближе, – сухо распорядился Ронни. Сильно сжал широкую ладонь воина в одной руке, а другую положил на затылок Мии.
– Не надо, – чуть слышно выдохнула она. Первая крупная слеза прочертила влажную дорожку на грязной щеке. – Пожалуйста, не надо. Я… Я больше не буду.
Ее робкая мольба осталась не услышанной имперцем и Высочайшей. Тингор горестно поджал губы, не пытаясь скрыть, как сильно ему не нравится происходящее. А Далион в свою очередь покосился на дверь, сейчас как никогда прежде мечтая о побеге.
«Да что со мной такое? – тут же строго одернул он себя. – Я ведь присутствовал при таких ритуалах не раз и не два. Было дело, сам проводил их. Почему же теперь веду себя как слабак и нытик? Поди, она не сомневалась, когда обрекала воинов Эйры на смерть».
Слабый голос рассудка утих, так и не прозвучав в полную силу. Далион стыдился признаться себе, но ему было нестерпимо жаль недавно самоуверенную девицу. Не заслужила она такого серьезного наказания. Разве можно судить того, кто не понимает, что творит? Хотя… Это ведь не его люди погибли. Кто знает, как бы он начал рассуждать, если бы от рук пусть даже младенца умерли люди, доверившие ему жизни.
Глаза Мии вспыхнули опасным огнем бешенства и ненависти, когда она поняла, что никто ее жалеть не собирается. Девушка выпрямилась во весь рост и тихо замычала, пытаясь не поддаться Ронни. Имперец в ответ на ее старания лишь хмыкнул и недовольно покачал головой.
– Дура, – почти ласково произнес он. – Ты же себе мозги рискуешь выжечь.
– Зачем… мне… они? – делая паузу после каждого слова, выдохнула девушка. – Все равно смерть.
А через миг она уже билась в невидимой хватке мага, который легко приподнял ее над полом за горло. Заклинание не позволяло ей сопротивляться, поэтому Мия могла лишь сипеть, сражаясь за каждый глоток воздуха.
– Ронни! – Тингор покачнулся было вперед, но замер, перехватив быстрый косой взгляд мага.
– Не стоит, – нараспев произнес имперец, вновь все свое внимание обращая к несговорчивой пленнице. – Не мешай, прошу.
Мия с каждой секундой слабела. Сначала вытянулись плетью связанные руки, которыми она беспорядочно дергала, пытаясь хоть как-то дать отпор врагу и не замечая, что тонкими нитями режет до крови кожу запястий. Затем и вся девушка обмякла в крепких путах чар.
– Так-то лучше, – протянул Ронни. Немного ослабил свой нажим и закрыл глаза, впитывая информацию. Со стороны могло показаться, будто мужчина задремал – так спокойно и недвижимо он стоял. Поэтому Тингор смущенно переминался с ноги на ногу, не зная, что ему делать, и не смея отдернуть ладонь, которую все так же сжимал маг. Но вдруг воин вздрогнул всем телом. Покачнулся и чуть не упал, в последний момент с трудом удержавшись на ногах. И страшно закатил глаза. Ритуал подходил к своему логическому окончанию.
Еще несколько минут в комнате было тихо. Лишь потрескивали поленья в камине. Затем Тингор грузно сел на пол. С легким хлопком исчезли чары, удерживающие Мию в воздухе. Ронни еще хватило сил не позволить девушке упасть с внушительной высоты. Пленница замерла у стены бесформенной кучей тряпья, а маг отошел к столу, где его уже поджидала Эйра с полным бокалом вина.
– Спасибо, – хрипло поблагодарил он Высочайшую. Единым глотком выпил весь предложенный напиток и сделал знак, чтобы налили еще.
– Тяжело пришлось? – спросила Эйра, выполняя его просьбу.
– Нелегко, – уклончиво ответил маг. – Девчонка оказалась сильнее и упрямее, чем я предполагал. Но все уже позади. Я дал Тингору все ее воспоминания, которые могут представлять для вас интерес.
– Только эти? – Высочайшая удивленно подняла брови. – Я полагала, ты не станешь заниматься ненужной работой. Это ведь лишняя трата энергии – вычленять необходимые куски из памяти.
– Я сам решаю, как мне распоряжаться своими силами, – резко оборвал ее Ронни. Задумчиво посмотрел на девушку, которая все еще не подавала признаков жизни. – Я подумал, будет лучше не уничтожать ее как личность. А просто вернуть в те времена, когда она еще не состояла в Пятом роду.
– Что? – Брови Эйры сами собой поползли на лоб. – Что ты сказал, Высокий? Ты вернул ей память, кем она была до ритуала очищения? Но зачем?
– Почему бы и нет? – невежливо ответил вопросом на вопрос Ронни. – Мне показалось, что так поступить будет вернее и лучше, нежели просто убить девчонку. И потом, в нынешней ситуации у тебя каждый человек на счету. Тем более маг.
– Она все равно ничего не помнит из своего обучения, – сухо прервала его Высочайшая.
– Но способности ведь ее не покинули. – Имперец пожал плечами. – И потом, по второму кругу ей будет намного легче учиться. Заклинания начнут получаться быстрее, исчезнет необходимость зубрить и повторять бесчисленное количество раз. В общем, считай, я сделал тебе подарок.
Ронни помолчал немного, почему-то посмотрел в окно и совсем тихо закончил:
– Есть еще одна причина, почему я не стал убивать Мию. С ее смертью туман, окутавший замок, исчез бы. А мне сдается, пока нам выгодно, чтобы крепость защищали такие чары. Тем более что мгла после пленения девчонки больше не движется вверх. Конечно, рано или поздно подоспеют другие маги, которые без проблем совладают с ее заклинанием. Но если есть возможность выиграть хоть пару дней спокойной жизни – почему бы и нет?
Эйра явно не поверила объяснениям мага, но не стала продолжать спор. Вот только тень недоверия в глазах она не сумела скрыть, да и вряд ли пыталась.
– Ладно, – произнесла она, раздраженно расправив рукава платья. – Пусть будет так. Казнить я ее всегда успею. Сначала посмотрим, вдруг ты прав, и ее способности окажутся мне полезны.
Ее прервал тихий стон Тингора. Мужчина наконец-то пошевелился на полу, с трудом сел, не рискуя подняться на ноги, и с мученическим видом принялся растирать виски.
– Можете быть свободными. – Эйра резко развернулась и подошла к своему верному воину. С сочувствием погладила его по встрепанным темным волосам. – Жду вас вечером, после ужина. И не забудьте прихватить с собой Нора. Как-никак сегодня ночью будет полнолуние.

* * *

Весь вечер Далион искоса наблюдал за своим учеником. Нор сильно нервничал и не пытался скрыть этого. За ужином он не притронулся к поздней трапезе. Просто сидел и задумчиво ковырялся вилкой в предложенном кушанье.
– Почему ты не ешь? – спросил Ронни.
– Что? – Нор очнулся и с растерянной улыбкой посмотрел на мага. Затем перевел взгляд на стоящую подле него тарелку, окончательно стушевался и отодвинул ее подальше. – Простите. Я не голоден.
– Не голоден он, – повторил маг. Подался вперед и с хищной ухмылкой осведомился: – А ты уверен, что твой зверь сыт?
Нор поперхнулся от неожиданного вопроса. Сжал кулаки и тихо прошептал:
– Вы знаете, что я не в восторге от вашей задумки. Так зачем подливать масло в огонь? Или желаете вывести меня из себя в канун превращения?
По спине Далиона почему-то пробежала холодная дрожь. Нет, Нор говорил спокойно и не угрожал. Но было в его тоне нечто такое, от чего становилось крайне неуютно.
– Я желаю одного: чтобы ты встряхнулся, – ответил Ронни, несомненно, почувствовавший в словах юноши то же, что и старшая гончая. – Мне смотреть тошно на твою кислую физиономию. Будто тебя заставляют сделать нечто страшное или заведомо невыполнимое. Расслабься.
– Я никогда не выпускал зверя на свободу, – негромко проговорил Нор. – Кто знает, получится ли это у меня? И как он отреагирует на мой поступок? Вдруг перекидыш пойдет убивать? Вряд ли у меня хватит сил, чтобы сдержать его.
Райя, все это время сидевшая тихо, встрепенулась и сочувственно положила руку на плечо юноши. Тот в свою очередь с нескрываемой нежностью потерся щекой о ее пальцы. Далион с удивлением мысленно присвистнул. Надо же, а между младшими гончими и в самом деле возникла некая связь, не сводящаяся исключительно к постельным отношениям. И рыжеволосой девушке это пошло на пользу. Далион уже забыл, когда слышал от нее в последний раз хоть какую-нибудь язвительную реплику или неуважительный выкрик. Нет, Райя теперь предпочитала молча слушать чужие разговоры, ничем не привлекая к себе внимания.
Ронни тоже мазнул по девушке быстрым взглядом и внезапно нахмурился. Резко встал, едва не опрокинув стул, подошел к Райе и сухо скомандовал:
– Встань!
Райя испуганно прижалась к возлюбленному. На какой-то момент Далиону показалось, будто Нор ударит Ронни. Так зло полыхнули глаза младшей гончей. Но потом юноша вздохнул и ободряюще улыбнулся подруге, показывая, что все в порядке.
Рыжеволосая девушка послушно поднялась. Смущенно одернула рубашку под пристальным немигающим взглядом мага.
– Давно? – спросил он.
– Нет, – чуть слышно выдохнула она, бережно сплетая пальцы над животом. – Пару дней как. Я… Я думала, что ошибаюсь. Ведь нельзя почувствовать это так рано.
– О чем вы? – вмешался в разговор Нор, глядя поочередно то на подругу, то на Ронни круглыми от изумления глазами. – Что давно?
– Давай, – приободрил оробевшую девушку маг. – Говори! Думаю, именно Нор должен был узнать такую радостную весть первым.
– Я беременна.
Признание было настолько тихим, что Далиону сначала показалось, будто он ослышался. Нор же вообще не понял, о чем речь.
– Что? – переспросил он. – Повтори, пожалуйста.
– Я жду ребенка! – повторила девушка уже громче. И зачем-то добавила, залившись краской: – От тебя.
– А от кого же еще? – хмыкнул Ронни, возвращаясь на свое место. – Детишки малые. Будто не знали, что от ваших ночных забав случаются такие неожиданности.
Нор долго ничего не говорил. На его побледневшем лице выделялись только черные от непонятного внутреннего напряжения глаза.
– Ну скажи уж что-нибудь, парень. – Ронни усмехнулся. – Не каждый ведь день узнаешь, что скоро станешь отцом.
– Я… – Нор запнулся. Перехватил робкий и какой-то умоляющий взгляд Райи, после чего продолжил уже уверенней: – Она не будет присутствовать сегодня ночью при превращении! Иначе я отказываюсь вызывать зверя!
– Резонно, – кивнул имперец. – Я бы тоже не стал понапрасну рисковать своим нерожденным ребенком и его матерью. Это все?
– Мне надо подумать. – Нор растерянно взъерошил волосы. – Это так… Так некстати, что ли… Можно?
Райя внезапно всхлипнула и выскочила из-за стола. Вихрем пронеслась по комнате, скрылась в коридоре. Оглушительно хлопнула дверь. В столовой воцарилась мертвая тишина.
– Что с ней? – наконец, рискнул прервать затянувшуюся паузу Нор. – Я как-то обидел ее? Но я ведь просто не хотел ставить Райю под удар.
– Ну, парень, с этим сам разбирайся. – Ронни обескураженно развел руками. – Я и так не силен в женской логике, а в случае с беременной просто умываю руки.
– На вашем месте я бы задумался совсем о другом, – прервал милую беседу Далион. – То, что Райя ждет ребенка, как мне кажется, может весьма навредить делу. До Доргона нам придется добираться собственными силами. Да и там… В общем, я считаю, присутствие Райи лишь свяжет нам руки.
– Я не позволю ей участвовать в покушении на императора, – зло процедил Нор. – Только беременной мне не хватало прикрываться!
– Мы еще не вступили в настоящую битву, а уже теряем бойцов, – совсем тихо проговорил Далион.
Ронни скривился, словно эта простая мысль только сейчас пришла ему в голову.
– Обсудим это позже, – сказал он, озабоченно посмотрев в окно. – Сейчас нам следует поторопиться, если мы не желаем огорчить Высочайшую опозданием.

* * *

Эйра уже ждала их. На этот раз она выбрала для встречи просторный зал, который ранее явно использовали для проведения тренировок на мечах. За правым плечом Высочайшей застыл Тингор, который демонстративно положил руку на перевязь. Далион лишь хмыкнул при виде этого. Неужели воин считает, что сумеет защитить хозяйку рода от зверя, которого не то что никогда не видел – даже не слышал о таком.
– Ты выглядишь взволнованным, – отметила Эйра, обращаясь к бледному и встрепанному Нору. – Почему?
– На это есть много причин, – уклончиво произнес юноша, не желая пока посвящать Высочайшую в свое будущее отцовство.
– А рыжая где? – спросила та, оглядываясь и убеждаясь, что Райя отсутствует. – Почему не пришла?
– Ей нездоровится, – на этот раз ответил Ронни, незаметно подмигнув младшей гончей. – Голова разболелась.
Эйра скептически хмыкнула, но вдаваться в подробности не стала. Вместо этого она опустилась в кресло – единственный предмет мебели во всем огромном помещении, залитом магическим светом, – и благосклонно улыбнулась Нору.
– Мальчик, – проговорила она, с любопытством откинувшись на спинку. – Начинай. Мы все в нетерпении.
– Прежде я хотел бы узнать, что случится, если мне не удастся удержать зверя. – Нор выпрямился. – Вы убьете меня?
– Конечно, мы постараемся не доводить до столь печального завершения дела, – любезно ответила Эйра. – Но ты должен понимать: на кон будут поставлены не только наши жизни, но и жизни всех обитателей замка. Поэтому лично я сделаю все возможное, чтобы зверь не вышел за пределы этого помещения.
– Не беспокойтесь, – невежливо перебил женщину Далион, заметив, как его ученик помрачнел при столь неутешительных словах. – Мне часто приходилось иметь дело с перекидышами. Я найду способ накинуть на своего ученика поводок.
Нор кивнул, видимо, полностью удовлетворенный обещанием наставника. Затем кашлянул и с немалой робостью в голосе обратился к Эйре:
– Высочайшая! Пожалуйста, не могли бы вы на минуту отвернуться?
Эйра вскинула брови, удивленная столь необычной просьбой и молчаливо требуя объяснений. Нор в свою очередь окончательно стушевался и опустил голову, тщетно пытаясь скрыть румянец, выступивший на лице.
– Мальчик просто хочет сохранить свою одежду целой, – обронил Ронни, любуясь бордовым от смущения Нором. – И ничего больше. Эйра, уважь просьбу нашего застенчивого друга.
– Хорошо. – Высочайшая негромко рассмеялась. – Надо же, я уже и забыла, когда в последний раз стеснялась вида обнаженного мужчины. Но соблюдем приличия. Только позвольте мне не вставать.
Эйра демонстративно крепко зажмурилась и для верности прикрыла лицо ладонью. Нор с неким подозрением посмотрел на женщину, но потом все же быстро скинул одежду. Тингор не сумел удержаться от приглушенного изумленного восклицания, увидев уродливые бугристые шрамы на теле юноши. И еще крепче сжал рукоять меча.
Ронни подался вперед, заинтересованно ожидая продолжения. Любопытство Высокого мага можно было понять – он ни разу не присутствовал при превращении. Не сводил пристального взгляда с младшей гончей и Далион, но совсем по другим причинам. Ему хотелось знать, сумеет ли он на этот раз заметить момент превращения – этот краткий миг, укладывающийся в одно биение сердца. Раз – и вместо человека напротив тебя уже находился зверь.
Достаточно продолжительное время Нор просто стоял, вытянувшись, словно по струнке. Далион даже забеспокоился – сможет ли юноша призвать зверя. Ведь тот столько лет спокойно дремал в его душе и не делал попыток проснуться. Быть может, все эти приготовления и опасения были совершенно напрасны?
Время шло, а ничего не происходило. Краем глаза старшая гончая заметил, как нахмурился Ронни. Видно, ему в голову пришли те же мысли. Но едва маг открыл рот, чтобы что-то сказать, как воздух в комнате заметно сгустился. Наверное, кроме Далиона никто не почувствовал ничего странного. Однако тот, кто хоть раз присутствовал при превращении, уже никогда не пропустил бы этого момента.
Все произошло совсем не так, как представлялось старшей гончей. Юноша просто перетек плавным скользящим движением в тело перекидыша. Перетек без малейшего усилия или рывка. Затем зверь встряхнул головой и довольно потянулся, будто демонстрируя собравшимся гибкое сильное тело во всей красе. Ощерился, показав внушительные острые зубы.
Позади с неприятным металлическим лязгом Тингор одним рывком выдернул меч из ножен. Сделал шаг вперед, на всякий случай закрывая дорогу к Высочайшей.
Перекидыш посмотрел в сторону воина. В это сложно было поверить, но Далион мог бы поклясться, что зверь улыбнулся. Зеленые глаза с вертикальной полоской зрачка насмешливо вспыхнули, и зверь растянулся на полу, доказывая, что не намерен вступать в схватку.
– Тингор, отойди! – недовольно приказала Эйра. – Я ничего не вижу из-за тебя!
– Высочайшая, это может быть опасно, – возразил воин, даже не думая повиноваться.
– Да что ты говоришь! – язвительно фыркнула женщина. Встала и повелительным жестом указала Тингору на его место по правую сторону от кресла. – Вернись туда, где должен стоять. Прошу.
Воин недовольно скривился, однако спорить не решился. Еще раз с подозрением глянул на зверя, но приказ выполнил. Правда, меч в ножны так и не вернул.
– Ты когда-нибудь видел что-нибудь подобное? – с восхищением спросила Эйра у Ронни, который внимательно рассматривал зверя, но приблизиться пока не решался. – Это же великолепно! Не животное, а воплощение смерти. Наверняка весьма устойчивое к магии. Огнем дырку в такой шкуре вряд ли прожжешь. Не так ли, гончая?
Далион вздрогнул от неожиданного вопроса. Затем пожал плечами и позволил себе небольшую усмешку:
– Вашей внучке, тем не менее, это удалось.
Эйра торжествующе расхохоталась после слов гончей. С немалым превосходством взглянула на Ронни и с воодушевлением произнесла:
– Я же говорила! Эвелина принадлежит к нашему роду, и никак иначе! Зря все-таки я поддалась тогда на твой шантаж, Ронни.
– Но поддалась же. – Имперец равнодушно пожал плечами. – Так или иначе, но Эвелина состоит в роду Старшего Бога.
– Не ссорьтесь, – вмешался Далион. – Эвелина тогда не справилась бы только при помощи огненного заклинания. Ей пришлось сразу же остудить раскаленную шкуру зверя водной магией.
Перекидыш тихонько заворчал, привлекая к себе внимание и словно говоря, что невежливо так долго игнорировать главное событие вечера. Тотчас же спор стих. Эйра спустилась с небольшого постамента, на котором стояло кресло, и маленькими шажочками приблизилась к зверю.
– Высочайшая! – Тингор тенью метнулся за ней. – Это неразумно!
– Молчать! – небрежно бросила через плечо Эйра. – Не зли меня, прошу.
Воин неодобрительно покачал головой. И, пользуясь тем, что ему не отдали приказание вернуться на свое место, последовал дальше за хозяйкой рода.
– Как ты думаешь, его можно погладить? – поинтересовалась Эйра у Далиона.
Тот от подобного самоубийственного предложения даже подавился. Закашлялся и неразборчиво промычал:
– Я бы не рискнул. И вам бы не советовал. Кто знает, вдруг перекидыш просто умело притворяется, и на самом деле Нор его сейчас не контролирует?
– Ранее я сказала, что поставлю метку богини на Нора в том случае, если он и в облике зверя сможет воспользоваться магией, – медленно проговорила Эйра. – Мальчик, ты слышишь меня? Покажи мне, на что ты способен! Иначе я выберу Далиона. И именно он станет следующим Высочайшим рода Младшей Богини.
Перекидыш глухо заворчал, будто слова женщины доставили ему какое-то неудобство. Одним прыжком вскочил на лапы. Тингор тут же кинулся вперед, пытаясь прикрыть свою хозяйку, но зверь уже с нарочитым равнодушием повернулся к присутствующим спиной. Раздраженно хлестнул себя по боку длинным хвостом и замер, словно раздумывая над предложением Высочайшей.
– Да, плохенький из тебя учитель вышел, – впервые за долгое время подал голос Ронни, обращаясь к Далиону. Тот изогнул бровь, недоумевая, а имперец уже торопливо продолжил: – Твои ученики демонстрируют просто чудеса наглости. Повернуться задом к Высочайшей! Впрочем, надеюсь, когда ты станешь хозяином рода Младшей Богини, то преподашь своим подопечным несколько уроков почтительности.
Перекидыш дернул ухом, прислушиваясь, но пока не желая повернуться обратно.
Далион не понимал, к чему клонит Ронни. Ясно было одно: он не начал бы этот разговор просто так. Тогда зачем?
Имперец подмигнул своему товарищу и изобразил в воздухе какой-то замысловатый пасс, явно предлагая присоединиться к игре.
– Конечно, преподам, – осторожно ответил Далион, надеясь, что правильно разгадал замысел мага. – И не один, причем. С силой богини мне будет легче держать своих подопечных в кулаке. Да я им даже вздохнуть не позволю без разрешения!
Перекидыш непроизвольно выпустил когти после заключительной фразы старшей гончей, оставив на полу глубокие царапины. Неприятный скрежещущий звук заставил несчастного Тингора в очередной раз за этот долгий вечер вздрогнуть. Воин умирал от беспокойства за свою хозяйку. И сходил с ума от ее нежелания уберечься от возможной опасности.
– Первым делом после того, как ты займешь место наместника бога на земле, я предлагаю тебе выпороть этого дрянного мальчишку. – Ронни говорил громко и отчетливо, по всей видимости, получая настоящее наслаждение от устроенного представления.
– Безусловно.
Короткое слово еще не успело отзвучать эхом в просторном гулком зале, как перекидыш одним прыжком развернулся. Ощерился в хищном оскале и тихо, предупреждающе зарычал.
– Нор, не глупи, – спокойно предупредил Далион. – Ты сам согласился на эту проверку. Неужто все же позволишь зверю одержать над тобой победу? Тогда учти: в подобном состоянии бешенства перекидыш в первую очередь идет убивать тех, кто был дорог его несчастному хозяину. Дверь в комнату Райи так хлипка и ненадежна…
Вертикальные зрачки перекидыша сузились до предела. Зверь облизнулся длинным розовым языком.
– Что… мне… сделать… – Горло животного не было предназначено для человеческой речи, поэтому перекидыш то и дело срывался на рычание. Однако Далион прекрасно разобрал, что тот сказал. И это удивило старшую гончую так, что он сначала не поверил своим ушам. Неужели?.. Неужели Нору удалось настолько приручить зверя? Невероятно!
– Докажи, что не забыл, как пользоваться магией! – приказал Ронни, мигом растеряв весь свой невозмутимый вид. Имперца сейчас было не узнать: губы кривились, на щеках выступил румянец волнения, глаза блестели от предвкушения невиданного прежде зрелища. За всю историю их знакомства, Далион впервые видел мага в подобном состоянии.
Перекидыш с размаху уселся на холодный каменный пол. Обвил лапы хвостом и задумчиво наморщил нос.
– Хорошо, – наконец произнес он. – Только… Отойдите. Я не чую, сколько силы вкладываю в чары.
– Что он сказал? – переспросила Эйра, не поняв туманного выражения.
– Он не может контролировать мощность заклинания, – любезно перевел Ронни. – Надеюсь, у тебя в зале стоят блокирующие заклинания.
– Об этом можешь не беспокоиться. – Высочайшая неприятно усмехнулась, но все же послушно сделала несколько шагов в сторону, выполняя просьбу перекидыша. – Вряд ли Нору по зубам окажутся стены этого замка.
Эйра едва успела закончить фразу. В следующий же миг огромная огненная сфера замерцала перед перекидышем. Тот фыркнул, и заклинание устремилось к дальней стене, где и взорвалось с оглушительным грохотом. Слепящие всполохи бесцветного пламени взметнулись до самого потолка. Каменный пол неожиданно покачнулся под ногами Далиона. Мужчина с трудом удержался на ногах. А вот Эйру отбросило прямо на руки верного Тингора, который в последний момент успел подхватить женщину.
От тишины, воцарившейся после этого в зале, неприятно зазвенело в ушах. Далион потряс головой, убеждаясь, что слух не отказал ему после взрыва. Перевел взгляд на перекидыша, который смущенно отвел глаза.
– Простите, – прорычал он. – Я не хотел…
– Ничего страшного, – вежливо ответила Эйра. Показала Тингору, что больше не нуждается в его помощи, и чрезмерно близко подошла к зверю, подметая пол длинным тяжелым подолом теплого платья. Воин громко засопел от такого проявления бездумной смелости, но возражать на этот раз не решился.
– А ты молодец, – прошептала Высочайшая. Безбоязненно положила руку на голову зверя, пробежалась пальцами по густой жесткой шерсти. – Ты меня приятно удивил. Скажи, как это – колдовать в теле перекидыша?
– Это… иначе, – лаконично отозвался Нор. – Тяжело объяснить…
– Высочайшая. – Ронни поспешил вмешаться в разговор, увидев, что Эйра желает продолжить расспросы. – Мне сдается, что мальчику очень нелегко разговаривать, будучи в теле зверя. Быть может, сначала позволим ему сменить облик?
– Ах да, конечно. – Эйра смущенно пожала плечами. – Я как-то об этом не подумала. Полагаю, мне вновь стоит отвернуться?
– Да, – обронил перекидыш. – Прошу.
Высочайшая лукаво улыбнулась своим мыслям, словно напроказившая девчонка. Повернулась спиной к зверю и неторопливо отправилась к креслу.
Тингор чуть слышно выдохнул с нескрываемым облегчением. Наверняка те недолгие минуты, которое его хозяйка провела рядом со зверем, ему показались вечностью.
Обратное превращение не заняло у Нора много времени. Эйра не успела сделать и пару шагов, как зверь исчез, сменившись растрепанным и очень растерянным Нором. Тот сразу же кинулся за своей одеждой. Моментально натянул на себя штаны и рубашку и лишь тогда позволил себе перевести дух, покосившись в сторону Высочайшей. Та как раз успела дойти до кресла и сесть в него.
– Итак, – проговорила она, с интересом разглядывая бледное лицо младшей гончей. – Надеюсь, теперь ты сможешь ответить на мой вопрос. Легче или сложнее колдовать в теле зверя?
– Это тяжело объяснить, – уклончиво сказал он. – Перекидыш не мыслит как человек. Он видит окружающий мир красками и запахами. Для него нет понятий «плохо» или «хорошо». Есть только «опасно» и «можно». Когда призываешь магию, ты не контролируешь себя. Не знаешь, сколько вкладываешь в заклинание сил. Ты просто видишь перед собой цель и хочешь, чтобы она исчезла.
– Интересно, как выглядела бы в исполнении перекидыша целебная магия? – задумчиво протянул Ронни.
– Надеюсь, мне не надо будет вновь превращаться, чтобы вы получили ответ на этот вопрос? – Нор несколько измученно улыбнулся. – Честное слово, я бы сейчас с гораздо большим удовольствием съел что-нибудь. Давненько таким голодным не был.
– Бедный мальчик, – протянула Эйра, с сочувствием кривя тонкие губы. – Тингор отведет тебя на кухню. Думаю, для гостя Высочайшей там найдут что-нибудь в столь неурочный час. После трапезы возвращайся. Мы как раз все подготовим для ритуала.
Нор вежливо поклонился и вышел в сопровождении воина, который только теперь убрал руку с перевязи. В просторном помещении с тихим хлопком погасло большинство огней, исключая лишь небольшой кусочек пространства около кресла Высочайшей. Казалось, будто в углах зала тотчас же ожила тьма. Беспокойно заворочалась, завздыхала, клубясь чернильным мраком за пределами освещенного круга.
– Значит, ты сделала свой выбор, Высочайшая? – спросил Ронни, едва за Тингором и его спутником закрылась дверь. – Не пожалеешь? Нор мало похож на будущего хозяина рода Младшей Богини.
– Вот как? – Эйра язвительно изогнула тонкую бровь. – Если ты так считаешь, то почему спровоцировал мальчика на превращение? И Далион тебе помог в этом, кстати. Зачем? Вы же прекрасно понимали, какое решение я тогда приму.
– Почему спровоцировал? – Ронни пожал плечами. – Потому что теперь наша затея превращается из самоубийственной в просто опасную, но выполнимую. Ты права, в последний день весны Нору придется столкнуться с императором лицом к лицу. Вряд ли мы сумеем пробраться незамеченными в зал, где будет проходить ритуал, и помочь ему. Один перекидыш против Дэмиена – ничто, пустое место. Перекидыш с силой Высочайшего – уже что-то. И потом, сдается мне, Далион сам не в восторге занять твое место. Так ведь?
Неожиданный вопрос застал старшую гончую врасплох. Мужчина растерянно кашлянул, но все же глухо ответил, решив быть честным до конца:
– Да. Я не хочу становиться Высочайшим.
– Почему? – В глазах Эйры впервые промелькнуло любопытство. – Насколько я поняла, на Запретных Островах ты был старшей гончей. Наверняка уже привык к власти и повиновению подчиненных. Неужели можно по доброй воле отказаться от этого? Или желаешь в случае удачного окончания дела вернуться на Острова? Ведь в империи ты никто.
– Если боги будут милостивы к нам и нашей задумке, то я хотел бы найти себе тихий и спокойный уголок где-нибудь на окраине Рокнара, – тихо признался Далион. – Где люди добры и приветливы, а солнце особенно ярко светит в безоблачном небе. Где так легко прожить всю жизнь бок о бок с любимым человеком…
– А ты уверен, что Эвелина согласится на такую судьбу? – Эйра хрипло рассмеялась. – Ты, верно, сошел с ума! Моя внучка не предназначена для подобной жизни. Она должна стать матерью величайшего ребенка на свете. Ребенка, который завоюет весь мир. А ты хочешь предложить ей прозябание в какой-то деревне, из которой она с таким трудом в свое время выбралась.
Слова Высочайшей заставили Далиона поморщиться. Они диссонансом ворвались в радужную картину, нарисованную неуемным воображением. Сердце кольнула тупая игла дурного предчувствия. Что, если Эйра права? Если Эвелина лишь рассмеется в ответ на его предложение? Она все детство провела на Лазури – маленьком архипелаге, так напоминающем место из его мечтаний. Тогда ей пришлось весьма и весьма нелегко. Захочет ли она жить там, где все будет напоминать о несчастливом детстве? Но даже не это главный вопрос. Удастся ли им обмануть пророчество? Согласятся ли боги оставить Эвелину в покое, или вновь попытаются заставить участвовать в играх по их правилам?
– Ты слишком далеко заглядываешь, – внезапно пришел на помощь товарищу Ронни. – Давай решать проблемы по мере поступления. Скоро вернется Нор. Пока его нет, я хочу обсудить другую проблему. Райя.
– Райя? – удивленно переспросила Эйра. – А что с ней не так? Или на самом деле она отсутствовала здесь по причинам более важным, чем обычная головная боль?
– Она беременна, – сухо проговорил Ронни. – От мальчишки. Удалец оказался весьма скор в деле продолжения рода.
– И что? – достаточно равнодушно поинтересовалась Высочайшая. – Печально, конечно, что столь умная и способная девочка не знает элементарных мер предохранения. Но всегда есть и более радикальные способы. Конечно, Райе несколько дней придется провести в кровати, но все лучше, чем плодить нежеланных детей.
– Я думаю, ни Нор, ни Райя не пойдут на подобный шаг. – Ронни холодно усмехнулся. – У меня нет никаких сомнений, что Нор хочет появления ребенка на свет. Уж слишком близко к сердцу он воспринял слова о возможной угрозе подруге со стороны перекидыша. И тут перед нами встает одна очень неприятная проблема.
– Какая? – Эйра презрительно скривила губы. – Что будущий Высочайший моего рода был настолько нечистоплотен, что завел на стороне сомнительную интрижку? Это немыслимый позор – иметь незаконнорожденного ребенка! Особенно наместнику бога на земле!
– Ой, да ладно! – Ронни весело рассмеялся. – Неужто этот несчастный еще не рожденный ребенок – единственный байстрюк в империи? Эйра, вспомни Высочайшего Майра, мучиться ему вечно в пыточных Младших Богов! Про его «милые шалости» каких только легенд по Рокнару не ходило. Что совершенно не мешало ему возглавлять род весьма длительное время. Более того, в некотором смысле быть достойным хозяином. Семейство Младшего Бога ведь при нем не пришло в упадок. Так что не будь лицемеркой и ханжой. И потом, повторю, я уверен, что Нор признает ребенка.
– Предположим, это не самый страшный грех, – нехотя согласилась Эйра. – Тогда не понимаю – в чем проблема?
– Вряд ли Райя сумеет продолжить путешествие с нами, – ответил Ронни. – Да и Нор вряд ли ей это позволит. Все-таки, что бы ты ни говорила, в некоторых вопросах мальчик до омерзения щепетилен и трепетен.
– Ты намекаешь, что Райя останется у меня в замке? – Высочайшая покачала головой. – Я-то не против. Тем более, лишний маг мне не повредит. Но, боюсь, это плохая идея. Максимум через пару дней, когда прибудут основные силы императора, туман вокруг замка развеется. И тогда здесь начнется настоящая битва. При данных обстоятельствах Райе будет намного безопаснее с вами, а не в осажденной крепости.
– Эйра, такие элементарные вещи я и сам способен понять. – Имперец потер покрасневшие от усталости глаза. – Я о другом. Наверняка ты знаешь какую-нибудь спокойную деревушку, где можно безбоязненно оставить под надежным присмотром беременную девушку. Не в окрестностях замка, конечно – здесь чересчур опасно: и варвары близко, и людей императора слишком много. Неужто ты не подыскала местечка где-нибудь подальше на случай возможного бегства?
– Вероятно, ты удивишься, но нет. – Эйра печально улыбнулась и откинулась на спинку кресла. – Я намерена быть со своим родом до самого конца. Каким бы он ни оказался. Наверное, ты забыл, но я умираю, Ронни. Одной ногой стою в обители богов. Но честное слово, даже если бы моя смерть не была лишь делом ближайшего будущего, ни за что на свете я не оставила бы свой род.
После этих слов в зале повисла гробовая тишина. Беззвучно плавали под высоким потолком магические шары. В слабом свете на лицо Высочайшей падали особенно глубокие тени. Казалось, будто она уже мертва – глаза глубоко запали, нос как-то болезненно заострился. Но это не выглядело пугающе или отталкивающе. Далион неожиданно почувствовал уважение к этой женщине. Да, он помнил, какой она может быть жестокой и нетерпимой к сородичам. Но мало кто способен на подобное самопожертвование.
– Почему тут так темно? – С неприятным скрипом дверь в дальнем конце зала раскрылась, и на пороге появился Нор в сопровождении Тингора.
– Высочайшая? – Воин нерешительно шагнул вперед, щурясь от резкой перемены освещения и силясь разглядеть перед собой что-нибудь. – С вами все в порядке?
– Да. – Эйра встряхнула головой, возвращая себе прежний надменный и неприступный вид. – Просто подумала, что не стоит так бездумно тратить запасенную магическую энергию. Она нам еще пригодится.
– Разумно, – кивнул Тингор. Торопливо подошел и занял свое исконное место по правую руку от хозяйки.
– Мальчик мой, не стесняйся, – ласково обратилась Эйра к Нору, который застыл при входе, словно не в силах пересечь порог. – Время позднее, а я очень устала за сегодняшний день. Думаю, ты тоже. Ритуал не продлится долго. Давай завершим его поскорее.
– Вы уверены, что вам нужен именно я? – Нор с робостью двинулся вперед. Прошел немного и вновь остановился. – Я не такой сильный маг, как Далион. У меня нет никакого опыта по управлению людьми. И я совершенно не знаю всех этих многочисленных ритуалов и обрядов.
– Насчет последнего не беспокойся. – Эйра убрала прилипшую к щеке прядь седых волос и смерила младшую гончую внимательным взглядом с ног до головы. – Поверь, нужные знания сами придут к тебе. Именно тогда, когда тебе это понадобится. Поскольку боги никогда не оставляют своих избранников без присмотра.
– Тем более. – Нор покачал головой. – Боюсь, вы делаете ошибку.
– Мальчик. – Эйра раздраженно стукнула худыми пальцами по подлокотникам кресла. – Тебе не кажется, что мне виднее? Я вверяю тебе будущее своего рода. Поверь, моя заинтересованность в правильном выборе выше, чем у кого бы то ни было. Не спорь! Или весть о предстоящем отцовстве так сильно поразила тебя?
– Вам рассказали… – прошептал Нор. Заложил большие пальцы за пояс штанов и с вызовом посмотрел на Высочайшую. – И что вы намерены делать? Учтите – я не позволю, чтобы с головы Райи хоть волосок упал!
Далион позволил себе тихий вздох облегчения после этого самоуверенного заявления своего ученика. Значит, Нор уже забыл об Эвелине и полностью переключился на рыжую гончую. Что же, тем лучше для всех. Да и вряд ли он любил Эвелину на самом деле. Так легко спутать первую привязанность с настоящим чувством.
– Спокойнее, – недовольно пробурчал Тингор. – Мальчик, не забывай, перед кем находишься.
– Я сама в состоянии за себя постоять! – зло осадила его Эйра. После чего подалась вперед и с нескрываемым любопытством спросила: – Ты в самом деле ее любишь?
– Не знаю. – Нор мигом растерял весь свой боевой запал и пристыженно понурил плечи. – Но она носит под сердцем моего ребенка. Плоть от плоти моей. Позволить обидеть ее – все равно, что позволить обидеть себя.
– Слова, достойные настоящего мужчины. – Высочайшая одобрительно кивнула. – Но хватит об этом. Я устала. Подойди ко мне.
Нор бросил быстрый испуганный взгляд на старшую гончую. Тот догадывался, какие мысли тревожили его ученика. Наверняка он помнил, что Далион сам желал возглавить род Младшей Богини. Вот сейчас и боится – не обрушится ли после ритуала на него гнев наставника.
– Иди, – почти беззвучно приказал Далион. – Все хорошо.
Эйра дождалась, когда Нор опустится перед ней на колени. Встала и неторопливо обошла юношу по кругу. Остановилась у него за спиной, положила высохшие от старости руки ему на плечи.
– Тингор, зажги факел и дай мне! – распорядилась она, нежно поглаживая Нора по шелковистым светлым волосам. Юноша не смел шелохнуться, чтобы не обидеть Высочайшую. Но в его глазах росла тень недоумения и страха, словно он ощущал приближение чего-то, невидимого остальным.
Мечущееся на несуществующем сквозняке пламя отражалось кровавыми всполохами в темных глазах женщины. Огонь то почти ложился набок, стараясь лизнуть пальцы Эйры, то с негодующим треском и вихрем искр взметался высоко вверх. Нор при всем желании не мог видеть факела – Высочайшая держала его перед собой, а обернуться юноша не пытался – но он наверняка чувствовал жар. Было удивительно, как у младшей гончей еще не затлели волосы и одежда. Все это не могло не беспокоить Нора. Он едва сдерживался, чтобы не отодвинуться. Далион со своего места прекрасно видел, как отчаянно его ученик прикусил губу, пытаясь успокоиться и усидеть на месте. Несчастный! Если вспомнить, при каких обстоятельствах юноша потерял всю семью, то его выдержке можно было только позавидовать.
Далион с трудом удержался от встревоженного окрика, когда Эйра с безмятежным выражением лица протянула руку в самую сердцевину факела. Он ждал, что женщина тотчас же закричит от боли, но этого не произошло. Высочайшая закрыла глаза, словно наслаждаясь какими-то новыми ощущениями. Затем резко одернула ладонь, на которой не осталось ни малейшего следа или ожога. Нарочито медленно отошла от Нора, встав так, чтобы видеть его лицо.
– Для завершения ритуала ты должен положить руки в факел и умыться его пламенем, – протянула она чужим низким голосом. – Мальчик, докажи, что ты не боишься огня.
Далион с огорчением вздохнул, глядя на эту завершающую часть ритуала. В его памяти еще было живо воспоминание о похожем обряде, через который проходили все новоприбывшие в его дом младшие гончие. Тогда Нор колебался дольше всех. Конечно, в итоге он справился со своим страхом. Но и требования тогда были намного менее жесткие. Всего лишь провести рукой над пламенем. А тут… Пожалуй, даже сам Далион поостерегся бы окунать лицо в огонь. Мало ли что может произойти. Боги часто шутят непредсказуемо и жестоко над теми, кто им доверился.
Оранжевые искры летели на каменный пол. Далиону казалось, будто они настолько жгучие, что прожигают плиты. Нор молчал. В его светлых глазах отражалось близкое пламя, от чего они приобрели пугающий алый оттенок.
– Да будет так, – внезапно раздался тихий голос юноши. И Нор одним решительным движением кинул себе в лицо целую горсть жидкого огня. Тотчас же факел особенно громко и недовольно затрещал и потух.
– Молодец парень, – негромко пробормотал Ронни, небрежным щелчком зажигая несколько магических шаров. – Надеюсь, богиня оценила его жертву. Поскольку Эйра провела ритуал неправильно.
– Что?! – потрясенно выдохнул Далион, решив поначалу, что ослышался. – Что ты сказал? Как неправильно?!
– Молча, – огрызнулся Ронни, делая несколько шагов к юноше, который все еще стоял на коленях, прижимая руки к лицу. – Видать, не желает наша милая Эйра расставаться с силой богини даже после смерти. Вот и задумала убить или ослепить мальчика.
– Неправда, – с достоинством возразила Высочайшая, словно только сейчас услышала, в каком страшном злодеянии обвиняет ее имперец. – Я просто захотела убедиться, что сделала верный выбор. Пока ошибка еще не стала роковой и можно предложить богине другого преемника. Если Нор не подходит на роль нового Высочайшего моего рода, то он все равно умрет. Какая разница – сегодня, во время чуть измененного ритуала, или потом, когда его сожжет высвобожденная после моей смерти сила. А если подходит, то Младшая Богиня защитит своего избранника.
– Так как? – невежливо перебил ее Ронни. – Богиня приняла Нора? Или нет?
Эйра с нескрываемым сомнением покосилась на юношу, который еще не произнес ни слова. Через плотно сомкнутые пальцы не было видно – сжег он себе лицо или нет.
– Нор, – Далион робко окликнул своего ученика. – Ты как? С тобой все в порядке?..
– Да, – глухо отозвался юноша. Наконец-то отвел ладони от лица и холодно взглянул на наставника. – В полном.
Кто-то чужой, очень старый и бесконечно мудрый посмотрел на старшую гончую из глубины глаз Нора. Не человек, но намного более древнее и безжалостное существо.
– Надо же, – изумленно прошептал Ронни. – Эйра была права. Нор действительно достоин стать новым Высочайшим рода Младшей Богини.

* * *

Это была последняя ночь пребывания странников под надежной крышей фамильного замка семейства яростной Доры. Ронни и Далион по негласному уговору задумали покинуть крепость через подземный ход на следующее же утро после ритуала. Оставаться здесь дольше было неразумно и даже опасно. Никто не знал, сколько еще продержится туман под стенами крепости. Вполне вероятно, это была последняя спокойная ночь для тех, кто оставался в замке. А значит, следует уходить именно сейчас, без излишней спешки и суеты.
Райю после недолгого совещания решили взять с собой. Точнее, Нор просто сказал:
– Я ее здесь не оставлю.
В тоне младшей гончей после проведенного ритуала появились какие-то новые нотки, от которых становилось не по себе, и пробивала холодная дрожь. Обычно язвительный имперец, не упускающий ни малейшего удобного случая для словесной пикировки, на этот раз смолчал. И лишь неопределенно пожал плечами, словно говоря – делай что знаешь.
После этого Нор сухо пожелал всем доброй ночи и поспешил в комнату к Райе. Видимо, чтобы успокоить и утешить ее. Тингор взглянул на хмурых Ронни и Далиона, тяжело вздохнул и вытащил откуда-то из складок плаща пузатую бутылку из зеленого стекла.
– Не желаете ли выпить за добрый путь? – заметно понизив голос, спросил он, покосившись на дверь, через которую совсем недавно вышла Высочайшая.
Ронни и Далион переглянулись и, не сговариваясь, кивнули.
– Отлично! – Тингор воссиял довольной улыбкой. – Давайте тогда в ваших покоях.
– Нашел что покоями называть, – недовольно буркнул Ронни, тем не менее, послушно отправляясь по указанному направлению. – У меня в замке для слуг каморки просторнее отводили.
– Ваш замок давно разрушен. – Тингор со злорадной усмешкой развел руками. – А наш еще стоит. Так что довольствуйтесь тем, что есть.
Ронни кисло поморщился, но возразить ему было нечего. Действительно, к чему вспоминать о былом величии рода, если ныне от него ничего не осталось.
В комнате первым делом выпили за крепость стен и надежность заклинаний, которые испокон веков защищали эти места. Затем – за удачную дорогу. И тогда Далион впервые завел речь о планах имперца. Ронни не выполнил сгоряча данного обещания отправить своих людей с корабля в подчинение Эйры. Значит ли это, что он намерен добираться до Доргона морем?
Имперец внимательно выслушал вопрос гончей, после чего скривился и основательно приложился к бутылке.
– Мои люди… – сипло выдохнул он, вытирая губы рукавом рубашки. – Трусы мои люди. Свободы испугались. Но не в этом дело. Эйра просто отказалась их принять. Сказала, что не позволит марать благородное дело – битву против императора участием в ней безымянных рабов. Мол, недостойно и гадко это.
– И она права, – заметил Тингор, с громким стуком скидывая сапоги. – Рабы не имеют права биться за свободу для другого человека. Как-то глупо это. Разве нет?
– Я уже ни в чем не уверен. – Ронни закинул руки за голову. – Раньше мне казалось правильным, что человек в безвыходных ситуациях расплачивается своим именем. Но теперь… Эти люди променяли благословение богов на кусок хлеба и доброго хозяина. И совершенно не жалеют о своем выборе, вот что страшно. Это пугает меня. Не уподобимся ли мы в случае победы Дэмиена этим жалким людишкам? Сытая безопасная жизнь в обмен на маленькое ограничение свободы. И сам не заметишь, как превратишься в раба.
Ронни помолчал, глядя в низкий потолок. Задумчиво потер подбородок и продолжил совсем тихо:
– Я не могу сказать, что император делает сейчас дурное дело. Если бы вопрос уничтожения родов не касался меня лично, то я даже одобрил бы его действия. Империя должна быть единой, чтобы жить и процветать. Но лично я не готов пожертвовать во имя этого жизнью. Да ладно бы только своей – ведь на кону существование всего моего рода.
Далион и Тингор недоуменно переглянулись. Слишком странно сейчас говорил Ронни. Словно с одной стороны он испытывал горечь и ненависть к императору, а с другой – искренне желал ему удачи.
– Иногда я думаю, что это не мой брат был трусом, а я. – Ронни закрыл глаза, пряча их влажный блеск. – Ведь именно я побоялся пойти против рода и сбежать на окраину империи с девушкой, которую любил больше жизни. Можно считать, я предал ее. Ее чувства, ее надежды, ее мечты. Потому что испугался гнева рода, возможного решения Совета Высочайших о погоне, мести императора. А сейчас… Сейчас я готов отдать все на свете, лишь бы вернуться в тот день, когда Эльза мне это предложила. Иногда несколько лет безмятежного счастья стоят десятилетий борьбы за призрачную власть. Тем более что эта борьба бесконечна. Власти много не бывает.
Ронни замолчал, зло вытер глаза кулаком и неожиданно негромко рассмеялся.
– Впрочем, о чем это я? – нарочито весело воскликнул он. – Я сам выбрал свою судьбу. И сейчас глупо пенять на нее. Лучше давайте выпьем и обсудим, что делать дальше.
– Я спрашивал, как мы доберемся до Доргона, – напомнил Далион, протягивая Ронни бутылку. – И что делать с Райей. Неразумно тащить ее с собой в столицу.
– Ну, девица она крепкая, а срок маленький, так что, думаю, некоторое время вполне с нами попутешествует, – возразил имперец. – Опасно ее оставлять здесь. Эйра права – слишком близко варвары, слишком много людей императора. Доберемся до какого-нибудь тихого городка или деревушки, заплатим кому надо. И налегке дальше пойдем.
– Взяли бы вы с собой и вторую девицу, – неожиданно предложил Тингор. – Как ее, Мию, что ли. Правда, она сейчас просит называть себя Марой. Погибнет она здесь – Эйра шибко зла на нее из-за потери караула. Почти не кормит и не поит. Наверняка на переднюю линию обороны кинет. Жалко девку. Ее сейчас обижать – все равно, что ребенка малого, неразумного. Император Мару в род принял, когда той двенадцать только исполнилось. А ты, Ронни, ей память вернул, что с ней до ритуала очищения случилось, а что после – забрал. Вот девчонка и мечется, плачет, не понимает, где она и что с ней. Все брата поминает.
– Эйра решила не заниматься с ней магией? – Ронни поднял голову и с любопытством взглянул на воина. – Это же глупо. Мия… гм… то есть Мара сейчас будет вспоминать свои былые умения и навыки в колдовстве с головокружительной скоростью. Намного больше пользы она принесет не в кровавой мясорубке при обороне, а в качестве мага на укрепленных стенах.
– Высочайшая понимает это, – уклончиво произнес Тингор. – Но месть для нее важнее. Женщины иногда бывают такими… эмоциональными. Поэтому и прошу – заберите ее. Все равно замку она пользы не принесет. Или голодом уморят, или погибнет сразу же.
– А тебе какой в этом резон? – не унимался маг. – С чего вдруг ты стал печься о какой-то девчонке, тем более из императорского рода? Или влюбился?
– Дочку она мне напоминает, – чуть слышно признался Тингор. – Вы же видели ее. Светлые волосы, голубые глаза. Словно моя малая резко выросла, но только не повзрослела. Дочь-то со мной в замке останется. А Мара… Пусть бежит.
– Ты не боишься гнева Эйры? – поинтересовался Далион, сделав вид, будто не заметил, как внезапно задрожал голос Тингора. – Она вряд ли будет довольна подобным своеволием.
– Пусть. – Воин равнодушно пожал плечами. – Скоро ей станет не до этого, и она простит меня. А казнить или еще как меня наказывать Высочайшая не станет. Я слишком важен для нее. Недаром все воспоминания Мары хранятся именно в моей голове.
– Наш отряд становится все больше и больше, – недовольно пробурчал себе под нос Ронни. – Ладно бы прирастал наемниками. Смешно сказать – помимо беременной у нас теперь есть девица с умом ребенка. И с таким воинством мы намерены вызвать на бой самого императора. Богам на смех!
– Боги любят повеселиться. – Тингор тяжело вздохнул и в очередной раз отхлебнул от бутылки. – Возможно, этим вы заслужите их благосклонность.
Ронни скептически хмыкнул, но промолчал. А Далион тоскливо посмотрел через толстое стекло узкого окошка на небо, где уже разгорались первые робкие краски рассвета. У него было дурное предчувствие, что он видит Тингора и Эйру в последний раз.

Часть третья
Конец игры

Перестук каблуков отдавался оглушительный грохотом в ушах. Этот звук казался излишним и неуместным в торжественной тишине пустого императорского кабинета.
Эвелина присела было на диван, но тут же вскочила и вновь заметалась по небольшому помещению. Интересно, зачем ее вызвал к себе Дэмиен? Она не видела его уже несколько месяцев, и подобное положение дел вполне устраивало пленницу. Правитель Рокнара ни разу не навещал свою бывшую ученицу после злополучной ночи полнолуния, когда ее заставили надеть ошейник из антимагического металла. Словно Дэмиен стыдился взглянуть в глаза Эвелине. Возможно, так оно и было. По крайней мере, он даровал беглянке разрешение пользоваться его личной библиотекой. Слабое утешение для той, которую посадили на цепь послушания. Но хоть какое-то развлечение для девушки, сходящей с ума от одиночества и глупой болтовни стражницы.
Эвелина подошла к окну и невидяще уставилась на открывавшийся из него пейзаж. Дворец императора находился на холме и возвышался над остальным городом. Поэтому сейчас перед девушкой расстилался весенний Доргон, весь покрытый белым облаком цветущих деревьев. Но прелестная картина совершенно не радовала пленницу. К чему ей вид зеленых улиц, если она не имеет возможности прогуляться по ним?
Девушка небрежно тряхнула головой, отгоняя посторонние мысли, и нахмурилась. Тонкие пальцы нервно забарабанили по подоконнику. Зачем ее приказали привести в кабинет императора? Неужели подошел к концу срок ультиматума, который он некогда поставил перед ней? Нет, глупости. Дэмиен дал ей полгода. Из них минуло около трех месяцев. Впрочем, есть еще одна вероятность. Что, если Высочайшая Эйра потерпела сокрушительное и окончательное поражение в битве против императора? Тогда ему незачем больше откладывать исполнение пророчества Дарина.
Обостренный от волнения слух уловил звук шагов еще до того, как император вошел в комнату. Эвелина вздрогнула всем телом, нервно поправила прядь волос, выбившуюся из сложной прически, и обернулась к двери. Вовремя. В тот же миг Дэмиен появился на пороге.
Несколько секунд они молчали, разглядывая друг друга и словно убеждаясь, что ничего не изменилось с момента их последней встречи. Затем император иронично изогнул бровь, напоминая о правилах этикета.
– Ваше величество. – Эвелина опомнилась и вежливо наклонила голову. – Добрый день.
Простое приветствие до боли оцарапало горло. На самом деле день для девушки был совершенно не добрым. От нервного ожидания и дурного предчувствия хотелось кричать во весь голос. Но вместо этого Эвелина лишь кашлянула и прикоснулась к серебристой полоске металла, плотно облегающей шею, будто та душила ее.
– Рад видеть тебя, – сухо произнес император, сделав вид, будто не заметил этого движения. Плотно закрыл за собой дверь и подошел к столу. – Вина?
– С удовольствием, – отозвалась Эвелина. Приняла из рук Дэмиена бокал с напитком, в запахе которого угадывались нотки корицы и болеандра, и наконец-то осмелилась задать вопрос: – Ваше величество. Признаюсь честно, меня несколько удивило приглашение на встречу с вами. Что-то случилось?
– Пока нет. – Император опустился в кресло и жестом разрешил Эвелине тоже сесть. – Ты скучала по мне?
От столь неожиданного вопроса девушка едва не подавилась. Закашлялась и осторожно поставила бокал на краешек стола, боясь расплескать напиток.
– А я вот скучал, – так и не дождавшись ответа, продолжил Дэмиен. – Все мечтал – вдруг решишь навестить старого друга. Мы бы поболтали по душам, обсудили последние новости империи и сплетни двора. Неужели тебе не скучно целыми днями сидеть взаперти?
– Забавно, – проговорила Эвелина, глядя на Дэмиена в упор и пытаясь понять, куда он клонит. – Вообще-то это было ваше распоряжение – запереть меня в четырех стенах и никуда не выпускать.
– Не выпускать без меня или охраны, – с легкой улыбкой поправил тот. – Ты ведь ни разу не просила меня ни о чем подобном. Откуда мне знать, вдруг тебе нравится подобный образ жизни? Тишина и уют отдельных покоев, неспешные прогулки по саду, разговоры по душам с Тирой. Наверное, как раз то, что нужно, после утомительных приключений.
Эвелина с трудом сдержала рвущееся наружу ругательство. Дэмиен просто издевается над ней! Издевается тонко и очень жестоко, точно зная, что его собеседница не посмеет с ним спорить. Впрочем… Почему бы не ответить императору достойно? Она сейчас находится в столь отчаянном положении, что хуже быть просто не может.
– Право слово, я не решилась нарушить ваш покой со столь незначительной просьбой, – протянула Эвелина, скромно потупившись и внимательно наблюдая за реакцией правителя сквозь пушистые ресницы. – Но раз вы не против… Я бы с удовольствием прогулялась по Доргону. Стыдно признаться, но мне до сих пор доводилось видеть столицу нашего государства лишь мельком, из окна кареты. Так жаль…
– Совершенно с тобой согласен, – Дэмиен серьезно кивнул. – Чтобы узнать город, надо прежде всего пройтись по его мостовым.
– Так вы разрешаете мне прогулку по Доргону?! – пораженно воскликнула Эвелина, подумав, что, верно, неправильно поняла императора. – Когда?
– Я предлагаю обмен. – Дэмиен чуть скривил уголки губ при виде столь бурной реакции на свои слова. – Взаимовыгодный, понятное дело. Ты соглашаешься стать моей спутницей на ежегодном приеме по случаю начала нового года, который, как тебе известно, приходится на день весеннего равноденствия. А я в свою очередь разрешаю тебе пройтись по улицам Доргона. Более того, сам с удовольствием составлю тебе компанию. Идет?
Эвелина нахмурилась. Предложение казалось ей весьма и весьма притягательным. И она никак не могла понять, в чем подвох. Дэмиен наверняка понимает, что его пленница уже выть готова от скуки и согласна отправиться хоть на экскурсию по самым темным и мрачным пыточным камерам, лишь бы отдохнуть от опостылевших покоев, надоевшего сада и повторяющихся рассказов Тиры.
– Я не обманываю тебя. – Дэмиен широко улыбнулся, видимо, поняв, какие опасения терзают девушку. – Честное слово, никаких подводных камней или подвохов в моем предложении нет. Хотя нет, лукавлю. От одного танца со мной на приеме ты не отвертишься. Так как?
– Только от одного? – невольно уточнила Эвелина и тут же покраснела. Это прозвучало так, словно ее огорчило столь малое количество.
– Ну, все будет зависеть лишь от твоего желания. – Как и следовало ожидать, Дэмиен не упустил случая сыронизировать. – Если захочешь – можем хоть всю ночь напролет с тобой провальсировать.
– Спасибо, – сухо поблагодарила Эвелина, в последний момент благоразумно проглотив так и вертевшееся на языке уточнение – «обойдусь». Помолчала немного и вежливо проговорила. – В таком случае буду рада воспользоваться вашим любезным предложением.
– Отлично. – Дэмиен довольно кивнул и поднял свой бокал. – Позволь выпить за тебя. Полагаю, ты станешь настоящим украшением вечера.
По непроницаемым светлым глазам императора нельзя было угадать, о чем он думает на самом деле. Поэтому Эвелине оставалось лишь последовать его примеру и принять тост. Бокалы сошлись в воздухе с тихим мелодичным звоном.
Впрочем, девушка достаточно быстро пожалела о своем опрометчивом шаге. И не потому, что Дэмиен как-то обманул ее. Скорее, даже наоборот. Выполняя распоряжение императора, служанки так рьяно принялись готовить пленницу к приему, что той оставалось лишь тихо ненавидеть себя за малодушие. Она уже успела забыть, как это утомительно – часами в неудобной позе неподвижно стоять около зеркала, ожидая, когда портной закончит снимать мерки или подгонять платье по фигуре. Как это мучительно сложно – кружиться в изящном танце на скользком мраморном полу, пытаясь не споткнуться и не упасть на потеху собравшейся публике. Как это скучно – поддерживать светские беседы, в которых приходится следить не только за каждым словом, но даже за интонацией.
Эвелина отвыкла от пышных торжественных нарядов. Длинная тяжелая юбка путалась в ногах, на высоких каблуках было тяжело не только танцевать – стоять. Поэтому девушка даже обрадовалась, когда через несколько дней после разговора с Дэмиеном в дверь ее покоев постучался высокий седовласый мужчина, который представился учителем танцев. Все-таки это было бы очень и очень обидно – упасть во время вальса на потеху всему двору. Видимо император тоже не желал для своей ученицы подобного позора, вот и решил обезопасить себя и ее с этой стороны.
Уроки проходили в пустом и потому особенно гулком зале, где зимой Дэмиен преподал жестокий урок чрезмерно самоуверенной пленнице, на миг вообразившей, что она сумеет победить его в облике зверя. В первые минуты Эвелина чувствовала себя здесь неуютно, невольно вспоминая мельчайшие подробности печального сражения. Казалось, будто в стены намертво въелся запах ее крови, когда император едва не проломил ей голову. Но достаточно быстро девушке пришлось переключиться с невеселых мыслей на более насущные проблемы. Уж больно рьяно Миргий – таким именем представился мужчина – взялся за ее обучение.
– Раз, два, три.
Сухой такт эхом отзывался от стен зала. Тира клевала носом под монотонный бубнеж Миргия, то и дело украдкой сцеживая очередной зевок в ладонь.
– Раз, два, три.
Почему-то прикосновения учителя были неприятны Эвелине. Нет, понятное дело, он не позволял себе ничего лишнего. Да и как, если в зале постоянно присутствовала стражница и два охранника? Но пленница с трудом сдерживала дрожь отвращения, когда Миргий в очередной раз с любезным поклоном приглашал ее на танец. Холодные руки слишком крепко держали ее за талию, от одежды пахло тошнотворно-сладкими благовониями, мерный счет звучал над ухом чересчур громко, отчего Эвелина то и дело недовольно морщилась. Но не жаловалась, справедливо полагая, что в противном случае может лишиться и этой малости, хоть как-то разнообразившую ее скучную жизнь.
– Раз, два, три.
Эвелина в очередной раз неловко повернулась и случайно подвернула ногу, едва не сломав каблук. Зашипела от боли, схватилась за учителя, пытаясь не упасть, и расцарапала себе ладони о тяжелое золотое шитье камзола.
– Осторожнее. – Миргий подхватил ее под руку, словно случайно кинув быстрый взгляд на декольте. – Вы не ушиблись?
– Нет, – отрывисто кинула Эвелина, пытаясь незаметно подтянуть лиф платья повыше. – Все нормально. Просто… Давно не танцевала.
– Скорее, никогда не танцевали, – с едва уловимым сарказмом поправил Миргий. – Иначе не допускали бы столь досадных ошибок. Это все равно, что уметь дышать или плавать. Раз научились однажды – то уже никогда не забудете.
Эвелина опустила голову, чувствуя, как щеки у нее начинают полыхать от обиды и гнева. Неужели она действительно настолько неуклюже двигается? Но это все от непривычки, от неудобной одежды и обуви. Она целую вечность не ходила в туфлях, тем более на столь высоком каблуке. Попробуй, потанцуй тут, когда даже прогулка от двери до окна является настоящим подвигом.
Миргий помолчал немного, будто наслаждаясь видом сгорающей от смущения ученицы, и неожиданно спросил:
– Мне говорили, что вы неплохо владеете мечом. Это так?
– Да.
– Что-то не похоже. – Мужчина самодовольно ухмыльнулся. – Фехтование – это тоже танец. Завораживающий и смертельный в своей красоте. Настоящие воины превосходно контролируют каждое движение, причем не только свое, но и противника. Точь-в-точь, как во время вальса. А тут…
В последней фразе Миргия прозвучало такое нескрываемое презрение, что Эвелина едва не бросилась на него с кулаками. Захотелось надавать оплеух гадкому, самоуверенному и противному типу. Да он вообще ничего не знает про нее! Почему тогда позволяет столь высокомерные замечания?
– Надеюсь, вы не обижаетесь на меня. – Слова Миргия долетали до Эвелины с трудом из-за гулкого биения сердца, отдавшегося в ушах. – Я просто говорю правду. Если вы желаете блеснуть на императорском приеме и поразить правителя и весь двор своим танцем и манерами, то должны заниматься день и ночь. Иначе рискуете опозориться. Более того – навлечь гнев своего любовника.
Мужчина осекся, поняв, что сказал что-то не то, когда увидел, какой мрачный багровый всполох отразился в глазах у Эвелины. Та как-то по-новому взглянула на учителя. Нехорошо усмехнулась, заставив Миргия побледнеть от невольного укола ужаса.
– Что вы сказали? – подчеркнуто вежливо поинтересовалась она. – Чей гнев я рискую навлечь?
– Разве я сказал что-то не то? – сбивчиво затараторил Миргий, пытаясь оправдаться. – Да об этом весь двор уже пару месяцев судачит. Вы живете в покоях, смежных с императором. Он всегда держит вас при себе, не позволяя никаких прогулок без присмотра. Одаривает украшениями…
Наверное, во взоре Эвелины промелькнуло что-то совсем страшное, потому что мужчина поперхнулся и замолчал. А она задумчиво провела пальцем по ошейнику, который красовался у нее на шее. Вот, значит, как. Кто-то всерьез рассматривает этот пожизненный символ рабства как знак императорского фавора? Забавно, ничего не скажешь.
– На сегодня занятие окончено, – медленно процедила девушка, прилагая максимум усилий, чтобы не сорваться на крик. – Всего доброго.
Миргий не решился спорить. Лишь развел руками, словно говоря – вам лучше знать. И вежливо наклонил голову, прощаясь со строптивой ученицей.
– Ты сегодня на удивление быстро, – сонно пробормотала Тира, вставая со своего места. – Что-то случилось?
– Нет, – хрипло ответила Эвелина. Ей величайшего труда стоило говорить спокойно. От негодования, клекотавшего в горле, хотелось закричать во весь голос. Быть может, хоть это немного привело бы ее в порядок.
Но пленница не желала показывать, как больно ее задело неосторожное высказывание учителя. Иначе это было бы сродни честному признанию в своих слабостях. Поэтому Эвелина опустила ресницы, пряча под ними багровые огни ярости, и солгала, постаравшись, чтобы это прозвучало как можно более естественно:
– Мигрень разыгралась. Верно, погода меняется. Не думаю, что в таком состоянии нужно продолжать урок.
– Это да, – с сочувствием протянула Тира. – Это верно. Хуже головной боли только зубная. Тогда пойдем скорее. Я прикажу приготовить тебе отвар.
Эвелине хватило сил сквозь зубы поблагодарить за заботу стражницу. И ей удалось сохранить на лице непроницаемое выражение всю дорогу до покоев. Как оказалось, последнее у нее получилось хуже всего.
«Однако, – озадаченно думал Рик, едва поспевая за торопливым шагом пленницы. – Да она просто в ярости от слов этого горе-учителя! Неужели роль любовницы императора настолько противна ей?»
Юноша незаметно вздохнул и потряс головой, прогоняя ненужные и даже опасные мысли. Он уже давно отказался от попыток разобраться в том, какие на самом деле отношения связывали правителя Рокнара и его бывшую ученицу. Одно Рик знал точно – за последние несколько месяцев Дэмиен ни разу не навестил Эвелину. По крайней мере, днем и в его дежурство. Что происходило ночью, Рику было неизвестно. Ведь недаром между покоями пленницы и ее своеобразного тюремщика находилась потайная дверца.
Подобное положение дел совершенно не устраивало юношу. Он столько сил потратил на то, чтобы попасть во дворец, и все во имя чего? Чтобы караулить комнату, в которой, наверное, император развлекается со своей фавориткой? То, что раньше казалось ему существенным продвижением на пути осуществления мести, теперь оборачивалось настоящим поражением. Рик ни разу не видел Дэмиена с той самой поры, как тот отрядил его на охрану Эвелины. Надо было что-то делать.
Скорый прием представлялся Рику отличной возможностью для исправления ситуации. Юноша не дежурил в этот день. Наверняка во дворце будет царить суматоха и неразбериха. Значит, он сумеет затеряться среди гостей, благо, жалование стражника позволяло купить придворную одежду. Подберется к императору поближе и убьет его. Опасность представлял только Лутий, который ни на шаг не отходил от правителя во время торжественных мероприятий, прикрывая его спину. Но с другой стороны – начальник личной охраны прекрасно знает Рика в лицо и вряд ли подумает, что тот способен на покушение. И это играло юноше на руку. Он просто соврет, что у него имеется срочное донесение для правителя, подберется ближе и ударит. А там будь что будет.
Громкий звук вывел Рика из задумчивости. Эвелина с такой яростью захлопнула за собой дверь покоев, что на стражников сверху полетела тончайшая пыль побелки.
– Что-то она не в духе, – заметил Дир, напарник Рика. Задумчиво почесал веснушчатый нос и уныло заметил: – Жаль. Опять до вечера стену взглядом буравить. Уж лучше бы поглазели, как она танцует. Все веселее.
Рик лишь неопределенно пожал плечами. Ему, если честно, было абсолютно все равно, где стоять. Лишь бы никто не отвлекал от обдумывания планов. Юноша столько раз в голове представлял, как будет торжествовать над мертвым окровавленным императором, что уже сбился со счета.
– Чудной ты какой-то в последнее время, – недовольно пробурчал Дир, поняв, что его напарник не в настроении поддерживать беседу. – Себе на уме. Или вступление в род обдумываешь?
– Какое вступление? – рассеянно переспросил Рик скорее машинально, чем действительно заинтересовавшись словами приятеля.
– Как какое? – Дир заулыбался, явно развеселившись от подобной неосведомленности. – Прием императора совпадает с весенним равноденствием и знаменует начало нового года. А в последний день весны в Доргоне проводят ритуал очищения для всех желающих вступить в Пятый род. И проводит его сам император.
– Один? – Рик впервые за долгое время с любопытством взглянул на напарника, очнувшись от своих несколько однообразных мыслей. – Без охраны?
– Конечно! – воскликнул Дир. – Что может грозить наместнику бога в стенах храма?
Рик хмыкнул. Надо же, он и не знал о такой традиции.
– И что надо сделать, чтобы попасть в храм в этот день? – задал он следующий вопрос, заинтересовавшись такой удобной возможностью для покушения.
– Просто прийти туда. – Дир покровительственно похлопал приятеля по плечу. – Император не покидает храма, пока не примет всех желающих. Ты это… Подумай. Парень ты толковый. Быстро в гору пойдешь.
– Я подумаю, – пообещал Рик. – Обязательно подумаю.

* * *

Эвелина стояла около окна. Ее дыхание легким облачком оседало на стекле, и тогда девушка что-то чертила на нем, но практически сразу стирала нетерпеливым жестом. На самом деле она не хотела поворачиваться к комнате и встречаться глазами с Тирой. Слишком тяжело было сохранять весь вечер безмятежное выражение лица, когда внутри все кипело от гнева и возмущения.
Пленница вздохнула и прислонилась пылающим лбом к холодному стеклу. Эвелина сама не ожидала, что невинное, в общем-то, замечание Миргия так выведет ее из себя. Если сейчас она едва не взорвалась и не устроила настоящую истерику, то что может произойти на приеме, когда ей придется выслушать не одно и не два подобных грязных предположения о причинах столь особого отношения к ней императора? И еще одна мысль тревожила Эвелину. Неужели Дэмиен пригласил ее на прием специально, прекрасно зная, какие слухи будоражат двор? Он ведь понимает, что кто-нибудь из придворных сплетниц обязательно попытается прилюдно унизить девушку, отомстив таким образом за предполагаемый фавор правителя.
– Выпей отвара, – в очередной раз за этот бесконечно долгий вечер предложила Тира. – Если у тебя болит голова, то зачем отказываться от него? Не понимаю.
– Быть может, потому что у моей разлюбезной гостьи есть другие причины для дурного настроения? – неожиданно ответил на вопрос стражницы знакомый мужской голос.
Эвелина вздрогнула, только сейчас заметив в оконном отражении, что на пороге комнаты стоит Дэмиен. Замешкалась, торопливо придавая лицу должное выражение равнодушия, после чего обернулась и вежливо наклонила голову, приветствуя его.
– Я не слышала, как вы вошли, – сказала она, краем глаза заметив, что Тира медленно-медленно бочком отходит к двери, явно не желая присутствовать при разговоре.
– Можешь идти, – обратился к стражнице император, перехватив взгляд Эвелины. – Ты верно поняла, что я хочу переговорить с твоей подопечной наедине.
Тира немного зарделась от похвалы правителя. Изобразила нечто среднее между глубоким поклоном и неуклюжим реверансом и стремглав выскочила в коридор.
Дэмиен с удовольствием потянулся, словно разминаясь после долгого тяжелого дня, и опустился в ближайшее кресло, жестом предложив Эвелине сесть. Та робко примостилась на самом краешке, готовая в любой момент вскочить на ноги.
– Мне передали, что ты сегодня прервала урок едва ли не в самом начале, – проговорил Дэмиен, глядя куда-то поверх головы своей бывшей ученицы. – Почему? Я бы не сказал, что ты плохо выглядишь. По-моему, с самочувствием у тебя все в порядке. Не так ли?
– Так, – отрывисто подтвердила девушка.
Император выжидающе изогнул бровь, требуя разъяснений. Но Эвелина молчала. Как ему объяснить, что ее оскорбляют малейшие намеки о возможной любовной связи между ними? Как сказать, что сам вид учителя танцев вызывает омерзение, а от его прикосновений хочется тереть кожу жесткой мочалкой до тех пор, пока она не слезет кровавыми ошметками?
– Я жду, – поторопил Дэмиен собеседницу, когда пауза чересчур затянулась. – Почему ты прервала урок? Ты передумала насчет приема?
– А можно? – Эвелина встрепенулась от мимолетной безумной надежды и умоляюще сложила на груди руки. – Пожалуйста.
– Нет, нельзя. – Правитель озадаченно нахмурился. – Я не понимаю, почему вдруг возникло такое желание? Еще неделю назад ты искренне радовалась моему предложению. А теперь отказываешься. Не желаешь объясниться?
Эвелина тоскливо посмотрела на дверь, за которой не так давно скрылась Тира. Как же она завидовала сейчас стражнице! Когда Дэмиен хотел получить ответ на свой вопрос, то в его светлых глазах появлялось столь пугающее выражение, что внутри все сжималось от страха.
– Эвелина, – поняв, что она готова молчать до последнего, Дэмиен поменял тактику и обратился к ней более мягко. – Что случилось? Тебя кто-то обидел?
От ласковых интонаций, прозвучавших в голосе императора, пленница едва не расплакалась. И это напугало ее. Неужели несколько месяцев, проведенных хоть и в темнице, но роскошной, без лишений и тягот, настолько сломили ее? Раз теперь она готова разрыдаться от любого проявления нежности, пусть и со стороны злейшего врага.
– Меня никто не обидел, – глухо произнесла Эвелина, решив не упорствовать. – Честно. Просто…
Девушка запнулась, подбирая нужные слова. Кашлянула и спросила, постаравшись придать себе как можно более безразличный вид:
– Это правда, что при дворе меня считают вашей любовницей?
В комнате после этого воцарилась тишина. Император откинулся на спинку кресла и с каким-то непонятным веселым недоумением рассматривал свою бывшую ученицу, будто увидел ее в первый раз. Та в свою очередь не находила себе места от пристального немигающего взгляда правителя. Кажется, вот теперь бы она с удовольствием выпила отвар от головной боли. В висках уже ударили первые робкие молоточки приближающейся мигрени.
– Это тебе Миргий сказал, – скорее утвердительно, чем вопросительно протянул Дэмиен. – Забавно… О чем еще вы разговаривали?
– О том, как я отвратительно танцую, – неожиданно даже для себя тихо пожаловалась Эвелина. – Он… Он решил, что, должно быть, и с мечом я неумело обращаюсь.
Горло перехватил спазм. Пленница проглотила окончание фразы и попыталась взять себя в руки. Получилось плохо. В глазах все расплывалось от предательских слез, губы кривились, а пальцы тряслись от невольного воспоминания нескольких фраз учителя танцев.
«Наверное, Миргий прав, – мрачно подумала Эвелина, поспешно пряча руки в складки платья, чтобы их дрожи не заметил собеседник. – Что я за воин, если чуть не разревелась от такой ерунды? Он же не видел, как я фехтую. А на каблуках я действительно малость неуклюжа».
– Помнится, я когда-то учил тебя танцевать, – произнес Дэмиен, пряча в уголках губ улыбку. – В Академии. Странно, тогда я не считал тебя безнадежной партнершей. Напротив, я даже получал удовольствие, вальсируя с тобой. А по поводу владения мечом… Ты всегда была одной из лучших учеников на курсе. Неужели ты разучилась и вальсировать, и сражаться за столь короткое время? Не верю.
– Это все каблуки, – попыталась оправдаться Эвелина, уловив в словах императора несуществующий укор. – Так неудобно! Да еще пятку натирают. И в зале вечные сквозняки. От этого… От этого руки Миргия кажутся ледяными и влажными.
– Неудобная обувь – это серьезно.
Девушка гневно вскинула голову, полагая, что Дэмиен издевается над нею, но тот смотрел на удивление прямо и без малейшего намека на насмешку. Но император вполне серьезно продолжил:
– Тебе надо было сказать об этом раньше. Завтра служанки подберут для тебя что-нибудь более подходящее. А руки Миргия…
Дэмиен замолчал, думая о чем-то своем. Его холеные длинные пальцы пару раз размеренно стукнули по подлокотнику.
– Я разберусь с этим, – наконец проговорил он. – Но завтра. Сейчас уже поздно.
– Вы так и не ответили на мой вопрос, – рискнула напомнить Эвелина. – Каким образом я буду представлена на приеме? Как ваша спутница? Или… Или как любовница?
Последнее слово девушка выплюнула с нескрываемым презрением. Ее тотчас же вновь затрясло от возмущения и унижения.
– Если я скажу, что как будущая мать наследника престола, то тебя это устроит? – холодно поинтересовался Дэмиен.
Эвелина моментально поникла. Съежилась на кресле, будто замерзла от тона собеседника, и зябко обхватила плечи руками. Ответ императора своей честностью больно ударил в самое незащищенное место. А ведь беседа так мило начиналась…
– Не хмурься. – Дэмиен недовольно покачал головой. – Право, тебе это не идет. Я понимаю, что ты ожидала от меня чего-то другого. Слов утешения или сладкой лжи, что, в принципе, одно и то же. Однако ты знаешь, что я люблю сразу все расставлять на свои места. И потом, что тебя огорчает в подобном положении дел? Клянусь всеми богами, любая придворная дама с превеликим удовольствием подарила бы мне свое истинное имя ради подобной чести.
– Так возьмите на эту роль любую придворную даму, – огрызнулась Эвелина. Гордо вздернула подбородок и с вызовом взглянула на императора. – Вы ведь знаете, как я отношусь к пророчеству. Оно мне и даром не нужно.
– К сожалению, ты не можешь повлиять на выбор богов. Как и я, – с усмешкой произнес Дэмиен. Подумал немного и добавил совсем тихо: – Хотя… Я вряд ли бы хотел его изменить.
Тонкая вертикальная морщина пересекла лоб девушки. Она сначала решила, что ослышалась. Что означает эта фраза? Император дал понять, что испытывает к ней какие-то чувства? Да нет, глупости какие! Он уже давно не человек в полном смысле этого слова. Сам некогда признался перед последним Советом Высочайших, на котором Эвелину должны были приговорить к смерти, что разучился испытывать эмоции.
– Могу я задать еще один вопрос? – отстраненно поинтересовалась девушка, решив пока не углубляться в размышления.
– Конечно. – Дэмиен широко улыбнулся, продемонстрировав ровный ряд белоснежных зубов. – Ради тебя, моя дорогая, все что угодно. В разумных пределах, конечно.
– При представлении ко двору будущей матери наследника трона у нее на шее все так же будет красоваться ошейник рабыни? – несколько витиевато выразилась Эвелина, словно невзначай погладив широкую полосу металла, плотно обхватившую ее шею. – Или же вы заставите ее надеть более привычные кандалы? Полнолуние, вроде как, еще не скоро.
Улыбка медленно сползла с лица императора. Он несколько виновато пожал плечами и негромко сказал:
– Честное слово, я забыл об этом. Совершенно вылетело из головы.
Дэмиен надолго задумался. Губы плотно сжались, морщины вокруг рта стали глубже, в глазах то и дело мелькала непонятная тень. И не разберешь – то ли раздражения, то ли сочувствия, то ли чего-то еще.
– Не беспокойся, я что-нибудь придумаю. Ты права, нельзя давать двору такую благодатную почву для ненужных предположений, – спустя некоторое время произнес император. Обеспокоенно посмотрел в окно, за которым уже сгущались сумерки раннего весеннего вечера. – Ого! Как я, однако, задержался. До завтра, моя дорогая.
– До завтра? – с невольным удивлением переспросила Эвелина. Интересно, что еще хочет услышать от нее Дэмиен, раз назначает новую встречу?
– Ты, вроде как, пожаловалась, что тебе не нравятся уроки танцев, – с легкой усмешкой заметил правитель Рокнара. – Вот я и хочу проверить: так ли печально обстоят дела в действительности. И неужели ты за несколько месяцев полностью забыла все то, чему я тебя раньше учил. В таком случае, как это ни прискорбно сознавать, но я – дрянной наставник.
Эвелина позволила себе негромкий вздох облегчения. Вот оно как. Дэмиен просто желает посмотреть на ее урок. Что же, с этим можно смириться. Хотя от стеснения и волнения она наверняка наделает еще больше ошибок.
– Поэтому я сам проведу завтрашний урок, – продолжил император, милостиво не заметив, как его собеседница вздрогнула после этих слов. – Почему-то я не доверяю мнению Миргия.
Девушке понадобилось все ее самообладание, чтобы достойно встретить это известие. Мышцы лица окаменели от стараний не выдать истинных эмоций.
– Как вам будет угодно, – прошелестела Эвелина.

* * *

Девушка почти не спала ночью, готовясь к столь необычному уроку танцев. Сердце то замирало в груди, то пускалось в бешеный скач. И Эвелина сама не понимала, почему так реагирует на пустяковое, в общем-то, событие. Ну, пройдется Дэмиен с ней несколько кругов в вальсе. Ну, почувствует она на коже тепло его рук. Подумаешь, эка невидаль. Можно решить, что она раньше вообще ни разу не видела ни одного мужчины, если так волнуется перед обычным танцем.
Однако подобные рассуждения не могли успокоить девушку. Она ворочалась, не в силах задремать. Постель казалась раскаленной, подушка жгла голову, простыни неприятно липли к телу. И Эвелина до смерти завидовала Тире, чье спокойное и ровное дыхание слышалось неподалеку. Ей-то хорошо, ее сновидения никакие думы не тревожат.
Наверное, император сразу понял, как беспокойно провела ночь его подопечная, когда увидел ее на следующее утро в зале. Он мазнул быстрым внимательным взглядом по хмурому лицу девушки, немного задержался на красных и слегка припухших веках и наконец негромко спросил:
– Эвелина! С тобой все в порядке? Ты выглядишь несколько усталой.
– Все замечательно! – уверила его пленница, попытавшись, чтобы ее голос прозвучал как можно увереннее.
– Ну ладно, – недоверчиво протянул Дэмиен. – Как новые туфли? Не жмут?
На самом деле Эвелина задремала только на рассвете, поэтому проспала. Тира с огромным трудом ее растолкала намного позже, чем было оговорено заранее. Не было ничего удивительного в том, что примерка наряда прошла в ускоренном темпе, и на подбор новой, более удобной обуви просто не хватило времени.
Но признаваться в том, что вчерашний разговор с Дэмиеном ее взволновал до такой степени, Эвелина не собиралась. Поэтому она лишь неопределенно пожала плечами и с величайшим трудом выдавила из себя:
– Да, спасибо. Все подошло наилучшим образом.
По губам правителя зазмеилась неприятная улыбка. Но он ничего не сказал. Лишь с вежливым наклоном головы протянул девушке руку, предлагая начать урок.
Эвелина с трудом перевела дыхание. Воздух вокруг нее, казалось, сгустился от напряжения. Обостренное от волнения обоняние уловило едва ощутимый аромат терпких древесных благовоний. Обнаженные плечи покрылись мурашками от легкого прикосновения императора.
– Пожалуй, начнем. – По глазам Дэмиена совершенно нельзя было увидеть – понял ли он, в каком смятении сейчас находилась его бывшая ученица. – Помни, в танце девушка должна во всем подчиняться своему партнеру. Поэтому расслабься и положись на меня.
Легко сказать – расслабься! А как это сделать, если внутри все замирает от какого-то сладкого ужаса и странного, пугающего предчувствия, вот только не понять – дурного или хорошего.
Эвелина сама себе сейчас напоминала натянутую до предела тетиву. Тронь пальцем – она и порвется. От волнения она пропустила первые такты вальса, поэтому двинулась за императором с опозданием, тут же споткнулась на незаметной выбоинке в полу и едва не порвала платье, наступив на подол. Руки Дэмиена стальным обручем сжались вокруг ее талии, уберегая от падения.
– Спасибо, – чуть слышно пискнула красная от смущения Эвелина. От накатившей жаркой волны неловкости на лбу выступила обильная испарина. Девушка не смела поднять глаза на императора, чувствуя себя на редкость глупо.
– Дорогая моя, – со своей привычной иронией начал император, – покажи, пожалуйста, твою обувь.
Пленница не рискнула спорить. Лишь чуть-чуть приподняла искусно украшенный вышивкой край платья и стыдливо продемонстрировала маленькую изящную туфельку на высоком остром каблуке. О том, что от этого произведения искусства у нее уже кровавые мозоли на пятках, Эвелина решила промолчать.
– Позволь?
Не дожидаясь разрешения, Дэмиен присел на корточки перед оробевшей девушкой. Мягко обхватил ее ножку и скинул туфельку. Пробежался пальцами по горячей ступне, которая уже начала отекать от неудобного узкого подъема.
– Ваше величество, – испуганно протянула Эвелина, не зная, как реагировать на столь небывалое проявление заботы. – Что вы делаете?
– Значит, обувь тебе подобрали прямо по размеру? – ядовито поинтересовался Дэмиен, вставая. – Уж не палач ли помогал в примерке?
Девушка, которой было чрезвычайно неудобно стоять без опоры на одной ноге, промолчала. Император так и не вернул ей злосчастную туфлю, поэтому Эвелина с трудом удерживала равновесие, не рискуя наступить босой ногой на каменный пол и мечтая лишь об одном – не опозориться еще сильнее перед императором и не рухнуть на пол.
– Ваше величество! – взмолилась девушка. – Пожалуйста! Я же сейчас упаду.
Дэмиен недовольно хмыкнул и покачал головой. А в следующий миг легко подхватил ее на руки. Эвелина тихо охнула, но протестовать не решилась. Лишь невольно зарделась, представляя, что сейчас подумали о ней слуги и музыканты, присутствующие на уроке. Н-да, оправдывайся теперь, что не являешься любовницей правителя Рокнара.
– Так будет лучше. – Император отнес ее в дальней угол зала, где стояло несколько стульев. Осторожно усадил на ближайший и приказал: – Разувайся!
Девушка, не смея перечить, скинула вторую туфлю. Зябко поджала под себя ноги и робко посмотрела на Дэмиена, гадая, что он задумал.
А тот обернулся к Тире, которая очнулась от своего обычного состояния сонливости, нападавшего на нее каждый раз во время уроков танцев, и с величайшим интересом наблюдала за развернувшейся перед ней сценой. Император распорядился:
– Привести сюда служанку, которая одевала Эвелину!
– Не надо! – тихо взмолилась пленница, понимая, что этот приказ правителя не несет ничего хорошего для несчастной девушки, которая в величайшей спешке помогала ей утром. – Ваше величество, это моя вина! Я… Я проспала, боялась опоздать на урок. Вот примерка и прошла чересчур быстро и скомканно.
– Проспала? – переспросил Дэмиен. В его глазах вспыхнули и тут же погасли насмешливые огоньки. – Забавно. Честное слово, я удивлен. Не предполагал, что дело именно в этом. Но служанку все равно надо позвать. Или ты желаешь танцевать босой?
Эвелина вообще не желала танцевать. Она уже страшно жалела, что начала вчера разговор про то, как ей не нравится Миргий в качестве учителя танцев. Сколько раз жизнь доказывала ей, что не следует пенять на превратности судьбы. Иначе уже на следующий день прежние мелкие неприятности могут показаться настоящим благословением по сравнению с новыми огромными бедами.
– А я могу отказаться от урока? – на всякий случай полюбопытствовала девушка, собрав в кулак всю свою смелость.
– Что? – Дэмиен нахмурился, но почти сразу же негромко рассмеялся. – Девочка моя, даже не начинай об этом разговор. Если, конечно, не хочешь меня очень и очень сильно расстроить. А я в свою очередь сделаю вид, будто ничего не услышал.
Эвелина печально вздохнула. Хоть Дэмиен сейчас на удивление любезен и внимателен, но это наверняка очередная игра, чтобы усыпить ее бдительность. Интересно, зачем ему это понадобилось? До окончания ультиматума еще уйма времени. Или… Или император не оставил надежд решить вопрос с пророчеством Дарина миром и в очередной раз захотел лаской завоевать расположение своей бывшей ученицы? В таком случае его ждет серьезное разочарование. Более Эвелина не поверит его лживым красивым песням про любовь.
Нерадостные раздумья девушки прервала донельзя испуганная служанка, которая прибежала с целым ворохом разнообразнейшей обуви. Из всего этого обилия Эвелина под одобрительное хмыканье императора выбрала удобные туфли из мягкой, выделанной особым образом кожи. Да, они были на совсем крошечных каблучках, но ноги в них не чувствовали себя, будто в пыточных колодках.
– Прошу. – Дэмиен протянул руку Эвелине, помогая встать. – Надеюсь, теперь нам ничто не помешает.
Последняя фраза прозвучала настолько двусмысленно, что девушка взглянула на императора, пытаясь понять, что в действительности он имел в виду. Однако в бесстрастных прозрачных глазах мужчины ничего не отразилось. Ни намека на какие-либо эмоции.
На этот раз Эвелина чувствовала себя намного спокойнее. Будто с ненавистными каблуками улетучились все страхи и волнения. Поэтому она уверенно начала танец, как только зазвучала музыка.
Стоило признать, девушка успела забыть, какое наслаждение получаешь от вальса, когда тебя держат и направляют опытные руки партнера. Она кружилась, и кружилась, и кружилась по залу, не чувствуя усталости. И впервые за долгое-долгое время Эвелине хотелось искренне рассмеяться. Веселье, от которого она успела отвыкнуть за долгие безрадостные дни заключения, будоражило кровь. Будто все горести и несчастья отступили от нее, растаяли без следа. Пока звучит музыка, так легко представить, что вновь умеешь летать.
– Миргий ошибался. – Горячее дыхание императора слегка пощекотало шею. – Ты великолепно танцуешь, Эвелина.
– А что насчет поединка на мечах? – выпалила она и тут же прикусила язык, подивившись собственной храбрости, или, вернее сказать, безрассудности. Кашлянула и продолжила, пытаясь оправдаться: – Миргий еще сказал, что я, наверное, отвратительно фехтую.
Император не выдержал и фыркнул от плохо сдерживаемого смеха. Затем укоризненно покачал головой и протянул:
– Верно говорят – дай женщине небольшую поблажку, не заметишь, как станешь ее рабом. Дорогая моя, не переходи за рамки. Прошу.
Эвелина обескураженно замолчала, кляня себя за несдержанность и непомерную наглость. Надо же придумать – предложить правителю Рокнара поединок на мечах! Удивительно, что он воспринял это так спокойно.
И вновь вальс. Все грустные мысли уходят, растворяясь в настоящей эйфории. И кажется, что можешь танцевать вечность. Лишь бы не возвращаться в унылую и скучную обыденность.
Когда музыка вдруг затихла, Эвелина почувствовала почти физически ощутимую боль. Будто что-то внутри нее дернулось и умерло.
– Что-то случилось? – Она взволнованно посмотрела на императора, который не торопился выпускать ее из своих объятий. – Почему мы остановились?
– Потому что урок закончен. – Дэмиен слабо улыбнулся и сделал шаг назад. – Хватит на сегодня. Хорошего в меру.
– А завтра? Завтра будет новый урок? – с тревогой спросила девушка и тут же осеклась, не поверив собственным ушам. Что это? Неужели она сама попросила императора о новой встрече? Быть такого не может!
– Если честно, сегодня я не увидел, что тебе нужны эти уроки. По-моему, с танцами дела у тебя обстоят великолепно, – уклончиво протянул правитель. Лукаво взглянул на несколько вытянувшееся от разочарования лицо Эвелины и продолжил: – А ты желаешь этого? Да, у меня сейчас слишком много забот и проблем, но если ты хочешь… Просто скажи: да или нет.
Горло перехватил непонятный спазм. Эвелина молчала, не зная, что ответить. С одной стороны, она с удовольствием бы повторила сегодняшний день. Это на самом деле было чудесно. Вальсировать, не задумываясь, что в танце тебя ведет твой злейший враг. Просто отдаться во власть музыке. Но с другой стороны… Если она подтвердит свое желание, то сделает пусть маленький, но шажочек к окончательному проигрышу в ведущейся игре. Эвелина прекрасно помнила, что Дэмиен умеет терпеливо ждать. Ждать и медленно, но неуклонно вести свои жертвы в нужном ему направлении. Любую слабость пленницы он обязательно использует против нее. Поэтому необходимо быть вдвойне осторожнее, даже когда задаются такие невинные на первый взгляд вопросы.
– Эвелина, – словно прочитав тревожные мысли девушки, мягко произнес император, – не надо в любом поступке или слове искать потаенный смысл. Мне было приятно танцевать с тобой. И я с удовольствием повторю сегодняшний день еще раз. Безо всяких дополнительных условий. Но настаивать ни в коем случае не буду. Так как?
– Да, – с усилием выговорила пленница. – Я… Мне тоже понравился сегодняшний урок. И я думаю, мне не повредит дополнительная практика в танцах перед предстоящим приемом.
В последней фразе неожиданно скользнуло кокетливое лукавство. Поэтому девушка окончательно смутилась и замолчала.
– Отлично. – Император слабо улыбнулся. – Тогда до завтра, моя дорогая.
Эвелина вежливо поклонилась. Никому, даже себе, она ни за что бы не призналась, что в этот миг едва не задохнулась от радости. Завтра! Завтра она вновь увидит Дэмиена. И это значит, что еще один день отвоеван у серого монотонного существования.
Если бы девушка была чуть внимательнее, то заметила бы, с каким презрением на нее посмотрел молодой стражник, с которым некогда она обмолвилась парой слов в заснеженном императорском саду. Но, к сожалению, Эвелина мало что видела вокруг себя после урока – слишком много переживаний и волнений выпало на ее долю в этот день.
Рик чуть заметно покачал головой, обменявшись понимающими взглядами с напарником. Он все же был прав. Пленницу и императора на самом деле связывают слишком близкие отношения. Даже слепой и глухой ощутил бы, какое напряжение возникало между ними во время танца. Словно между любовниками, которые только и ждут момента, чтобы уединиться.
Дождавшись удобного момента, Дир наклонился к нему и едва слышно прошептал:
– Приятель! Чудится мне, совсем скоро нам больше не придется терять время в карауле у дверей этой пигалицы. Видать, императорская опала подходит к концу.
– Тихо вы! – испуганно шикнула Тира, наблюдая, как ее подопечная прощается с правителем. – Ежели все так, то за подобные шуточки вполне можно на бессрочную чистку сточных канав угодить. Император терпеть не может, когда о нем или о его женщинах судачат. Тем более в его присутствии.
Негромкие перешептывания сразу же стихли, когда девушка в последний раз поклонилась и поспешила к выходу из зала. Рик напоследок на секунду больше положенного задержал взгляд на императоре и удивленно вздернул брови, заметив, что с лица Дэмиена моментально пропал даже намек на улыбку, едва его собеседница отвернулась. Интересно, о чем сейчас думает правитель Рокнара? Судя по всему – о чем-то не очень приятном. Впрочем, какая разница. Пусть император сам разбирается со своими проблемами и чувствами к пленнице. Если они у него, конечно, имеются.

* * *

В отличие от предыдущей, эту ночь Эвелина провела на удивление спокойно. Она заснула, едва только ее голова коснулась подушки. Внутри все пело от предвкушения нового дня и новой встречи с императором.
«Ничего страшного, – уговаривала себя девушка, балансируя на грани сна и яви и чувствуя смутные угрызения совести за неподобающую случаю радость. – У меня не осталось никаких чувств к императору. Просто я соскучилась по нормальному человеческому общению. Честное слово, в этот раз я не попадусь в ту же ловушку, что и в Академии. Клянусь!»
Следующий день прошел так же, как и предыдущий. Эвелина кружилась и кружилась в танце под завораживающую музыку на каменных плитах огромного зала. И улыбалась. Улыбался и император. Удивительно, но его глаза, обычно прозрачные и равнодушные, сейчас были ярко-голубые. Верно, в них отражалось безоблачное весеннее небо.
– Спасибо, – искренне поблагодарила девушка, когда вальс закончился. Тихо вздохнула и с тоской посмотрела в окно, убранное толстой решеткой. Опять возвращаться в такую надоевшую комнату. Или гулять по саду, где каждая травинка и песчинка давно известны. Если, конечно, позволят.
Император перехватил ее враз поскучневший взгляд и понимающе усмехнулся. Протянул девушке руку и негромко предложил:
– Дорогая моя. Ты выглядишь чересчур бледненькой. Видно, недостаток солнца сказывается. Не желаешь ли после обеда пройтись со мной? Сделать небольшой кружок в окрестностях дворца. Конечно, это предложение ни в коем случае не отменяет мое обещание по поводу экскурсии по Доргону. Просто… Хочу показать, какой замечательный вид открывается на город отсюда.
– Что? – переспросила Эвелина, решив, что ослышалась.
– Если ты против, то я ни в коем случае не настаиваю, – тут же продолжил Дэмиен, пожав плечами. – Решай сама.
– Нет, я с удовольствием! – выпалила на одном дыхании девушка, испугавшись, что император передумает. – Я не ожидала, если честно… Это очень неожиданно.
– Значит, я зайду за тобой после обеда. – Император вежливо наклонился и поцеловал Эвелине пальцы. Затем выпрямился и едва заметным кивком головы указал на стражников, томящихся в ожидании чуть поодаль. – Думаю, мы вполне сможем обойтись без них.
– А вы не боитесь? – спросила Эвелина. – Вдруг сбегу?
– Не боюсь, – тихо рассмеялся Дэмиен. – Уверяю тебя, в случае чего – я тебя поймаю. Обязательно. Мне не привыкать.
Эвелина грустно хмыкнула про себя. В самом деле, куда ей бежать? Бывшую ученицу императора никто и нигде не ждет. Только, возможно, Далион на далеких Запретных Островах… Но если она хочет, чтобы старшая гончая остался в живых, то обязана молчать. Император не должен узнать, что его соперник на самом деле жив.
– До скорой встречи, – проговорил Дэмиен, намеренно не замечая, как девушка поникла после его последней фразы. – И оденься потеплее. С моря в это время года дует весьма сильный и холодный ветер.
Стоит ли говорить, что вкуса наспех проглоченного обеда Эвелина в этот день так и не ощутила. Разве что в теплом травяном отваре неожиданно почудилась терпкая горечь. Но девушка практически не обратила на это внимания, залпом допив кружку до дна. Видно, на кухне вновь переусердствовали с имбирем и синецветником. Что-то в последнее время у них часто случаются подобные оплошности. Эдак скоро отвар совсем невозможно пить станет.
– Что-то случилось? – обеспокоенно поинтересовалась Тира, заметив, как девушка невольно скривилась после отвара. – Невкусно?
– Нормально, – лаконично ответила Эвелина. – Но передай, чтобы в следующий раз аккуратнее с пропорциями были.
Стражница как-то странно замялась и покраснела, будто замечание касалось непосредственно ее. Однако девушка этого не заметила. Она чуть ли не подпрыгивала на стуле от нетерпения, дожидаясь, когда же наконец придет время прогулки.
Лиша, которая за несколько месяцев пребывания Эвелины во дворце так и не научилась скрывать, как сильно ей не нравится пленница, со своим обычным недовольным выражением лица подобрала девушке теплую накидку и меховые сапожки. Оглядела бывшую ученицу императора с ног до головы и недовольно сморщилась.
– И чего он только в тебе нашел? – пробурчала она. – Каких красавиц через пару дней восвояси отправлял. А тебя еще держит. Чудно, право слово.
– Вообще-то такие вопросы надо задавать мне, – прервал женщину знакомый мужской голос. Служанка вздрогнула и повернулась к двери, к косяку которой прислонился плечом император, ставший невольным свидетелем этой сцены. Ни она, ни Эвелина не слышали, когда он вошел. А вот Дэмиен, по всей видимости, услышал и увидел достаточно.
– Ваше величество. – Лиша торопливо согнулась в глубоком поклоне, едва ли не рухнув при этом на колени. – Прошу прощения. Я… Я не хотела никого обидеть…
– А вот прощения надо просить не у меня, – с иронией заметил Дэмиен. – Не так ли, Эвелина?
Девушка перехватила умоляющий взгляд служанки и поморщилась. Она не любила подобных сцен. Да, Лише не нравится бывшая ученица императора, но что из этого? Каждый человек имеет право на свое мнение. Тем более что женщина никогда не позволяла себе излишне резких суждений, которые, бывало, бросали в лицо Эвелине другие. Главное, что свою работу она делала хорошо и редко докучала пленнице.
– Я не в обиде, – сухо проговорила девушка, отвечая на вопрос, застывший в глазах Дэмиена. – Честное слово.
– Твое великодушие достойно всяческих похвал, – несколько витиевато отозвался тот. Вновь посмотрел на Лишу и спокойно произнес: – Надеюсь, это был первый и последний раз, когда я слышал нечто подобное в адрес Эвелины. Иначе…
Император так и не закончил угрозы. Оставалось только гадать, что такое увидела в его глазах Лиша, раз так побледнела. Покачнулась и едва не осела в обморок, каким-то чудом удержавшись на ногах в последний момент.
– Пойдем. – Правитель повернулся к Эвелине, видимо, полностью удовлетворенный реакцией женщины на его слова. – Мы и так потеряли много времени.
Эвелина робко положила руку на сгиб локтя Дэмиена и вышла с ним из комнаты. Молча прошла по длинному коридору, особенно пустынному в этот час. Интересно, куда делись стражники? Неужели император прогнал всех только во имя краткой прогулки с пленницей?
– Мне пришлось выдержать весьма неприятный разговор с Лутием, – словно между прочим, сказал Дэмиен.
– Вот как? О чем же?
– Он считает, что просто неразумно выпускать тебя за пределы дворцовой стены, – ответил император. – Особенно без охраны. И вдвойне безрассудней мне гулять по окрестностям без сопровождения личной стражи.
– Резонное замечание. – Эвелина улыбнулась. – Как-никак вы правитель огромной империи. Наверняка у вас полно врагов. Вдруг найдется смельчак, который рискнет покуситься на вашу жизнь.
– Скорее, безумец, – равнодушно обронил мужчина. – Эвелина, поверь мне, уж свою жизнь и жизнь своей спутницы я сумею защитить. Не о том речь на самом деле. Просто… В последнее время мне все чаще кажется, что я становлюсь настоящим узником этого дворца. Чем больше власти сосредотачивается в моих руках, тем сильнее смыкаются стены темницы.
– Вы же сами добивались единоличной власти.
– Добивался, – кивнул Дэмиен. – И почти добился. Осталась самая малость. Впрочем, не будем сейчас о печальном.
Император словно не заметил, как дрогнули пальцы Эвелины на его локте после этой загадочной фразы. Он повелительно кивнул стражникам, которые стояли на карауле около тяжелой входной двери. Дубовые створки разошлись в стороны словно сами собой, без помощи человеческих рук. И девушка зажмурилась от потока солнечных лучей, хлынувших сквозь проем в темный коридор.
Когда зрение немного привыкло к яркому освещению, Эвелина с интересом завертела головой по сторонам. Она предполагала, что Дэмиен выведет ее наружу через главный вход – огромные ворота, которые, казалось, угрожающе нависали над путниками, показывая им величие императорской власти. Однако правитель, не замедляя шага, провел ее через весь залитый солнцем внутренний двор и остановился около неприметной на первый взгляд калитки.
– В каждом дворце должна быть лазейка для шпионов и влюбленных. – Император лукаво подмигнул спутнице и принялся колдовать над дверцей. С его длинных холеных пальцев так и сыпались искры, когда он делал загадочные пассы над самым обычным на первый взгляд замком.
– Правда, иногда эти лазейки используют во вред, поэтому их необходимо хорошо охранять. Так что никогда даже не пытайся воспользоваться этим ходом самостоятельно. Если, конечно, не желаешь сгореть заживо. – Дэмиен напоследок ласково погладил стену, с усилием отодвинул засов и любезно распахнул перед Эвелиной калитку. – Прошу, моя дорогая.
Девушка с опаской шагнула вперед. Кожу пощипывали колючие мурашки – остатки чужого смертельного колдовства. По телу неожиданно пробежала волна жара, и Эвелина испуганно замерла, ожидая, что ее сейчас постигнет та кара, о которой упоминал Дэмиен. Но нет, неприятное ощущение мелькнуло и сразу же пропало.
Когда крепостная стена осталась позади, Эвелина тихонько ахнула от восхищения. Перед ней открылся вид, от которого невольно перехватило дыхание. Вокруг царило солнце. Девушка уже успела отвыкнуть от него за месяцы заключения. Во внутренний сад, где ей позволялось гулять, светило заглядывало лишь в полдень, и то ненадолго. В остальное время дорожки утопали во влажной тени, а от мерзлой земли, еще не успевшей согреться, тянуло промозглым холодом. А тут… Тут вовсю властвовала весна.
Крутой склон, начинающийся от стен, окружающих дворец, уже покрылся нежной зеленью. Между тонкими травинками виднелось множество мелких цветков мать-и-мачехи, раскрывших свои желтые головки навстречу теплу и свету.
Узенькая светлая дорожка, вьющаяся вокруг стены, в этом месте резко уходила вниз. Девушка подошла к краю склона и осторожно вытянула голову. Конечно, спуститься здесь можно, только медленно и очень осторожно. Земля успела полностью просохнуть от недавно сошедшего снега. Но все равно рискуешь поскользнуться и самым неприличным образом съехать к подножию холма на собственной юбке. Эх, была бы на ней сейчас мужская одежда! Тогда…
– Обдумываешь побег? – прервал ее раздумья император, который все это время стоял чуть поодаль и с интересом следил за девушкой. – Не стоит. Не получится, моя дорогая.
– Почему? – машинально переспросила Эвелина и тут же огорченно цокнула. И кто ее за язык постоянно тянет? Все свои планы сама готова выболтать злейшему врагу.
– Потому что, – ответил Дэмиен, видимо, нисколько не рассердившийся на вопрос, который явно продемонстрировал истинные намерения пленницы. – Во-первых, я тебе не позволю. Во-вторых, на стенах полно стражников, а окрестности прекрасно просматриваются на много миль вокруг. Поверь, в арсеналах моих магов, защищающих дворец, найдется какое-нибудь средство, чтобы остановить маленькую безрассудную девочку, осмелившуюся бежать под самым носом у правителя.
Эвелина подняла голову. Нет, ничего не видно. Крепостная стена слишком высокая, чтобы понять – наблюдает ли оттуда кто-нибудь за ними. Хотя наверняка наблюдает. Дэмиен всегда считал, что безопасности много не бывает.
Император проследил за ее взглядом и насмешливо скривил уголки губ, без проблем угадав, о чем она подумала.
– Мне удалось уговорить Лутия позволить эту прогулку без телохранителей, – мягко проговорил он. – Но при всем своем желании я бы не смог снять с дворцовых стен караульных стражников. Даже ради тебя. Особенно ради тебя.
– Не знаю – чувствовать ли себя польщенной или расстроенной после таких слов, – сделала неловкую попытку съязвить Эвелина, еще раз кинув огорченный взгляд наверх.
– Я рад, что к тебе возвращается способность шутить, – негромко рассмеялся император. – Значит, наша прогулка и моя ссора с Лутием по ее поводу уже не напрасна.
Дэмиен, все еще улыбаясь, предложил девушке руку. Дождался, когда она ее примет, и неспешно отправился по дорожке вокруг оградительных стен.
– А мы не спустимся? – спросила Эвелина.
– Здесь?! – Император покачал головой. – Нет, я, конечно, иногда совершаю странные поступки, но не настолько. Спуститься-то мы спустимся, наверное, но вот подняться будет тяжело. Да и не стоит лишний раз нервировать моего несчастного начальника личной охраны.
– Лутий – ваша верная тень, – задумчиво проговорила девушка. – Он всегда рядом с вами. Вы доверяете ему?
– Относительно, – не задумываясь, ответил Дэмиен. – Доверяю я только себе, и то не всегда. В свое время я спас Лутия от смерти. Весьма мучительной и долгой. Его обвинили в ереси. В чудовищном богохульстве – осквернении храма Пятого Бога. По правилам я должен был приговорить не только Лутия к сожжению на костре, но и всю его семью.
– Почему вы этого не сделали? – Эвелина с интересом взглянула на спутника.
– Потому что он был невиновен. – Император тяжело вздохнул. – Вся его вина заключалась в том, что несчастный, умирающий от голода ребенок намеревался стащить кусок хлеба из храма. Причем даже не для себя – для младшей сестры. Когда его попытались задержать, он случайно опрокинул один из светильников. В итоге едва не устроил пожар. По-твоему, он заслуживал столь жестокого приговора?
– Я никогда не думала, что вы способны на проявление милосердия к обычному ребенку, – после продолжительного молчания тихо заметила Эвелина.
– Жаль, что ты настолько плохого мнения обо мне. – В глазах правителя промелькнуло раздражение. – Поверь, я никогда и никого не убивал только во имя собственного развлечения или удовольствия. Я вообще не люблю подписывать смертные приговоры без крайней на то необходимости. Конечно, иногда мне приходилось действовать жестко и даже жестоко. Но лишь в том случае, если эти действия помогали избежать каких-либо проблем в будущем. В данном случае помилование играло мне на руку. Я постарался, чтобы как можно больше народа узнало о великодушии правителя. Воистину, нельзя все время действовать методом кнута. Иногда и пряник задействовать не грех.
– О да, я помню. – Девушка криво ухмыльнулась, почувствовав, как шрам на запястье кольнула такая привычная боль. – Вы, бесспорно, великий знаток душ. Полагаю, перед Лутием был поставлен выбор: или помилование и служба во благо императора, или смерть?
– Эвелина, не забывайся, – строго одернул собеседницу Дэмиен, уловив в ее тоне нотки сарказма. – За время короткого разговора ты уже дважды почти оскорбила меня. Что с тобой? Или на тебя так пагубно действует прогулка? Свобода ударила в голову?
– Извините, – пробормотала Эвелина. – Я… Я действительно не хотела вас обидеть. Просто стало интересно. Если Лутий так любил свою сестру, то почему решил отказаться от нее и пройти через ритуал очищения?
– Как раз во имя любви к сестре он и согласился на это. – Император пожал плечами. – Лутий и его сестра, уж извини, забыл ее имя за давностью лет, остались без родителей очень рано. Их деревня практически полностью вымерла от мора. Никаких родственников. Те из крестьян, кто остался в живых по прихоти небес, не могли позволить себе такую щедрость – кормить двух чужих детей. Ты должна помнить, какие жестокие нравы иногда царят среди простых людей, особенно, если они сами находятся на грани выживания. Если не можешь принести пользу, то и кормить тебя не следует. Вот Лутий и решился на отчаянный шаг. Пятнадцатилетний мальчишка забрал из деревни самое ценное, что у него было, – сестру, еще не достигшую возраста принятия имени. И отправился в столицу, надеясь найти там пропитание.
Эвелина нахмурилась. Слова Дэмиена напомнили ей одну деревушку, которую они некогда посетили. Давно, еще во времена ее учебы в Академии. Мимолетное воспоминание царапнуло девушку. Кажется, тогда случилось что-то очень важное. Не относящееся к императору, но каким-то образом связанное с ее настоящим.
Мысли путались, никак не желая складываться в цельную картину. Эвелина покачала головой. Позже. Она обязательно разберется с этим позже.
– Девочка моя, я уже говорил тебе, что никогда и никого не заставлял вступать в род, – продолжил тем временем император. – Это противоречит самой идее служения судьбе. Лутию были прекрасно известны все последствия ритуала. Но он решил, что ему удастся избежать подобной участи. Что его любовь к сестре настолько велика, что он и после ритуала вспомнит о ней.
Дэмиен с непонятным раздражением пнул носком сапога камешек и совсем тихо закончил:
– Лутий ошибался. Никому не удавалось обмануть ритуал. Даже мне.
В последней фразе императора прозвучала такая внезапная и сильная горечь, что девушка едва не споткнулась. Крепче ухватилась за руку мужчины и покосилась на него с недоумением. О чем это он? Неужели жалеет, что некогда вступил в род?
– Не спрашивай, – предупредил ее следующий вопрос Дэмиен. – Право слово, не стоит. Я сам не знаю ответа. Особенно в последнее время.
Эвелина промолчала. Она не знала, как отреагировать на неожиданное признание императора. За долгие годы общения с ним девушка научилась не принимать на веру каждое его слово. Хотя, с другой стороны, она при всем желании не могла вспомнить, когда он откровенно обманывал ее. Нет, бывало, Дэмиен что-то недоговаривал или выставлял в ином свете. Но так – глядя в глаза… Такого не было.
– А что случилось с девочкой? – спросила Эвелина, когда пауза чрезмерно затянулась. – Она вернулась в деревню?
– Не знаю, – равнодушно отозвался Дэмиен. – Я дал ей достаточно денег, чтобы при желании она получила хорошее образование и нормально устроилась в жизни. Видишь, не такой уж я плохой. Девочка, правда, рыдала и кричала, что ни за что не оставит брата. Что ей надо обязательно его увидеть. Мол, один взгляд – и все вернется на круги своя. Я позволил это. Сам иногда поражаюсь своему великодушию.
– И что? – глухо поинтересовалась девушка, одной рукой нервно комкая край меховой накидки. Ускользающее воспоминание из ее прошлого было так рядом. И каждое слово императора приближало разгадку этой тайны.
– И ничего, – криво усмехнулся Дэмиен. – Лутий прошел мимо нее. Ни разу не оглянулся. Хотя она плакала и звала его.
Эвелина сделала еще один шаг и вдруг остановилась как вкопаная. Разрозненные кусочки наконец-то встали на свои места, являя сцену из прошлого. Мальчик, отчаянно защищающий свою сестру. Не побоявшийся выступить против самого императора, который вздумал отнять у него единственного родного человека. Как же его звали? Рик? Да, именно Рик. Интересно, почему лицо этого мальчика кажется ей таким знакомым? Словно она видела его совсем недавно. В императорском дворце.
– Что-то случилось? – полюбопытствовал Дэмиен, послушно замирая около нее. – Ты устала?
– Немного. – Эвелина тряхнула головой, отгоняя вновь нахлынувшие раздумья и размышления.
– Тогда вернемся во дворец. – Дэмиен с нескрываемым огорчением покосился на неприступную крепостную стену. – Жаль… Я рассчитывал, что наша прогулка продлится дольше. Иногда кажется, что крыша дворца давит мне на голову, словно последняя вязанка дров на погребальном костре. Поэтому наслаждаешься каждой минутой, когда удается вырваться на свободу.
Эвелина в очередной раз за сегодняшний день удивленно передернула плечами. Как понимать слова императора? Неужели он надеется, что пленница пожалеет своего тюремщика?
Песок тихо шуршал под подошвами теплых ботинок. Обратный путь показался намного короче. Дэмиен, будто злясь на себя за излишнюю откровенность, прибавил шаг. Теперь он почти бежал, не обращая внимания на то, что спутница с трудом поспевает за ним.
– Ваше величество! – наконец, не выдержав, взмолилась девушка. – Помедленнее, пожалуйста.
– Ох, извини. – Дэмиен послушно остановился. – Я задумался. Еще столько всего надо сделать. Прием назначен на послезавтра. И пора уже начинать подготовку к ритуалу очищения. Да и с севера империи пришли неожиданные новости.
– С севера? – Эвелина резко отдернула руку, которую все это время держала на локте у мужчины. – Моя бабушка… Что с Высочайшей Эйрой?
– Тебе будет неприятно это услышать, – холодно ответил император. – Не сейчас. Не хочу портить тебе праздник.
– Что меня ждет после праздника? – Девушка до боли закусила губу и с вызовом взглянула на собеседника. – Вы дали мне полгода на раздумья!
– Позволь уточнить: я дал себе полгода на разрешение проблемы, связанной с родом Младшей Богини, – сухо напомнил правитель. – Если другие меры не помогут, то по истечении этого срока я поклялся стереть с лица земли мятежников. И заняться тобой. Но… Донесения, которые я получаю, говорят о том, что Эйра находится на грани смерти. Ей осталось от силы несколько дней, в лучшем случае – недель, не больше. И Высочайшей некому передать свою силу. Следовательно, она достанется мне.
Эвелина окаменела на месте. Слова императора отразились в ее ушах похоронным набатом. Вот оно как. Вот в чем разгадка его столь необычного поведения. Дэмиен просто чувствует, что скоро придет черед для выполнения его угрозы. И напоследок пытается чуть-чуть подсластить пленнице вкус окончательного поражения.
– Я не хотел этого говорить, – с явным сожалением произнес Дэмиен. Протянул было руку, чтобы убрать с щеки девушки выбившуюся из прически прядь седых волос.
– Не смейте! – прошипела Эвелина, так поспешно отпрянув, будто увидела перед собой ядовитую змею. – Я не позволю вам прикоснуться к себе! Лучше перегрызу вены на руках, лишь бы не допустить такого позора!
– Н-да, – резюмировал император. – Зря я это сказал. Но ты вынудила меня. Дорогая, успокойся. Я не намерен предпринимать каких-либо шагов до дня, посвященного ритуалу очищения. Сейчас у меня действительно нет ни времени, ни сил, чтобы заняться тобой. Так что расслабься и вздохни с облегчением. Хотя бы на ближайшие полтора месяца. Давай не будем портить друг другу предстоящий прием.
– Вот как? – с вызовом спросила Эвелина. – Не боитесь, что я устрою скандал? На весь дворец буду кричать о том, что вы задумали сделать. Обвиню вас в поведении, недостойном настоящего мужчины!
Девушка внезапно поперхнулась, когда поймала тяжелый немигающий взгляд императора. Тот смотрел так, будто видел перед собой не человека, но нечто жалкое и ничтожное.
– Если ты посмеешь это сделать, то наш договор окажется в тот же миг расторгнутым, – медленно, чеканя каждое слово, проговорил император. – Одно слово против меня на приеме – и сразу же после него ты окажешься в моей постели. Пусть даже мне придется приказать слугам держать тебя всю ночь. Хотя полагаю, я справлюсь и собственными силами. Тебе ясно, моя дорогая?
– Да, – чуть слышно выдохнула девушка. Отвернулась, чувствуя, как на глазах закипают слезы. Стоило ли начинать этот разговор и портить себе удовольствие от прогулки?
– Извини, – намного более ласково попросил Дэмиен. – Это моя вина. Не стоит огорчаться.
«Не стоит огорчаться», – Эвелина печально усмехнулась, услышав это. Легко сказать, но трудно сделать. Интересно, что задумал император? Почему он то строго осаживает ее, то в следующий же момент начинает просить прощения? Как будто сам не определился, как ему следует себя вести с пленницей. И словно ему неприятно то, что надлежит сделать.
– Эвелина… – Император мягко взял девушку за плечи и развернул лицом к себе. Прошептал, глядя ей в глаза. – Если бы у меня была возможность решить это дело миром… Честное слово, я бы многое отдал за нее. Скажи, быть может, ты согласишься пойти на это в обмен на что-то? Деньги не предлагаю, это слишком банально и пошло. Но я готов дать тебе все что угодно. Положение в обществе, редчайшие драгоценности, земли. Только намекни. Существуют травы, которые позволят ограничиться всего одной ночью. Не более. Или я настолько противен тебе?
– Вы не противны мне. – Слова застревали в горле. – Ваше величество, вы знаете, что одно время я не замечала никого, кроме вас. Жила только вами. Пошла бы ради вас в пыточные Младших Богов. И… И я боюсь. Боюсь, что стоит мне лишь раз уступить вам, как я сломаюсь. Стану вашей преданной тенью, блеклым подобием прежней Эвелины. Скажите – сумеете ли вы сохранить уважение ко мне, если я соглашусь на ваше предложение?
Император отвел глаза. Горькая улыбка тронула уголки его губ, отвечая на вопрос девушки лучше каких-либо слов.
– Я так и думала. – Эвелина мягко повела плечами, скидывая руки Дэмиена. – Хуже того, я сама себя перестану уважать. И зачем мне тогда будет жить?
– Почему так? – тихо спросил император. Он стоял так близко от девушки, что та чувствовала его мятное свежее дыхание на своих губах. – Почему так, Эвелина? Почему мы не можем быть вместе? Почему мы должны воевать друг с другом? Ты же любила Далиона. Чем он был лучше или достойнее меня?
– Тем, что он был слабее вас. – Эвелина постаралась, чтобы и тени эмоций не отразилось на ее лице, когда Дэмиен упомянул о старшей гончей в прошедшем времени. Все правильно. Он и не должен знать, что Далион выжил. – Рядом с ним мне не надо было постоянно следить за каждым словом. Рядом с ним я не боялась просто жить, не думая, как выгляжу со стороны. Я могла смело высказывать свои мысли, не опасаясь, что меня поймают на слове. И не чувствовала опасности быть поглощенной его личностью. А вы… Вас необходимо ненавидеть, чтобы не скатиться в слепое обожание.
Девушка помолчала немного и добавила совсем тихо:
– И потом, разве не вы некогда сказали мне, что не верите в любовь? Мол, любое чувство скоротечно и проходит без следа через какое-то время. Вы изменили свое мнение с того дня?
Император проигнорировал ее вопрос. Отвернулся от девушки и как-то устало сгорбился, понурив плечи.
– Пойдем, – безжизненным голосом сказал он. – Теперь действительно пора. Боюсь, я слишком утомил тебя.
Дэмиен любезно проводил девушку до самых покоев. Но больше не делал никаких попыток начать разговор. И это вполне устраивало Эвелину. Сегодняшний день и прогулка принесли слишком много пищи для размышлений. И пленница желала в одиночестве серьезно обдумать все сказанное императором.

* * *

Следующий день прошел для Эвелины в пустых и утомительных хлопотах. Служанки торопливо заканчивали подгонять платье по фигуре, стараясь сделать так, чтобы самый взыскательный взгляд не нашел никаких недостатков. Девушка угрюмо смотрела в зеркало и не видела себя. Думами она вновь и вновь возвращалась к вчерашнему разговору с императором. Неужели у нее осталось так мало времени? Не три, не четыре месяца, а всего полтора. Пленница была готова молиться сразу всем богам одновременно, лишь бы те даровали Высочайшей Эйре еще хоть немного жизни. Неужели властная и жесткая женщина, которой запомнилась Эвелине ее бабушка, так сильно подведет свою внучку? Неужели она таким глупым образом проиграет императору? И что тот намерен сделать после получения силы последнего Высочайшего?
– Вам нравится? – Вопрос одной из служанок отвлек ее от тяжелых раздумий. Она вздохнула и сфокусировала взгляд на своем отражении. Стоило признать, увиденное понравилось ей. Тонкий драгоценный шелк глубокого синего цвета выгодно оттенял темные волосы пленницы, свободной волной падающие на обнаженные плечи. По краю несколько смелого декольте и по линии талии шла замысловатая светлая вязь искусной вышивки. Ничего лишнего. Никакой показной роскоши или драгоценных камней. Но в то же время наряд выглядел настоящим произведением искусства.
– Да, очень, – честно ответила Эвелина. – Замечательно.
– У вас такое выражение лица, будто вы сильно расстроены, – осторожно заметила ближайшая к пленнице служанка – совсем молодая девчонка с озорной улыбкой и лукавыми карими глазами. – Вы только скажите, что не нравится, и мы сразу же все исправим!
– Мне все нравится. – Эвелина с трудом выдавила из себя блеклую улыбку. – Просто… Просто немного голова побаливает.
И это было чистой правдой. Несильная боль мучила девушку со вчерашнего вечера. После разговора с императором в висках поселилась свинцовая тяжесть, которая лишь усилилась после легкого ужина и традиционного успокоительного отвара. Утром Эвелина вздохнула было с облегчением – за ночь мигрень практически прошла. Но после завтрака затылок вновь заломила несильная тягучая боль.
– Почему ты молчала? – вмешалась Тира, все это время безучастно наблюдавшая за процессом примерки со стороны. – Приказать сделать обезболивающий настой?
– Не надо, – отказалась девушка, невольно поморщившись. Почему-то в последнее время отвары отдавали сильной горечью. Верно, кто-то разучился смешивать в правильных пропорциях травы.
– Как знаешь, – недовольно пробормотала стражница. А Эвелина в свою очередь еще раз вежливо поблагодарила служанок и с величайшим наслаждением облачилась в более привычный и удобный наряд. Дождалась, когда в покоях никого, кроме Тиры и нее, не останется, и со вздохом облегчения опустилась в кресло, давая отдых уставшей от неподвижной позы спине.
– Ты вчера долго гуляла с императором, – проговорила стражница, присаживаясь неподалеку. – Вы наконец-то помирились?
– Мы и не ссорились, – ответила Эвелина, закрывая глаза и принимаясь массировать виски прохладными пальцами.
– Ну… – Тира изрядно смутилась и понизила голос. – Я имею в виду, твоя опала, кажется, подходит к концу?
– Тира, если ты не хочешь меня обидеть, то не продолжай, пожалуйста, – миролюбиво попросила Эвелина. – Я никогда не была любовницей императора, не являюсь ею и не собираюсь становиться. Понятно?
– А почему? – Стражница с нескрываемым любопытством подалась вперед. – Он не нравится тебе? По-моему… хм… о подобном мужчине любая женщина мечтает. Красивый, могущественный, говорят, умеет доставить даме наслаждение в постели.
Эвелина невольно зарумянилась от слишком вольного тона, взятого Тирой. Собралась было осадить ее, но вместо этого покраснела еще сильнее. Неуемное воображение вдруг в мельчайших подробностях напомнило ей ночь инициации. От этого сердце забилось вдвое чаще, а на лбу выступила испарина.
– Не стоит об этом. – Девушка облизала почему-то враз пересохшие губы. – Прошу.
– Да я и не настаиваю. – Тира довольно усмехнулась, видимо, по глазам собеседницы без проблем поняв, что та почувствовала. – Не желаешь немного вина?
– С удовольствием. – Эвелина с облегчением кивнула, обрадовавшись перемене разговора. С настоящим наслаждением осушила целый бокал хмельного напитка, но даже это не помогло избавиться от странной жажды, которая давно уже мучила ее. На языке вновь осела знакомая тягучая горечь пряных трав.
– Ты волнуешься перед завтрашним приемом? – поинтересовалась стражница, вольготно откинувшись на спинку кресла. – Тебе ведь предстоит открывать прием танцем с императором.
– Вот как? – машинально переспросила Эвелина. – Мне про это не говорили.
– Забыли, наверное. – Тира пожала плечами и осторожно поставила так и нетронутый бокал на пол около кресла. – Жаль, что я не увижу, как вы будете танцевать. На завтрашний день мне впервые за долгое-долгое время дали увольнительную. И я собираюсь хорошенько повеселиться в Доргоне. Заодно и Дира прихвачу. Жаль, Ори не сумеет с нами пойти. Его в последний момент на весь день в караул поставили на дворцовые ворота.
– Дир – это такой рыжий? – полюбопытствовала Эвелина. Дождалась утвердительного кивка и негромко продолжила: – Мне показалось, или между вами действительно что-то есть?
– Ну…
Смущение Тиры ответило само за себя. Стражница моментально залилась румянцем и принялась что-то задумчиво вычерчивать на бархатной обивке кресла. Пленница понимающе улыбнулась и неожиданно нахмурилась. Перед внутренним взором предстал второй стражник – совсем еще юный светловолосый Ори. Почему его лицо выглядит таким знакомым? С того самого дня, когда девушка впервые увидела нового охранника, этот вопрос продолжал мучить ее. Мимолетное воспоминание постоянно крутилось в голове. Но стоило только сосредоточиться на нем, как мысль ускользала.
«Он пошел на это ради своей сестры, – внезапно прозвучал в ушах голос императора. – Думал, что сумеет не забыть ее после ритуала».
Почему за прошедшие сутки она постоянно вспоминает эту историю? И почему рассказ императора так причудливо переплелся у нее в голове с воспоминанием об одной деревушке? Неужели… Нет, глупости какие. Тот отчаянный мальчишка никак не мог попасть во дворец императора и стать одним из стражников. Для чего ему представляться другим именем, если в род императора его еще не приняли, а следовательно, и ритуал очищения с заменой мирского имени над ним не проведен? Если только…
Шальная мысль, вдруг пришедшая в голову, так сильно поразила девушку, что она невольно вскочила на ноги. От порывистого движения бокал, стоящий на подлокотнике, опрокинулся и с жалобным хрустальным звоном разбился вдребезги о пол. Но Эвелина не обратила на это ни малейшего внимания, глядя перед собой ничего не видящим взглядом. Получается, мальчик по имени Рик решил отомстить императору за то, что тот украл его сестру. Поэтому он взял себе другое имя и каким-то чудом проник во дворец.
– Что с тобой? – с тревогой спросила Тира, в свою очередь вставая на ноги. Хрустальные осколки захрустели под ее сапогами, когда стражница подошла к пленнице и с опаской положила руку ей на плечо.
– Нет, ничего. – Эвелина встряхнула головой, отгоняя непрошенные раздумья. Не стоит давать повода для лишних подозрений. – Все в порядке.
– Точно? – недоверчиво переспросила Тира, пытливо вглядываясь в ее лицо.
– Абсолютно. – Эвелина не позволила и тени эмоций проскользнуть в своих глазах. – Извини, я слишком устала сегодня. Мигрень не вовремя разыгралась. Еще и примерка вымотала. Можно, я немного прогуляюсь по саду?
– Конечно. – Тира осторожно кашлянула. – Я постараюсь не мешать тебе. Заодно с Диром обсужу, где мы завтра встретимся в городе.
Эвелина чуть слышно вздохнула. Отлично! Дира всегда ставят в паре с Ори. Значит, получится внимательно изучить его внешность, сравнить с тем перепуганным мальчишкой, образ которого бережно сохранила память. Вдруг на самом деле ей просто показалось, и стражник не имеет никакого отношения к той давней истории.

* * *

Сегодня Рик был не в духе. Вчера поздно вечером он узнал, что его план сорвался. Ни о каком покушении на императора не могло идти и речи. В день проведения императорского приема по поводу начала нового года стражника определили на караул около дворцовых ворот. И поменяться с каким-нибудь из стражников было совершенно невозможно. Нет, у Рика за прошедшее время со многими сложились теплые приятельские отношения. Но в праздник все его товарищи намеревались хорошенько отдохнуть и развеяться в городе. И никто не желал по доброй воле отказаться от веселья.
– Да не переживай ты! – пытался утешить приятеля Дир, не в силах сдержать широкую улыбку от того, что не ему выпал жребий на несение службы в столь важный день. – Ну, не повезло, бывает. Зато в следующем году развлечешься на славу. И тройное жалование за день получишь. Плохо, что ли?
– Плохо, – тоскливо пробурчал Рик. – У меня были другие планы на этот день.
– Никак бабу завел? – Дир неодобрительно цыкнул сквозь зубы. – Это ты зря. Все равно после ритуала ее не вспомнишь. Или передумал в род вступать?
– Нет, не передумал. – Рик хищно ухмыльнулся. – Теперь я первым в храм побегу.
Дир изумленно хмыкнул, но ничего сказать или спросить не успел. Дверь в покои, которую они усердно сторожили, без предупреждения распахнулась, и на пороге показалась их подопечная. Девушка мазнула по ним быстрым взглядом, поправила на плечах теплую накидку и неспешно отправилась к выходу в сад. За ней важно прошествовала Тира, которая напоследок не удержалась и лукаво подмигнула Диру. Тот дружески подтолкнул приятеля локтем, словно говоря – смотри, какие дамы мне глазки строят.
В саду Дир и Тира сразу же отошли чуть в сторону, где принялись перешептываться, видимо, делясь своими планами на предстоящий день. А пленница лениво прогулялась по дорожке, затем обернулась и в упор взглянула на Рика. В груди у юноши все тревожно замерло. В глазах девушки он явственно увидел тень узнавания. Она смотрела на него с едва уловимым сочувствием, словно видела перед собой не стражника, но маленького заплаканного ребенка.
Эвелина искоса глянула на увлеченную разговором Тиру и неторопливо, будто ожидая каждый миг сурового окрика, подошла к юноше. Остановилась напротив и почти беззвучно спросила. Юноша скорее прочитал вопрос по губам, чем услышал его.
– Рик, не так ли?
В глазах у стражника все потемнело. Рука сама дернулась к перевязи, на которой висел меч. Никто не должен знать, кем он является на самом деле!
– Не глупи. – Девушка ядовито усмехнулась. – Чего ты этим добьешься?
Пальцы на рукояти клинка свело от напряжения. Юноша до боли, до соленого привкуса во рту закусил губу, пытаясь понять, как следует поступить. Нет, безусловно, он успеет добраться до девчонки и перерезать ей горло. Но что дальше? Из сада ему при всем желании не выбраться и не сбежать. И надежда на так тщательно лелеемую месть будет навечно похоронена.
– Что тебе надо? – прошептал Рик. – Выдашь меня?
– Нет. – Эвелина отрицательно качнула головой. – Ты собираешься убить императора?
– Да. – Юноша кивнул, следя за реакцией девушки. К его удивлению, она слабо улыбнулась после этих слов. Отрывисто кинула:
– Когда и как?
Рик опасливо усмехнулся. Она принимает его за идиота? Желает, чтобы он ей все рассказал, а потом сдаст императору со всеми потрохами? Не выйдет!
– Дурак, – сухо констатировала пленница. – Неужели не видишь – я мечтаю выбраться отсюда. Или, по-твоему, мне приятно носить ошейник рабыни?
Рука девушки после этих слов словно случайно коснулась широкой металлической ленты, которая обхватывала ее горло. Эвелина еще раз посмотрела на Тиру, которая о чем-то тихо спорила с Диром, не обращая никакого внимания на свою подопечную, и сделала еще один крошечный шажок навстречу юноше.
– Так когда и как? – повторила она, нетерпеливо постукивая носком башмачка по рыхлой земле. – Вдруг помогу.
– Хотел завтра, на приеме, – нехотя ответил Рик. – Но отправили в караул. Попробую на ритуале очищения. Император проводит его один, без охраны. Вдруг повезет. Жаль, я не знаю, что происходит во время ритуала. Это бы облегчило задачу.
Девушка одобрительно усмехнулась.
– Я постараюсь выведать это, – проговорила она. – Думаю, император не откажется разъяснить мне суть обряда. И передам тебе. Идет?
– А что взамен? – недоверчиво переспросил юноша.
– Взамен ты подаришь мне свободу. – Эвелина с силой рванула ошейник, будто он не давал ей дышать полной грудью.

* * *

Эвелина безучастно стояла около окна и наблюдала за неспешным ходом облаков по небу. Последние приготовления к приему были сделаны. С самого утра ее нарядили в платье и сделали высокую сложную прическу. Оставалось только ждать, когда за ней придет император.
Пальцы девушки то и дело поглаживали металлическую полосу на шее. Император обещал, что на приеме пленница предстанет без этого унизительного напоминания об ее нынешнем незавидном положении. Интересно, что он придумал? Или забыл о своих словах?
– Нервничаешь? – полюбопытствовала Тира, которая все утро не отходила от зеркала, прихорашиваясь. – Мне тоже не по себе. Вдруг Дир не дождется меня? Вдруг его перехватит более пронырливая девица? Да и вообще, я так давно не была в увольнительной, что, боюсь, совершенно забыла, как надобно веселиться.
– Мне бы твои проблемы, – отстраненно проговорила девушка, оглаживая влажными от волнения ладонями платье. – Эх, хоть на минуточку бы да без присмотра в город.
Эвелина благоразумно проглотила окончание фразы: «И ищи меня тогда на другом конце империи». Но в отражении стекла она увидела, как понимающе усмехнулась Тира, и недовольно покачала головой. Кажется, ее мысли становятся слишком предсказуемыми.
– Мне почудилось, или вчера ты о чем-то беседовала с Ори? – спросила стражница, без спроса проведя по губам ярко-алой карминной палочкой, забытой одной из служанок.
– Я? – фальшиво удивилась Эвелина. Поморщилась, поняв, как наигранно это прозвучало, и с нарочитым спокойствием продолжила: – Ах да. Но вряд ли это можно назвать беседой. По-моему, Ори намерен в ближайшем будущем вступить в Пятый род. Вот и спрашивал, знаю ли я что-нибудь о ритуале.
– А ты знаешь? – Стражница положила карминную палочку и с интересом обернулась к подопечной.
– Странный вопрос. – Эвелина криво улыбнулась. – По-моему, это мне у тебя надо спрашивать, в чем суть обряда. Ты ведь его проходила, а я – нет.
– Ох, если бы я помнила. – Тира расстроенно махнула рукой и вновь все внимание обратила на свое отражение. – Просто однажды утром очнулась с четким осознанием, что я – это я. И что зовут меня именно Тира. Ни прошлого, ни будущего. Одно настоящее. Вот и хочется узнать, что же со мной сотворили такое. Неужели самой не интересно, как можно отнять память у человека?
– Интересно, – сухо проговорила Эвелина. – Даже очень. И не одной мне, как оказалось. Что же, постараюсь осторожно узнать это у императора.
– Узнать у меня что? – прервал ее мужской голос. Девушка раздосадованно цыкнула и обернулась к порогу. Там стоял Дэмиен, небрежно облокотившись на косяк. В безупречно белой одежде, с едва уловимой иронией в прозрачных глазах.
Тира испуганно оглянулась на подопечную, незаметно оттолкнула карминную палочку подальше и смущенно кашлянула.
– Ваше величество, – робко протянула она. – Моя увольнительная начинается с того момента…
– Можешь идти, – не глядя на стражницу, обронил Дэмиен. – На сегодня ты свободна.
Тира немного дрожащей рукой пригладила волосы и как-то боком скользнула к двери. Император посторонился, и стражница моментально исчезла из комнаты.
– Итак?.. – протянул Дэмиен, плотно прикрыв за собой дверь. – Что ты у меня хотела узнать?
– Стоит ли тратить на это сейчас время? – спросила Эвелина. – Наверное, нас уже ждут на приеме.
– Пощади мои нервы! – шутливо взмолился правитель. – Придворным не привыкать ждать своего властителя. А вот меня любопытство уже съедает заживо. Поэтому слушаю тебя внимательно.
– Я просто хотела спросить, в чем заключается обряд очищения. – Девушка пожала плечами. – Насколько я помню, вы всегда считались истинным знатоком ритуалов. Вот и решила, что вы не откажетесь посвятить меня в некоторые нюансы этого таинства.
– Почему ты заинтересовалась этим вопросом? – Император словно нехотя сделал пару шагов навстречу пленнице. – Неужели решила вступить в мой род?
– А что в этом такого? – Эвелина небрежно поправила прическу. – Неужели вас не обрадует подобный поворот дела?
– Меня он, несомненно, обрадует, – медленно, тщательно выверяя каждое слово, процедил Дэмиен. – Но я не верю в подобные подарки судьбы. Так что давай начистоту. Я внимательно тебя слушаю: почему ты вдруг так заинтересовалась ритуалом очищения?
– Собираю сведения, – максимально честно ответила Эвелина. Выпрямилась и с вызовом взглянула в непроницаемые глаза правителя. – Что вас удивляет? Вы так долго подталкивали меня к этому решению… Впрочем, не желаете – не отвечайте. Просто раньше вы никогда не отказывались раскрыть мне секреты обрядов. Или за прошедшее время что-то изменилось? Или, мне даже страшно предположить, вы больше не желаете видеть меня в своем роде?
Наверное, девушке показалось, но при последней фразе глаза императора полыхнули недобрым мрачным огнем, от которого холод пробежал по позвоночнику. Дэмиен скривился в гримасе то ли презрения, то ли непонятного страдания и буквально выдавил из себя:
– Нет, я буду счастлив лично принять тебя в род. Но учти – платой за это будет боль. Боль намного более сильная, чем ты можешь себе представить. Только ею можно стереть воспоминания о прошлой жизни.
– Мне не привыкать. – Эвелина словно случайно тронула седые пряди, падающие на обнаженные плечи. – Боги любят показывать свою благосклонность подобным образом.
– У тебя всегда есть другой выход. – Дэмиен слабо улыбнулся. – Я уже сказал, что не настаиваю на твоем вступлении в мой род.
Эвелина удивленно изогнула бровь. Почему, хотелось бы знать, император так странно отреагировал на ее интерес к ритуалу очищения? Он должен быть счастлив, если его бывшая ученица в самом деле вздумает вступить в Пятый род. Но пока создается полное впечатление, что правитель исподволь отговаривает ее от участия в обряде.
Однако выяснить это девушка не успела. Дэмиен недовольно покачал головой, словно услышал то, что было недоступно его собеседнице, и вежливо протянул руку.
– Идем, Эвелина, – сказал он. – Поговорим о твоем намерении позже. После приема. Гости уже, верно, заскучали.
Девушка насмешливо хмыкнула. Забавно, очень забавно. Император словно забыл свои слова в начале разговора по поводу того, что придворные обязаны ждать повелителя столько, сколько потребуется. Значит, она была права. Дэмиен в самом деле не желает сейчас беседовать о ритуале очищения.
Однако существовал еще один вопрос, ответ на который Эвелина желала получить до начала приема.
– Что насчет ошейника? – холодно осведомилась она, сменив тему разговора. – Вы обещали что-нибудь придумать. Или все же намерены представить меня двору как свою личную наложницу?
– Звучит заманчиво. – Император окинул пленницу настолько двусмысленным и откровенно раздевающим взглядом, что на миг той стало жарко дышать. А Дэмиен тем временем скользнул к ней навстречу и мурлыкнул: – Любая женщина в глубине души мечтает примерить на себя ошейник рабыни. Особенно если ее хозяин знает толк в наслаждениях и умело сочетает ласку и в меру жестокие методы наказания. Не так ли?
– Не так, – твердо ответила Эвелина, постаравшись не покраснеть от невольного смущения. – За всех женщин империи говорить не рискну, но лично мне по душе равные отношения.
– Да неужели? – Глаза императора опасно потемнели. Но мужчина сразу же с нарочитой безмятежностью махнул рукой: – Впрочем, сейчас не время для этого спора. Я сниму с тебя ошейник, Эвелина. При одном условии. Ты дашь слово, что не сделаешь попытки бегства с приема.
– А если я не соглашусь?
– Тогда ты предстанешь перед высоким обществом в качестве бесправной пленницы, – равнодушно обронил Дэмиен. – Выбирай сама. Конечно, я бы не хотел, чтобы пошли ненужные слухи. Мол, где это видано, что император выбрал в свои спутницы на столь важный праздник какую-то рабыню. Но я готов с ними смириться. Вопрос лишь в том, готова ли ты? Я ведь прошу не так уж и много. Даже не клятву. Всего лишь слово.
– В чем же подвох? – настороженно спросила Эвелина, не отводя от императора глаз. – Слово так легко нарушить. Или вы намеренно даете мне возможность бежать?
– Девочка моя. – Правитель лениво потянулся. – Если ты рискнешь совершить такое безрассудство, то серьезно меня разочаруешь. Извини, но пока ты даже до уровня Высокого мага не дотягиваешь. А в моих руках сосредоточена сила четырех родов. Полагаю, я сумею удержать тебя от глупых и бессмысленных поступков.
– Вы слишком самоуверенны, – сухо констатировала пленница. – Впрочем, мне это на руку. Будь по-вашему. Даю слово, что не попытаюсь бежать с приема.
– Хорошо. – Император, к величайшему удивлению Эвелины, проигнорировал ее несколько невежливое замечание. Шагнул к девушке и легко расстегнул ошейник, без малейшего усилия справившись с зачарованной застежкой. Пленница с трудом сдержала вздох разочарования. Она пыталась сделать это бесчисленное количество раз, и все зря. Однако Эвелина благоразумно не стала выражать вслух свое разочарование. Вместо этого она улыбнулась и осторожно положила руку на локоть мужчины.

* * *

В прошлом Эвелина часто оказывалась в центре излишнего внимания. Она привыкла к тому, что ее скромная персона у многих вызывала неуместное любопытство. Нельзя сказать, чтобы это обстоятельство приносило ей удовольствие. Понимание, что за каждым твоим шагом и вздохом напряженно следят, мало кому способно понравиться. Однако Эвелина даже не представляла, что ожидало ее в этот вечер.
Остановившись перед огромными дверьми, ведущими в парадный зал, император ободряюще пожал пальцы своей спутницы.
– Что бы ни случилось – не волнуйся, – шепнул он, перехватив изумленный взгляд девушки. – Помни – я рядом. Если станет совсем тяжело – скажи.
Эвелина нахмурилась. Хотела было спросить, что означает это предупреждение, но не успела. В следующий миг тяжелые дубовые двери беззвучно распахнулись перед ними.
Девушка замерла, ослепленная. В глазах все расплывалось от невыносимо яркого магического света. В ушах зазвенело от многочисленных звуков. Кто-то разговаривал, кто-то громко пел, кто-то от души смеялся.
Затылок заломила привычная боль. Кажется, нового приступа мигрени не избежать. Слишком много людей. За месяцы тоскливого заключения она успела отвыкнуть от шумных сборищ.
Только теплая ладонь императора, которую он успокаивающе положил на ее руку, и удерживала девушку на месте. Если бы Эвелина могла, она бы малодушно сбежала с этого приема. От перекрестия множества взглядов было тяжело дышать. Словно внимание присутствующих давило на грудь, выжимая из легких последние остатки воздуха.
Дэмиен холодно и отстраненно улыбался. Он, несомненно, чувствовал смятение своей спутницы, но внешне это никак не показывал.
Гул, царящий в зале, неожиданно стих. Перед императором непонятно откуда выскочил мальчонка в неизменной белой одежде Пятого рода. Обвел присутствующих взглядом и звонко выкрикнул:
– Встречайте его величество правителя Рокнара Дэмиена Третьего!
После чего ребенок вновь скрылся, да так быстро, что девушка не успела заметить – куда.
– Выше нос, – чуть слышно приободрил ее Дэмиен. – Не забывай, что на этот вечер ты моя избранница. Не опозорь меня перед остальными.
Эвелина послушно вздернула подбородок. Встряхнула головой, небрежно рассыпав по плечам водопад темных блестящих волос. И гордо вступила в зал, судорожно вцепившись в руку императора и до ужаса боясь споткнуться и упасть всем на потеху. В полной тишине, такой оглушающей после первоначального шума, стук ее каблуков казался неприлично громким.
– Не так сильно. – Дэмиен поморщился и попытался незаметно разжать сведенные судорогой пальцы спутницы. – Дорогая, ты мне синяков наставишь. Не бойся. Никто тебя тут не обидит. По крайней мере, пока я рядом.
Девушка выдавила из себя блеклую улыбку.
– Извините, – прошептала она. – Я не хотела.
И закрутилась привычная суматоха большого приема. Девушке пришлось выдержать долгий и по-настоящему мучительный ритуал знакомства со всеми приглашенными гостями. Каждый придворный считал своим долгом подойти и засвидетельствовать свое почтение перед императором и его дамой. Дэмиен отвечал на каждое приветствие неизменно вежливо и с улыбкой, словно действительно получая удовольствие от всего этого утомительного действа. А вот Эвелина уже через несколько минут возненавидела себя за малодушное согласие участвовать в приеме. Подумаешь, прогулка по Доргону. Она бы прекрасно обошлась и без нее. А теперь приходится так страдать, выслушивая ничего не значащие вежливые слова и заверения в преданной дружбе.
От сверкания золотого шитья и бесчисленных драгоценных камней в прическах, на одежде и в украшениях головная боль только усиливалась. Щеки онемели от старательно удерживаемой на губах улыбки.
Наконец, когда Эвелина была готова взмолиться о пощаде, долгая пытка закончилась. Мимо прошел очередной придворный, но никто не поспешил занять его место.
– Какое счастье, – почти беззвучно проговорил Дэмиен. – Я думал, что на этот раз точно не выдержу и всех разгоню.
– Что? – Эвелина с недоумением взглянула на спутника. Неужели ей послышалось?
– По-твоему, я не устаю от этикета и многочасовых никому не нужных церемоний? – негромко полюбопытствовал Дэмиен. – Устаю, моя дорогая, да еще как. Я ведь тоже человек.
После чего император резким взмахом руки подозвал к себе Лутия. Начальник личной охраны приблизился с глубоким поклоном. Затем выпрямился, скользнул по спутнице правителя внимательным взглядом, особенно задержавшись на обнаженной шее, и недовольно качнул головой.
– Ваше величество. – В голосе Лутия не было слышно и тени раздражения. – Вы звали меня?
– Вверяю твоим заботам Эвелину, – ответил Дэмиен. – Мне надо переговорить кое с кем из гостей. Не хочу утомлять свою спутницу столь скучными беседами. Так что присмотри за ней.
– С величайшим удовольствием. – Лутий вежливо кивнул. – Но, ваше величество, смею напомнить, что я не владею магией. А ваша прелестная избранница сегодня без своего обычного… гм… украшения.
– Она дала мне слово, что не будет делать глупостей. – Дэмиен широко улыбнулся. – Не так ли, Эвелина?
– Конечно, – бесстрастно отозвалась она, гадая, как понимать эту сцену. Император проверяет ее? Он ведь должен понимать, что данное слово вряд ли послужит для пленницы серьезным препятствием, если та задумает побег. Нарушенное обещание грозит лишь неудовольствием богов, что легко исправляется молитвами и раскаянием. Да и потом, разве возможная кара небес может испугать ту, которой в скором будущем грозит окончательное поражение? Лутий прав, он не сумеет остановить ее. Неужели Дэмиен дает ей шанс? Нет, чушь. Верно, просто пытается заманить в ловушку.
По светлым равнодушным глазам императора невозможно было понять, что он думает на самом деле. Дэмиен неожиданно лукаво подмигнул пленнице, внеся тем самым еще большую путаницу в ее раздумья, и спустя мгновение скрылся в толпе придворных.
– Вина? – предложил Лутий, словно случайно проверив перевязь с мечом.
– Спасибо, обойдусь, – неучтиво ответила Эвелина, морща лоб и пытаясь понять замысел императора.
– Как знаешь. – Мужчина пожал плечами, ни на миг не отводя взгляда от пленницы.
Между ними повисла напряженная пауза. Лутий нетерпеливо постукивал пальцами по рукояти меча, явно дожидаясь того момента, когда с него снимут обременительную обязанность по присмотру за пленницей. А та в свою очередь никак не могла понять, что делать дальше. Попытаться бежать, нарушив данное слово, или не поддаваться на возможную провокацию.
– Какие новости с севера? – наконец спросила она, решив пока не предпринимать необдуманных действий.
– Ты про свою бабушку? – Лутий криво усмехнулся. – Почему ты спрашиваешь об этом у меня, а не у императора?
– Я спрашивала. – Эвелина небрежно поправила выбившуюся из прически прядь волос. – Он сказал, что Высочайшая Эйра при смерти. Это так?
– Кто я, чтобы оспаривать слова правителя? – риторически спросил мужчина. – Если его величество так сказал, значит, все так и обстоит на самом деле. И потом, Эвелина, не забывай, что я обычный телохранитель. Моя забота – это жизнь и здоровье императора. С какой стати ему посвящать меня в государственные дела?
– Не прибедняйся. – Эвелина с раздражением фыркнула. – По-моему, ты – единственный человек, которому император доверяет полностью.
– И именно поэтому я не лезу туда, где моих советов не ждут, – мягко произнес Лутий. Ловко подхватил с подноса пробегающего мимо слуги два бокала с вином и один из них преподнес девушке. – Выпей. Ты кажешься слишком взволнованной.
Пленница криво усмехнулась, но приняла хрустальный фужер из рук начальника личной охраны. Задумчиво взглянула на мужчину сквозь рубиновую жидкость. Самое время для того, чтобы нарушить данное слово. Плеснуть вином ему в глаза и бежать. Выбить окно, превратиться в птицу и лететь до тех пор, пока хватит сил.
– Не советую. – Лутий без проблем угадал намерения девушки. – Очень не советую. Все равно не получится. Только повеселишь гостей.
– Почему? – с вызовом спросила Эвелина.
– Потому что. – Начальник личной охраны впервые за время разговора взглянул девушке в глаза. – Эвелина, ты хорошо знаешь императора. Пожалуй, даже лучше меня, и уж конечно лучше кого бы то ни было в этом зале. Неужели ты думаешь, он оставил бы тебе такую шикарную возможность для побега?
Эвелина тоскливо вздохнула. Лутий, вероятно, прав. Дэмиен просто провоцирует ее. Для чего? Чего он хочет этим добиться? Опозорить ее перед придворным обществом? Зачем ему это? Девушка привыкла, что любой поступок императора был хорошо просчитан и вел к достижению определенной цели. Но какова его выгода в данном случае?
– Не понимаю, – тихо призналась Эвелина. – Почему? Что он хочет показать этим? Проверить, оставила ли я надежды на побег? Или даровать мимолетную свободу, чтобы потом вновь жестко натянуть поводок?
– Я все равно не могу ответить тебе на эти вопросы. – Лутий пожал плечами и с наслаждением пригубил вино.
Эвелина задумчиво крутила бокал в руках, то и дело бросая осторожные взгляды на окно. Стекло наверняка укреплено охранными заклинаниями. Значит, так просто его не вышибешь. Но даже не это главное. Сумеет ли она воспользоваться своими магическими способностями? Не разучилась ли колдовать за долгие месяцы заключения?
Девушка покосилась на Лутия и украдкой потянулась к силе, которая все время плена дремала у нее в душе. Какой-то долгий томительный миг ничего не происходило. Однако не успела Эвелина испугаться, как в кончиках пальцев запульсировало такое знакомое, такое долгожданное тепло.
«Получилось! – Внутри все зазвенело от нетерпения. – Ну же, Эвелина! Ты так долго этого ждала!»
– Спасибо, Лутий. – От голоса императора, раздавшегося прямо над ухом, пленница вздрогнула. Попыталась было отпрянуть, но замерла на месте, почувствовав на талии тяжелую руку правителя.
– Я вижу, ты сумел занять мою спутницу, – продолжил тем временем Дэмиен, словно случайно перехватывая ладонь девушки и поднося ее к своим губам.
От легкого поцелуя правителя, выглядевшего со стороны как проявление нежности, пальцы Эвелины онемели. Магическая сила, так настойчиво просившаяся к применению, неожиданно пропала. Девушка растерянно нахмурилась, однако не решилась создать какое-нибудь, пусть даже самое простое заклинание, стоя рядом с императором.
– Правильно, моя дорогая. – В светлых глазах Дэмиена застыла откровенная насмешка. – Я рад, что ты хоть немного научилась думать, перед тем как действовать.
Лутий вежливо поклонился и отступил, не желая мешать разговору своего правителя. А тот ловко отобрал так и не тронутый бокал с вином у своей спутницы и небрежным жестом вручил его одному из слуг.
– Я хочу тебя представить, – ответил он на невысказанный вопрос в глазах девушки. – А то тебе пришлось выслушать имена и титулы всех присутствующих здесь. Но никто из них не знает, с кем имел честь общаться.
– Это обязательно? – нервно поинтересовалась Эвелина, разглаживая несуществующие складки на поясе.
– Не беспокойся, это не займет много времени, – с улыбкой шепнул Дэмиен.
Эвелина до боли прикусила губу, пытаясь успокоиться. Гордо вздернула подбородок, оглядываясь. Незнакомые лица сливались в одно сплошное белое пятно. Навязчивый гул многочисленных разговоров неожиданно стих, стоило правителю лишь поднять руку вверх, призывая к вниманию.
– Друзья мои.
Негромкие слова императора разнеслись по всему залу. Эвелину всегда поражала эта способность Дэмиена. Он чрезвычайно редко повышал голос, однако всегда мог сделать так, чтобы его услышали при любом скоплении народа.
– Друзья мои, – повторил правитель. – Позвольте представить вам мою избранницу на этот вечер. Эвелина из рода Старшего Бога, ныне уже несуществующего. И будущая императрица.
Девушка поднесла руку ко рту, сдерживая невольное восклицание. Нет, этого просто не может быть! Она, верно, ослышалась. Дэмиен сам говорил, что император не имеет права создавать семью. Это против правил Пятого рода.
Тишину зала нарушил тихий хрустальный звон, с которым разбился бокал, выпавший из рук одного из слуг. И от этого звука, казалось, зал ожил. Всколыхнулся гулом и вновь замер, стоило Дэмиену лишь недовольно вскинуть бровь.
– Спокойнее, друзья мои, – произнес он, широко улыбаясь. – Я знаю, что вас сейчас мучает множество вопросов. На самые главные отвечу сам. Я намерен провести свадебную церемонию в первый день лета.
– Но ваше величество! – Вперед выступила высокая худощавая женщина в наглухо закрытом черном платье. – Правители Рокнара никогда не связывали себя брачными узами. Это противоречит традиции!
– И что? – сухо поинтересовался Дэмиен. – Традиции рождаются и умирают. Их создают люди, и никто иной.
– Но… – Женщина растерянно оглянулась на безмолвно стоящих придворных, словно умоляя о поддержке.
– Что «но»? – перебил ее Дэмиен с нескрываемым раздражением. – Моя милая Миера, смею вам напомнить, что за прошедший год в империи произошли существенные перемены. Многие незыблемые прежде традиции и законы были заменены новыми. Да что там говорить, если даже Совет Высочайших оказался распущен. Или вопросы личной жизни правителя значат больше этих перемен?
Женщина сильно побледнела под пристальным взглядом императора. Тонкие губы сложились в одну бескровную линию. Казалось, будто несчастная находилась сейчас на грани обморока.
– Так вот, милая моя Миера, – продолжил Дэмиен, видимо, не испытывая ни малейшего сочувствия к придворной даме. – Позвольте мне самому решать все вопросы, связанные с моим намерением завести семью. Если боги не одобрят такого отступления от многовековых традиций, то именно я буду держать перед ними ответ.
Женщина склонилась в глубоком поклоне и как-то боком скользнула на прежнее место.
– Больше ни у кого возражений нет? – громко спросил император.
Молчание было ему ответом. Эвелина тщетно пыталась выдавить из пересохшего горла хоть какой-нибудь звук, показать, что не желает становиться супругой Дэмиена. Но рот словно заткнули невидимым кляпом.
Дэмиен оглянулся и подарил девушке чарующую улыбку, когда она в очередной раз мысленно призвала все возможные проклятья на его голову. Это лишь утвердило Эвелину в худших подозрениях. Император наверняка догадывался, что она постарается учинить скандал, узнав столь неожиданную весть. Вот и обезопасил себя. Пленница не имела возможности пошевелить даже пальцем. Она застыла недвижимым каменным изваянием под перекрестием множества взоров.
– Отлично.
Император неспешно подошел к девушке и привлек ее к себе хозяйским жестом. В темных глазах Эвелины полыхнуло мрачное зарево бешенства.
– Веселитесь, друзья мои, – проговорил он, посмотрев на притихших придворных. – А я с удовольствием открою танцевальный вечер вальсом с моей избранницей. Музыку!
Эвелина не смогла удержаться от недовольной гримасы, когда руки императора плотно обхватили ее за талию.
– Не хмурься, – шепнул ей император. – Тебе не идет. Сейчас на тебя смотрит столько народа! Хотя бы притворись, что счастлива.
– С какой стати? – так же тихо ответила девушка. Язык с трудом повиновался ей. Слова выходили с некоторым опозданием, будто кто-то строго контролировал ее. – Вы вновь принялись за старое? Вновь решили действовать принуждением?
– А ты разве недовольна? – Дэмиен укоризненно покачал головой. – Дорогая моя, тебе дается возможность стать императрицей! Моей законной женой и матерью моего ребенка – наследника престола!
– И что? – грубо перебила его Эвелина. – Меня не прельщает ничто из перечисленного вами.
– И все же тебе придется смириться. – Светлые глаза императора заледенели. – И я не желаю это обсуждать!
Чужая воля опять парализовала разум девушки. Остаток вечера запомнился ей плохо. Кажется, она много танцевала и еще больше фальшиво улыбалась. Кажется, принимала чьи-то поздравления и послушно льнула к плечу Дэмиена, играя роль влюбленной невесты. Головная боль, утихшая было к началу приема, вновь застучала молоточками в висках. В глазах то и дело темнело от накатывавшей волнами слабости и дурноты. Но император жестокосердно не давал Эвелине и секунды передышки.
Она не запомнила, как и когда закончился прием. Из памяти выпал изрядный кусок вечера. Просто пленница вдруг обнаружила, что сидит у себя в комнате. Точнее, полулежит в кресле, а молоденькая служанка сноровисто выбирает из ее волос многочисленные шпильки.
В комнате царил полумрак, особенно приятный после яркого магического света парадного зала. Лишь на столе одиноко чадила свеча, которая была не в состоянии справиться с чернильным мраком, плескавшимся в углах покоев. Поэтому не было ничего удивительного в том, что Эвелина не сразу заметила Дэмиена, неподвижно стоявшего около окна и задумчиво смотрящего на ночной город.
– Ты неплохо держалась, – негромко произнес он, не оборачиваясь.
Эвелина вздрогнула от неожиданности и тут же зашипела от боли, когда служанка нечаянно слишком сильно дернула спутанную прядь волос.
– Я вас ненавижу! – процедила она, сжимая кулаки.
– Дорогая моя, привыкай, что подобные вещи не обсуждают при посторонних, – заметил Дэмиен и перевел взгляд на служанку, которая как раз отложила в сторону расческу. – Ты закончила?
– Да, ваше величество. – Та поклонилась и в мгновение ока исчезла из комнаты.
Эвелина провела рукой по распущенным, приведенным в порядок волосам. Дотронулась до шеи и вспыхнула от удивления, не почувствовав под своими пальцами привычного ошейника.
– Вы… Вы не надели его?
– А почему бы и нет? – Император пожал плечами и присел на соседнее кресло. – Будем считать, что прием пока не закончен. Только ответь мне честно – мне почудилось или ты в самом деле собиралась нарушить данное слово?
– Лучше бы я это сделала. – Эвелина тоскливо посмотрела в окно, за толстым стеклом которого с ее места ничего нельзя было разглядеть.
– Ты не смогла бы. – Дэмиен лениво хрустнул пальцами. – И сейчас не сможешь, так что не глазей с такой тоской в окно. Всей твоей собранной на приеме магической энергии хватило бы лишь на то, чтобы потушить свечу. И то не факт. Эвелина, ты же вроде неплохо разбиралась в разнообразных отварах и настоях, учитывая, что твоя первая наставница была знахаркой в деревне. Неужели не почувствовала, как в последнее время изменился вкус твоих напитков?
– Не понимаю. – Девушка растерянно нахмурилась. – Туда что-то добавлялось?
– Недавно в одной из книг я нашел интересный рецепт, – ответил император. – Оказалось, что правильно подобранное сочетание трав позволяет блокировать магический дар. Я решил, что это будет достойной альтернативой столь позорному ошейнику. Тем более что у этого отвара практически нет побочных явлений.
– Практически? – переспросила Эвелина, до боли в костяшках сжимая подлокотники кресла. Ей безумно хотелось броситься на императора и ногтями разодрать в кровь его вызывающее отвращение лицо. Гнев душил девушку, застилал зрение красной пеленой. Значит, ее просто-напросто опаивали непонятным зельем, даже не удосужившись поставить в известность? И Тира, та самая Тира, которая делилась с ней всеми своими секретами, участвовала в этом! Теперь становится понятным, почему в последние недели ее постоянно мучает головная боль.
– Мигрени скоро пройдут. – Невероятным образом император угадал ее мысли. – Потерпи еще пару деньков.
Дэмиен помолчал немного, затем резко встал и прошелся по комнате, заложив руки за спину.
– У отвара есть еще один забавный эффект, – сухо проговорил он, не глядя на девушку. – Ты вряд ли пока ощутила его в полной мере. Слишком мало времени прошло.
Дэмиен остановился за креслом Эвелины, нагнулся и прошептал девушке на ухо:
– Я говорю о некой эмоциональной нестабильности, усиленной повышенным желанием… гм… секса. Скажем так, человек, который принимает этот отвар достаточное количество времени, становится весьма влюбчивым. И очень, очень страдает при отсутствии должного внимания со стороны своего избранника или избранницы. Ты же понимаешь, о чем я?
От такой близости императора у Эвелины отчаянно забилось сердце. Его губы почти касались ее шеи, обжигая нежную кожу горячим дыханием.
– Прекратите! – почему-то осипшим голосом потребовала девушка. – Не думала я, что вы опуститесь до такой низости – опаивать меня приворотным зельем. Неужели настолько отчаялись добиться от меня нужного, что перешли к прямому принуждению?
– Это не приворотное зелье. – Император выпрямился и вернулся на свое место. – Отвар не вызывает привязанности к определенному человеку. Тебе просто очень сильно захочется влюбиться. Вполне логично, что объектом своих чувств ты выберешь того, с кем будешь больше всего проводить времени. А я уж постараюсь, чтобы с завтрашнего дня мы почти не расставались. А насчет желания секса… Ну, что в этом такого удивительного? В каждых отношениях существует подобный аспект. Это желание не будет испепеляющим или иссушающим. Справишься. Если захочешь бороться, конечно.
– Зачем вы мне это рассказываете? – поинтересовалась Эвелина, зло прищурившись. – В чем ваш резон? Вы могли продолжать меня опаивать сколь угодно долго – я бы ничего не заподозрила. А теперь…
– Что «теперь»? – Дэмиен слабо улыбнулся. – Перестанешь пить вообще? Я приказал, чтобы отныне тебе не давали простой воды. Начнешь утолять жажду только вином? Не смеши. Почему рассказал? Не знаю. Просто у будущих супругов не должно быть тайн друг от друга.
– Я не выйду за вас замуж! – Эвелина гордо вздернула подбородок. – Ни за что! И вы должны это понимать. Я сорву обряд, чего бы это мне ни стоило!
– Посмотрим, – неопределенно протянул император. – У нас еще почти два месяца до назначенного срока.
– Как такая идея вам вообще пришла в голову? – Девушка презрительно фыркнула. – Вы же обещали, что после исполнения пророчества оставите меня в покое!
– Ну, если мне память не изменяет, ты с негодованием отвергла мое предложение взаимовыгодного обмена. – Дэмиен откинулся на спинку кресла, явно наслаждаясь бурной реакцией девушки. – Или передумала?
– Нет, – буркнула Эвелина, невольно смутившись от подобного поворота разговора. – Нет, не передумала.
– Тогда почему возмущаешься? – Император насмешливо качнул головой. – Все дело в том, моя дорогая, что я изменил свое первоначальное решение. Ребенку нужна мать. И я хочу, чтобы он был рожден в союзе, благословленном богами. Разве это так тяжело понять?
– Вы обрекаете себя получить семью, в которой будет царить ненависть, – с плохо скрытой угрозой произнесла Эвелина. – Я никогда…
– Не стоит повторяться, – резко оборвал ее Дэмиен. – Дорогая, я выучил наизусть все твои причины, доводы и жалобы. И меня это начало утомлять. Давай закончим нынешний вечер на хорошей ноте.
С этими словами император встал, вежливо кивнул девушке и неторопливо направился к двери.
– Да, кстати. – На самом пороге он остановился и обернулся. – Тире сегодня дана увольнительная до утра. Я подумал, что ничего страшного не произойдет, если эту ночь ты проведешь в одиночестве. Тем более что теперь я убедился в действенности отвара. Не пытайся разбить стекло – оно зачаровано. Не пытайся выбить дверь – она тоже укреплена заклинаниями. Да и стражников, стоящих за нею, перепугаешь. И вообще, дорогая, не забывай, что я сплю рядом. Если захочешь рискнуть и выйти через мою комнату, то учти, что я могу принять твое появление в своей спальне как полную и безоговорочную капитуляцию. И приступить к решительным действиям по осуществлению пророчества Дарина. Полагаю, ты понимаешь, о чем я. В общем, не шуми, пожалуйста. Захочешь пить – отвар на столе.
Дверь за Дэмиеном захлопнулась раньше, чем Эвелина осознала, что впервые за очень долгое время ее оставили без присмотра. Громыхнули замки, надежно запирая пленницу, но это казалось сейчас таким несущественным. Ночь. У нее есть целая ночь одиночества. Не может быть, чтобы отвар действительно полностью блокировал ее магический дар.
Первым делом Эвелина туго заплела косу, чтобы распущенные волосы не мешались и не лезли в глаза. Затем сбросила пышное платье, безжалостно скомкав и кинув его на пол, и переоделась в более скромную одежду.
В кончиках пальцев послушно забилось тепло, едва только девушка потянулась к силе.
«Отлично, – мрачно подумала она, примеряясь к стеклу. – Вот и посмотрим, подействовал отвар или нет».
К величайшему удивлению Эвелины, создать заклинание с первого раза не получилось. Привычные слова путались, теряя свой смысл. И жалкие крупинки магической энергии погасли, так и не сформировавшись во что-нибудь более достойное.
Девушка попробовала еще раз. И еще раз. Все тщетно. В голове было пугающе пусто. Любое заклинание, даже самое простое, рассыпалось неопасными искрами уже на первых этапах формирования.
Поняв, что таким образом ничего не добьется, Эвелина отошла и села на самый краешек кресла. С мученическим стоном запустила руки в волосы. Что же делать? До полнолуния еще далеко, значит, позвать на помощь зверя и воспользоваться его силой не получится. Стекло и дверь вряд ли удастся вышибить – император наверняка говорил правду, раз уж не соврал по поводу отвара. Что остается? Смириться и лечь спать? О возможности побега через покои Дэмиена девушка боялась даже думать. Не стоит играть с огнем, иначе можно очень сильно обжечься. И никто, кроме тебя, не будет виноват в том, что ты не вняла недвусмысленному предупреждению.
На всякий случай пленница разбила об окно один из стульев, убеждаясь, что стекло способно выдержать и не такой удар. Затем с величайшим удовольствием метнула в дверь графин с отваром, сыгравший с ней дурную шутку. И только после этого успокоилась и легла спать. Душу грела лишь одна мысль – император должен ей прогулку по Доргону. Теперь, когда с нее сняли ошейник, выискать возможность для побега будет куда легче. Надо просто не пить отвар достаточное количество времени. И тогда способность к магии обязательно вновь вернется к ней.

* * *

Эвелина ошибалась. Отказаться от приема отвара оказалось совершенно невозможным делом. Пленнице просто перестали давать что-либо иное в качестве питья. Даже вино теперь было под запретом. Как назло еду девушке отныне подавали излишне перченую или соленую, после которой жажда становилась просто невыносимой. Поэтому не было ничего удивительного, что достаточно скоро Эвелина смирилась. И только где-то глубоко под сердцем еще продолжала лелеять надежду на побег.
Император выполнил свое полуобещание-полуугрозу, и отныне проводил с пленницей все свое свободное время. Нельзя сказать, чтобы общение с правителем тяготило Эвелину, но, памятуя о возможных последствиях, она с настоящим ужасом ожидала каждой встречи. Девушка постоянно прислушивалась к своим внутренним ощущениям, подмечая малейший перепад настроения. Однако пока не замечала никаких последствий приема отвара, кроме невозможности колдовать.
Особенно радовалась произошедшим переменам Тира. Стражница неожиданно обнаружила, что теперь не привязана к пленнице так, как раньше. Дэмиен неизменно отпускал ее всякий раз, когда навещал свою бывшую ученицу. На ночь Тире также позволялось удалиться. И подобное обстоятельство приводило ее в настоящий восторг.
Эвелина испытывала нескрываемую зависть и некоторую досаду, когда видела, с каким сияющим лицом та удалялась по своим делам каждый вечер. Конечно, стражницу можно понять – несколько месяцев она сама являлась в некотором роде пленницей, не имея возможности ни на миг отлучиться от своей подопечной. Но все же Эвелина чувствовала обиду: неужто ее общество настолько тяготило Тиру, что та теперь по-настоящему счастлива?
Время неумолимо бежало, приближая девушку к назначенному сроку возможного брачного обряда. Как ни горько было сознавать Эвелине, но она почти смирилась с тем, что ничего не сможет противопоставить Дэмиену на церемонии. Однажды он уже доказал ей, что умеет превосходно контролировать волю другого человека. Наверняка в этот раз он собирается прибегнуть к такой же уловке.
Однако невозможно постоянно думать о плохом. Тем более что император делал все, лишь бы развлечь пленницу и не позволить ей утонуть в печальных размышлениях. Прогулка по вечернему Доргону привела Эвелину в настоящий восторг. Она шла под руку с Дэмиеном и наслаждалась теплым весенним ветерком, ласково ерошащим ее волосы, ароматом цветущих деревьев и кустарников, чьи белые, красные и желтые крупные цветки яркими пятнами раскрашивали серый камень домов и заборов. И если очень постараться, то можно забыть о верных телохранителях, которые, наверное, тысячу раз проверили улицы перед прогулкой своего господина, а сейчас сопровождали его на почтительном расстоянии.
Именно тогда девушку впервые посетила мысль: быть может, не все так плохо в ее жизни? Если боги даровали ей именно такую судьбу, то почему она отчаянно сопротивляется своему предназначению? Тысячи и тысячи людей живут в гораздо худших условиях. Умирают от голода в неурожайные годы, погибают целыми селениями от белого мора. Да любая крестьянка, не задумываясь, поменялась бы с ней участью! Лишь бы не хоронить одного ребенка за другим, не в силах ничем им помочь.
Конечно, Эвелина сразу же с ужасом отогнала эту недостойную думу. Кажется, император был прав. Она действительно почти смирилась со своим положением. Более того, даже начала получать некоторое удовольствие от статуса, дарованного ей императором. Приятно видеть, как перед тобой в глубоком почтительном поклоне сгибаются придворные. Приятно читать в глазах, обращенных на тебя, робость и угодливость. Приятно осознавать, что совсем скоро ты займешь трон великой империи. По правую руку от своего законного супруга.
Эвелина плакала ночами каждый раз, когда замечала за собой подобные рассуждения. Ей было противно и гадко осознавать, что она приблизилась к опасной грани перед пропастью. Еще один шаг – и последует неминуемое падение, которое ознаменует ее окончательное поражение. Неужели все было зря? Неужели попытка бегства и месяцы, проведенные на Запретных Островах, послужили лишь краткой отсрочкой и лишний раз развлекли императора? И неужели она настолько испорченное существо, что готова продать свою любовь, отказаться от мести за убитого отца во имя вечного заключения в пусть и роскошной, но темнице?
Пугало Эвелину и то, что в последнее время она почти перестала слышать голос своего перекидыша. Видимо, у отвара, которым ее исправно потчевали по приказу правителя, было еще одно неизученное побочное влияние. Он полностью блокировал ее связь со зверем. Первое же полнолуние, прошедшее после злополучного императорского приема, показало, что девушка теперь не способна к смене облика. Как Эвелина ни старалась, как ни глядела на величавую полную луну в легкой вуали облаков, но так и не ощутила знакомую звериную ярость, которая всегда сопровождала превращение. Более того, даже голоса перекидыша не услышала. Лишь глухое обиженное ворчание где-то на самой грани восприятия.
Дэмиен наверняка предполагал, что произойдет нечто подобное. Именно в этот раз Эвелине позволили остаться на время полнолуния у себя в покоях, не заперев по обыкновению за надежной крепкой дверью в каменной темнице. Утром, скользнув взглядом по невыспавшемуся, злому лицу девушки, Дэмиен улыбнулся со своей обычной иронией. Но ничего не стал говорить, разумно решив не портить и так дурное настроение пленницы.
Чем меньше дней оставалось до окончания весны, тем задумчивее становилась Эвелина. Ее терзал один очень важный вопрос. Если император в самом деле вздумал провести с ней брачную церемонию, то почему он не заводит речи о ритуале очищения? Казалось бы, после того краткого разговора, в котором девушка упомянула о том, что, возможно, хотела бы пройти через обряд, он должен был всячески развивать эту тему. Разве придворное общество допустит, чтобы императрицей стала особа, не принадлежащая Пятому роду? Нарушение вековых традиций и так послужило слишком серьезным потрясением для двора. Неужели Дэмиен пойдет еще дальше и возьмет в жены ту, над чьей головой нет благословения его небесного покровителя?
А еще Эвелина помнила обещание, данное Рику, – узнать как можно больше о сути таинственного обряда. Дать ответы на все эти вопросы и разрешить сомнения пленницы был способен только император. Поэтому, набравшись смелости, пленница решила прояснить для себя все эти загадочные обстоятельства в личной беседе с правителем.
Стояло ранее пригожее утро. В распахнутые настежь окна влетал шум прибоя, изредка приносивший с собой соленые брызги. Эвелина присела на подоконник, с тоской глядя вниз. Где-то там, далеко под ней, разбивались о прибрежные скалы седые от пены волны океана. Жаль, как жаль, что без помощи магии отсюда не выбраться. Слишком отвесные и гладкие стены вокруг дворца и слишком острые пики скал под ним.
– Хочешь, я угадаю, о чем ты сейчас думаешь? – спросил Дэмиен, останавливаясь рядом и протягивая пленнице бокал с вином. – Эвелина, ну сколько можно мечтать о побеге? Пора бы свыкнуться с мыслью, что это невозможно. И потом, неужели тебе так плохо рядом со мной?
Девушка неопределенно хмыкнула и с удовольствием пригубила пряный хмельной напиток. Кашлянула и негромко произнесла:
– Ваше величество. Я бы хотела спросить у вас одну вещь. Можно?
– Почему ты спрашиваешь? – удивился Дэмиен, присаживаясь рядом с девушкой. – Разве в последнее время я тебе что-нибудь запрещал? Ну, кроме очевидных вещей. Что тебя интересует?
– Ритуал очищения, – откровенно призналась девушка.
Дэмиен не сумел скрыть недовольную гримасу, словно ожидал совсем другого. Но потом кивнул, разрешая собеседнице продолжить.
– Я не принадлежу к Пятому роду, – осторожно начала Эвелина. – Как вы собираетесь провести брачный обряд? Ведь, насколько я помню, правилами запрещены союзы между представителями разных семейств.
– Какими правилами? – Дэмиен хищно усмехнулся. – Дорогая моя, правила и законы отныне пишу я и только я. Пора привыкнуть к этому. И потом, не забывай, что я являюсь главой и рода Старшего Бога. По крайней мере, сила его Высочайшего в моих руках. Так что не вижу никакого противоречия. Это все, что тебя беспокоило?
– У меня такое чувство, будто вы не желаете моего вступления в ваш род, – негромко протянула Эвелина. – Почему? Ранее вы, напротив, всячески подталкивали меня к этому.
– А ты этого хочешь? – По непроницаемым светлым глазам императора было невозможно понять, о чем он думает на самом деле. – Пройти через немыслимую боль, которая заставит тебя забыть свое прошлое, своих родителей и даже собственное имя?
– Вы вновь отговариваете меня.
– Я просто не могу понять. – Император встал и задумчиво прошелся по комнате. – Если ты действительно собираешься пройти через ритуал очищения, то я, конечно, не буду мешать тебе. Да и не имею права. Но почему в таком случае ты продолжаешь лелеять надежду на побег? Как-то не согласуется это с твоим желанием.
– Ну почему же? – Эвелина позволила себе небольшую улыбку. – Вполне согласуется. Если в итоге ритуала я забуду все свое прошлое, то чем это отличается от обыкновенной смерти? Какая мне тогда будет разница, что вы делаете со мной?
– Тогда ты выбрала на редкость мучительный способ для самоубийства. – Император с непонятной злостью резко поставил на стол недопитый бокал, который, не удержавшись, опрокинулся, и рубиновая жидкость лениво закапала на светлый ковер. Но Дэмиен, не обращая на это ни малейшего внимания, продолжил: – Ты хочешь знать, в чем заключается ритуал? Изволь. Со стороны все выглядит очень легко и просто. В специально отведенное для обряда помещение входит человек. В моем присутствии он четко и ясно говорит о своем желании вступить в Пятый род. И через минуту-две его выводят прочь. Пускающего слюни и несмышленого, словно новорожденного младенца. Потом все стандартно – обучение чтению, письму. Ритуал имянаречения. Грубо говоря, он словно заново рождается.
Дэмиен сделал паузу, что-то пристально разглядывая над головой девушки. Когда он вновь начал говорить, его голос звучал на удивление глухо и безжизненно:
– Самое интересное с человеком происходит в те две минуты, которые он проводит наедине со мной. Я знаю, тебе сильно досталось после схватки с пиратами на твоем родном острове. Но испытание, через которое ты прошла по воле Младшей Богини, – ничто по сравнению с ритуалом очищения. Помножь ту пережитую боль в десятки, нет, в сотни раз. Тогда, быть может, получишь слабое представление о сути обряда. Когда каждый миг превращается в вечность, наполненную болью. Когда боль составляет все твое существование. Когда больно не только дышать или думать – жить. Словно с тебя медленно сдирают кожу и обнаженную рану заливают жидким металлом. Но даже это не даст тебе полного представления о том, через что проходят несчастные.
Дэмиен отвернулся к столу, подхватил бутылку с вином и сделал несколько глотков прямо из горла. Эвелина удивленно вскинула брови, когда заметила, как мелко дрожат пальцы императора. Но благоразумно не стала прерывать его рассказ.
– К этому невозможно привыкнуть, – тихо произнес правитель. – Я провожу ритуал многие и многие годы. Но каждый раз после него долгое время не могу заснуть от кошмаров. Когда люди катаются передо мной по полу с пеной у рта, не в силах даже умолять о пощаде. Когда юные прелестные девушки, полные жизни и очарования, в один миг превращаются в жалкое скулящее подобие человека. Боль никого не красит, Эвелина. И я… Я не хочу, чтобы нечто подобное произошло с тобой на моих глазах. Я не хочу собственными руками подвергать тебя этому испытанию.
– Почему?
Вопрос сам слетел с уст девушки. Она испугалась своей смелости и тревожно замерла, выпрямившись на неудобном подоконнике. Но император молчал, поэтому Эвелина позволила себе чуть заметный вздох облегчения. Не услышал. Или не пожелал услышать. Но оно и к лучшему.
– Почему? – внезапно повторил император. – Странный вопрос. Неужели ты еще не догадалась, Эвелина?
Она смотрела в прозрачные глаза императора и понимала, что никогда в жизни не решится ответить на этот вопрос. Слишком диким казалось ей это предположение. Диким и совершенно невозможным.
– Я не могу запретить тебе прохождение ритуала, – сухо и каким-то официальным тоном произнес Дэмиен. – Каждый, кто войдет в этот день в храм, имеет право на вступление в род. Но… Во имя всех богов, Эвелина, не делай этого. Поверь, жизнь со мной не столь ужасна, чтобы обрекать себя на смерть. Хотя бы попробуй для начала.
Эвелина криво улыбнулась. Легко сказать – попробовать. Словно у нее есть выбор.
Дэмиен посмотрел на девушку и неодобрительно покачал головой, заметив ее красноречивую гримасу. Хотел было сказать еще что-то, но вдруг залился смертельной белизной, да такой, что лицо сравнялось по цвету с рубашкой, и опустился в кресло, цепляясь за левую сторону груди.
– Что с вами? – Девушка испуганно вскочила со своего места. – Вам плохо? Позвать кого-нибудь?
– Высочайшая Эйра… – прошептал император бескровными губами. – Она умерла. Только что. Но… Почему я не чувствую ее силу?

* * *

На другом конце города, в маленькой каморке на верхнем этаже одного из многочисленных трактиров в тот же самый момент Нор закатил глаза и рухнул в обморок. Его едва успел подхватить на руки Ронни, уберегая от падения. Маг с трудом дотащил безжизненное тело юноши до кровати и уложил его на смятое покрывало.
Это произошло так быстро, что Райя, стоявшая у окна и бережно оглаживающая уже заметно округлившийся живот, не успела закончить фразу.
– Я сама вправе распоряжаться своей судьбой! – раздраженно кинула она, поворачиваясь к комнате. Испуганно вскрикнула, увидев, что Нор, с которым она вела спор, лежит на постели.
– Тихо! – зло прошипел Ронни, вытирая пот, проступивший на лбу у юноши. – Не поднимай шума!
– Что… Что случилось? – растерянно проговорила девушка, делая шаг к кровати. – Что с ним?
– Эйра умерла, – обронил маг. И замолчал, видимо, считая, что сказал достаточно.
– Но получается…
Райя так и не завершила фразу. Как-то жалобно всхлипнула и осела прямо на пол, словно ноги отказались служить ей.
– Получается, что в данный момент твой возлюбленный предстал перед глазами Младшей Богини, – сухо подтвердил Ронни. – Теперь она решает, достоин ли он стать ее наместником на земле.
– А разве может быть иначе? – Райя с ужасом посмотрела на мага. – На нем же стоит метка богини! Значит…
– Это ничего не значит. – Ронни тоскливо вздохнул. – Боги бывают так непостоянны. Остается только ждать. И надеяться.
– Но ты же маг, – совсем тихо прошептала Райя. – Высокий маг. Неужели ты ничего не можешь сделать?
– Боюсь, что нет. – Мужчина опустил голову, не желая встречаться с девушкой взглядом. – Мне лучше не вмешиваться. У Младшей Богини есть ко мне старые счеты. Будет лучше, если я останусь в стороне. Нор справится и сам, я уверен.
Райя с трудом поднялась на ноги и подошла к кровати. Присела в изголовье и чуть слышно прошептала, глядя на бледное, словно высеченное из мрамора, лицо Нора:
– Пожалуйста. Пусть все будет хорошо.
Вскоре вернулись Далион и Мара, которые ранее отправились в город разузнать обстановку и перехватить какие-нибудь слухи. Старшей гончей хватило одного взгляда, чтобы оценить обстановку и понять, что произошло.
– Эйра? – спросил он, небрежно скидывая на пол заплечный мешок, из которого аппетитно пахло вяленым мясом.
– Да, – кивнул Ронни. Покосился на Райю. Девушка то и дело наклонялась к Нору, словно проверяя, дышит ли он еще. Затем вновь выпрямлялась и замирала, глядя неподвижным взором в пространство перед собой. – Отвести бы ее куда-нибудь. Зря, все-таки, мы ее не оставили в каком-нибудь городке по дороге сюда.
– Ты же помнишь, какой скандал учинили наши милые спутницы, когда узнали про наши планы. – Далион невесело усмехнулся. – Да и опасно это было. Негоже молодым красивым девицам оставаться одним в незнакомом месте. Тем более на постоянное жительство. Люди разные встречаются.
Мара презрительно усмехнулась, очевидно, не в первый раз услышав эти рассуждения. Но ничего не сказала. Лишь подошла к Райе и с сочувствием провела рукой по ее рыжим волосам, убранным в строгую высокую прическу.
– Все будет хорошо, подруга, – негромко проговорила она, погладив Райю еще раз. – Не волнуйся. Это вредно для ребенка.
– Сколько нам еще ждать, когда Нор очнется? – поинтересовался Далион, садясь рядом с Ронни. – Я никогда не присутствовал при переходе силы. Разве это не должно происходить быстрее и как-то… более активно, что ли?
– Ты меня спрашиваешь? – Ронни в сердцах сплюнул прямо на пол. – В моем роде не рождалось Высочайших несколько поколений. Откуда мне знать?
Нор неожиданно дернулся и страшно захрипел. Выгнулся и забился в жестоком припадке, беспорядочно молотя руками по постели. На грудь юноши полетели белые хлопья пены, которая выступила на губах.
– Ставь заклинание неслышимости! – приказал Ронни, кубарем слетая со своего места и кидаясь к юноше. – Быстро! Иначе сейчас весь трактир сюда сбежится!
Далион прищелкнул пальцами, и тончайшая морозная паутина окутала стены комнаты. А Ронни тем временем уже разрывал рубашку Нора, стремясь облегчить тому дыхание. Затем сунул в рот несчастному ложку, прижимая язык и не давая ему запасть в горло.
– О боги! – визгливо вскрикнула Райя, заламывая руки. – Прошу, только не это!
– Не сейчас. – Ронни, не глядя, небрежно отмахнулся, и девушка, получив сонное заклинание, медленно закатила глаза. Далион в последний момент подхватил ее. Да так и замер, не зная, что делать дальше.
– Да не стой ты чурбаном! – зло прошипел имперец, с трудом удерживая руки Нора прижатыми к постели. – Положи на другую кровать. Пусть Мара присмотрит за ней. Ты мне нужен!
Далион понятливо кивнул и как можно более бережно выполнил приказание Ронни. Около Райи тут же засуетилась Мара, а мужчина тем временем метнулся обратно.
– Держи его так, – сухо кинул имперец. Дождался, когда Далион надежно зафиксирует бьющегося в припадке юношу, и только после этого позволил оттереть себе лоб. – Чтоб тебя. Что же делать-то?
Нор, словно услышав этот вопрос, вдруг обмяк в руках старшей гончей. Без сил опустился на скомканные, мокрые от пота простыни. Но не успел Далион обрадоваться, что все закончилось благополучно, как его бывший ученик внезапно открыл глаза. Неестественно расширенные зрачки занимали практически всю радужку. Но не это было главное. Мужчина не сумел сдержать невольной дрожи, когда перехватил взгляд младшей гончей. Не Нор посмотрел на него, но кто-то несравненно более мудрый и жестокий.
– Богиня, – выдохнул Ронни, опускаясь на стул подле кровати. – Ты все-таки пришла. Зачем?
Далион недоуменно нахмурился. О чем сейчас говорит имперец? Или его товарищ совершенно неожиданно повредился разумом? Боги не вмешиваются в забавы смертных.
– Вмешиваются, – вдруг произнес Нор. Точнее, тот или та, кто на время занял его тело. Лицо юноши сейчас напоминало безжизненную маску – ни один мускул не шевелится. Лишь двигались губы да смотрел сквозь глазницы кто-то абсолютно чуждый человеческому пониманию.
– Боги часто ведут свои игры на земле, – продолжил юноша после едва заметной паузы. – И сейчас одна из них подходит к концу.
Ронни заметно побледнел, когда Нор медленно, словно нехотя перевел на него безжизненный взгляд. Но невероятным усилием воли остался сидеть на стуле.
– Я предупреждала, что наша следующая встреча окажется последней. – Уголки губ младшей гончей растянулись в подобие улыбки. От получившейся кривой гримасы Далиона прошиб холодный пот. Позади что-то приглушенно воскликнула Мара.
– Ты выбрала на редкость неудачное время и место для мести, – прошептал Ронни. – Быть может, отложим этот разговор на потом? Или хотя бы пусть остальные выйдут.
– Зачем? – В голосе Нора прозвучало искреннее удивление. – Остальные тоже участвуют в этой игре. Они имеют право видеть, как боги наказывают тех, кто осмелился им перечить.
– Богиня. – Ронни презрительно фыркнул. – К чему эти громкие слова? Желаешь убить – пожалуйста. Приступай! Но прошу, сделай это без лишнего пафоса.
Далион удивленно вскинул брови. Он не ожидал от имперца подобной силы духа. Интересно, как бы он сам повел себя, окажись вдруг на его месте? Хватило бы мужества для такого нарочитого равнодушия?
– Годы идут, а ты не меняешься, – с непонятной грустью протянул Нор. – Мне будет тебя не хватать, Высокий. Жаль, что в свое время моя дочь выбрала не тебя, а твоего брата. Вы были бы прекрасной парой.
– Хватит! – прошипел Ронни. – Хватит, Богиня! Пришла убить меня – убивай. Желательно – молча.
– О-о-о, да ты до сих пор любишь крошку Эльзу. – Нор откинулся на подушки, словно получая удовольствие от эмоций имперца. – Как мило. Люди бывают такими… забавными. Впрочем, ты прав. Хватит об этом. Приступим к делу.
Ронни выпрямился на стуле. На кончиках его пальцев затанцевали голубые искры готового заклинания. Один миг – и оно полетит в свой последний полет. По тому, как от напряжения в комнате сгустился воздух, Далион понимал, что на второй удар у имперца не останется ни сил, ни времени.
В комнате воцарилось молчание. Два взгляда сейчас столкнулись в молчаливой битве. Два взгляда, из которых только один принадлежал человеку.
Внезапно Нор расхохотался. Хриплый лающий смех расколол звенящую тишину. Ронни недоуменно мигнул, не торопясь гасить огни смертельных чар.
– Высокий, я никогда не говорила, что в нашу последнюю встречу убью тебя. – Нор прекратил смеяться так же резко, как и начал. Отер заслезившиеся от приступа веселья глаза. – Я просто не стала тебя тогда переубеждать. Люди, когда хорохорятся и пытаются скрыть свой страх, такие смешные.
– Тогда зачем ты сюда пришла? – грубо спросил Ронни, пряча за спину руки, которые заметно дрожали после так и не состоявшегося поединка.
– Мне скучно, – честно ответила богиня. – Тяжело прощаться с теми, к кому успела привыкнуть. Но каждая игра когда-нибудь подходит к концу. Прощай, Высокий. И знаешь… Каждому человеку дается еще один шанс, даже если он глупо упустил свое счастье в первый раз. Мой тебе совет – оглянись по сторонам.
– Что? – Ронни нахмурился. – О чем ты?
– Потом поймешь. – Богиня с нескрываемой усталостью вздохнула. – Прощай, Высокий. И удачи тебе и твоим друзьям. Я признала мальчика своим наместником на земле. И накинула на него покрывало, которое позволит скрыть мой выбор до определенного момента. Однако не уверена, что этого хватит для победы. Хотя…
Фраза так и осталась неоконченной. Богиня глазами Нора в последний раз посмотрела на Ронни, улыбнувшись и покачав головой, затем перевела взгляд на Далиона.
– А с тобой, старшая гончая, мы еще увидимся, – то ли пообещала, то ли пригрозила она.
После этих слов Нор мягко осел на подушки в беспамятстве.

* * *

Рик нервничал. До последнего дня весны осталась всего неделя. А он так и не узнал, в чем заключалась суть ритуала очищения. Но даже не это главное. Юноша отчаянно трусил. Да, он точно знал, что обязательно попытается убить императора в этот день. И при всем том понимал, что при любом исходе дела – благополучном или нет, не суть важно – его наверняка схватят, а возможно, прикончат на месте. Что скрывать, отправляться на верную смерть в любом возрасте страшно. Особенно, когда ты совсем юн и целая жизнь лежит перед тобой. Но, несмотря на все эти опасения, от своего намерения юноша отступаться не собирался. Некоторые клятвы необходимо исполнять любой ценой.
Рику никак не удавалось переговорить с пленницей. Она целые дни проводила рядом с императором. Что, впрочем, неудивительно, если учесть слова правителя о скором брачном обряде, который их ожидал.
Известие о том, что Дэмиен намерен жениться на своей бывшей ученице, стражник воспринял на удивление спокойно. Лишь презрительно усмехнулся. Его подозрения оказались верны. Эвелина и Дэмиен в самом деле являлись любовниками. Надо же, а он почти поверил словам девушки о том, что ее держат во дворце как рабыню.
Рик только одного понять не мог. Почему Эвелина все еще не выдала его? Почему не рассказала своему могущественному покровителю о том, что безродный стражник намерен убить его? Или Рика ждет неприятный сюрприз уже на ритуале очищения?
Так или иначе, но юноша ничего не собирался менять в своих планах. Пусть все свершится так, как должно. Если ему суждено попасться – быть по сему. Но отступать он не хотел и не мог. Все равно другого шанса ему не выпадет.
Рик выпрямился, отвлекаясь от грустных раздумий, когда услышал приближающиеся шаги. Не время сейчас предаваться таким опасным мыслям. На посту стражника не должно занимать ничто постороннее. Тем более сейчас, когда император вновь решил навестить свою невесту. Его поступь юноша мог отличить от сотен других.
Дэмиен неожиданно остановился около покоев пленницы. Задумчиво провел пальцами по дверному косяку, искоса глянул на Рика.
– Говорят, ты задумался о вступлении в Пятый род, – негромко сказал он. – Это так?
Юношу пробила холодная дрожь. Что значит этот вопрос императора? Неужели все опасения верны, и тот знает, что на самом деле стоит за намерением Рика?
– Да, – ответил стражник как можно более безразличным тоном. – Да, ваше величество, я размышляю насчет этой возможности.
– Я буду рад, если ты примешь правильное решение, – уклончиво произнес Дэмиен. – Учти, верные и стоящие люди мне очень нужны.
Сказав это, император скрылся в покоях пленницы. А юноша остался недоумевать над его странными словами. Что они означали? Неужели Эвелина не рассказала, что на самом деле стояло за желанием Рика?
– Повезло тебе, парень, – негромко произнес Дир. – Кажется, совсем скоро ты наконец-то выбьешься из простых стражников.
Рик промолчал. Лишь крепче сомкнул пальцы на рукояти меча. Дир даже не подозревал, какие мысли на самом деле тревожили его напарника в этот момент.
Спустя какое-то время дверь, ведущая в комнату пленницы, распахнулась. На пороге появился император, а за ним и девушка. Стало быть, пришел черед их ежедневной вечерней прогулки.
Рик и Дир согласно выпрямились. Правитель не требовал их присутствия, когда лично сопровождал Эвелину. Что же, краткий отдых от утомительного несения службы им совсем не помешает.
Но, когда пленница проходила мимо Рика, то неожиданно запнулась. Дэмиен по инерции проскочил несколько шагов, затем с удивлением оглянулся.
– Ох, – смущенно произнесла Эвелина. – Шнурок развязался. Ваше величество, извините.
Дэмиен тяжело вздохнул и отвернулся, всем своим видом выражая покорность судьбе.
– Слушай внимательно, – прошипела девушка, почти не разжимая губ. – Ритуал – это боль. У тебя будет две минуты, не более. Понял?
Рик едва не поперхнулся от неожиданности и проявленной пленницей смелости, если не сказать больше – наглости. Опасливо покосился на Дира, но тот не обращал никакого внимания на происходящее, видимо, витая в облаках по поводу скорого свидания с Тирой. Император же стоял слишком далеко, чтобы что-нибудь услышать.
– Ты скоро? – осведомился он.
– Уже все. – Эвелина встала и ласково улыбнулась правителю. – Извините еще раз.
– Ничего страшного, – пробормотал он, подхватывая девушку под руку. – Тебе пора отвыкать просить прощения за каждую оплошность. Как-никак, скоро ты станешь моей женой. А императрица не обязана извиняться за такие мелочи. Она выше их.
Рику, наверное, показалось. Но при этих словах Дэмиена в глазах пленницы промелькнула такая нестерпимая боль, что ему стало не по себе. Неужели он ошибался в ее намерениях?

* * *

Последний день весны. Эвелина не спала всю ночь перед ним. Шелковые простыни, казалось, жгли кожу. Перед крепко закрытыми глазами кружились странные образы, переходящие в кошмары. Чуть более суток отделяли девушку от брачного ритуала, а значит, и от окончательного поражения. Эвелина разрывалась от противоречивых желаний. Все ее существо кричало: ты не можешь уступить императору! Но самая темная, самая потаенная часть души замирала от предвкушения. Как, наверное, уютно и спокойно будет провести ночь в объятиях императора. Когда-то он уже доказал ей, каким замечательным любовником является. Пусть наслаждение от ночи инициации было смешано с терпким привкусом унижения – какая разница?! Кто посмеет упрекнуть ее в слабости, если на голове бывшей бесправной пленницы воссияет корона могущественной империи?
Эвелина металась по кровати, не зная, что предпринять. Любое решение выглядело глупым и заведомо проигрышным. Смириться со своей участью – значит предать свой род. Забыть, что именно император послужил причиной смерти ее родителей. И плюнуть на собственную гордость и честь. Но что противопоставить этому? Если только…
За завтраком Эвелина была особенно тиха. Она почти не чувствовала вкуса предложенных блюд. И этого не мог не заметить император.
– Что с тобой? – спросил он, отставляя в сторону бодрящий травяной напиток. – Ты выглядишь так, словно не спала всю ночь. Что-то случилось?
– Да, – нехотя обронила девушка. Надолго замолчала, разглядывая безупречно белую скатерть.
– Ну? – поторопил ее Дэмиен. – Дорогая, позволь напомнить, что мне предстоит сегодня сложный день. У меня мало времени.
– Я хочу пройти через ритуал очищения.
Эвелина пожалела о своей фразе сразу, как только она слетела с губ. Но отступать было поздно. Возможно, это действительно наилучший выход для пленницы. Если нельзя бежать, а смириться и принять ситуацию тебе не позволяет память и достоинство, то почему бы не закончить эту жизнь подобным образом? Ритуал будет означать смерть для прежней Эвелины. И какая разница, что произойдет дальше с ее телом?
– Я, верно, ослышался? – негромко спросил император, внимательно глядя на девушку. – Что ты сказала?
– Я хочу пройти через ритуал очищения, – более уверенно повторила Эвелина, до боли в костяшках сжимая кулаки. – Сегодня.
– После всего, что я рассказал тебе об его сути? – Дэмиен откинулся на высокую резную спинку стула. – Почему?
– Я обязана объяснить свое решение? – Девушка нервно усмехнулась.
– Нет, не обязана. – Император пожал плечами. – Мне просто интересно. Эвелина, почему? Ты же знаешь, что это будет означать смерть для тебя. Некрасивую и очень болезненную. Ты… Ты настолько ненавидишь меня?
Девушка промолчала. Лишь с вызовом улыбнулась, глядя в светлые непроницаемые глаза правителя. Все ее существо сейчас безмолвно кричало от ужаса – откажись, откажись от своих слов, пока не поздно! Но пленница не позволила и тени терзающих ее чувств отразиться на своем лице.
Дэмиен резко встал, порывистым движением опрокинув стул. Но, по всей видимости, даже не заметил этого. Отошел к настежь раскрытому окну и замер там, о чем-то глубоко задумавшись.
– Я не могу заставить тебя передумать, – медленно, тщательно взвешивая каждое слово, протянул он, не оборачиваясь к девушке. – Более того, я должен радоваться твоему решению. Но почему мне так больно, Эвелина? Я не ощущал ничего подобного многие десятилетия. Забыл, что у меня вообще есть сердце. Думал, что более не способен на человеческие эмоции. Выходит, ошибался?..
Эвелина ничего не ответила. Лишь горько усмехнулась. Такой печальный исход дела был предопределен давно – в тот самый миг, когда Дэмиен признался в убийстве ее отца. На что он рассчитывал, произнося эту в высшей степени прочувствованную речь? Что она разрыдается и падет в его объятия? Глупо, очень глупо. Но почему, во имя всех богов, ей так тяжело сдерживать сейчас слезы?
– Наверное, страшно и очень обидно умирать в столь пригожий и солнечный день, – совсем тихо проговорил император.
– Умирать всегда страшно, – негромко возразила девушка. – Однажды я уже готовилась к смерти. Стоя на скале, где вы преподали мне первый урок. Так что мне не привыкать к дыханию близкой смерти.
Дэмиен устало ссутулился после этих слов. Спрятал лицо в руках и надолго замолчал. Девушка смотрела в его сгорбленную спину. И куда только девалась прежняя гордая осанка правителя. Интересно, о чем сейчас думает император? Внутренне торжествует победу? Что-то не похоже его поведение на радость победителя.
– Хорошо. – Дэмиен выпрямился и наконец-то обернулся к пленнице. Растянул губы в такую знакомую презрительную усмешку. – Хорошо, Эвелина. Будь по-твоему. Но ты пройдешь ритуал последней. И я хочу, чтобы ты своими глазами увидела, что происходит с людьми при этом. Понятно?
– Разве это не против правил? – неуверенно переспросила девушка.
– Плевать мне на правила! – Дэмиен гневно фыркнул. – Мое слово – единственное правило и закон в империи. Ясно?
Эвелина робко кивнула. Еще никогда в жизни она не видела правителя таким разозленным. Обычно светлые его глаза сейчас потемнели от трудно сдерживаемой ярости, а губы неприятно кривились.
– Да будет так, – заключил император. Подошел к своей бывшей ученице, положил ей руки на плечи и прошептал, не отводя взгляда: – И я очень, очень надеюсь, что в итоге ты передумаешь. Если не ради меня, то хотя бы ради себя. Ты не заслуживаешь такой участи.
Эвелина с сарказмом вскинула брови. И это говорит ей Дэмиен? Неужели он действительно не помнит, как совсем недавно едва ли не силой и шантажом вынуждал ее пройти этот ритуал?
– Поразительно, как изменились ваши взгляды за столь короткий промежуток времени, – негромко обронила она.
– Поразительно, как ты слепа, если не понимаешь причин этого, – еще тише проговорил император.
Девушка с любопытством вскинула голову, ожидая продолжения. Но его так и не последовало. Дэмиен отошел к двери и сухо кинул:
– Собирайся. Через полчаса нас ждут в храме.

* * *

Рик стоял у ворот, ведущих в храм Пятого Бога. Он заранее взял увольнительную на этот день, стремясь избежать каких-либо случайностей, которые могли бы помешать выполнению его плана. Впрочем, Лутий, ведающий графиками караулов, и не возражал. Напротив, одобрительно потрепал юношу по плечу и произнес, даже не пытаясь скрыть торжества в голосе:
– Я знал, что ты сделаешь верный выбор. Главное, ничего не бойся. Мы все прошли через ритуал. Как ты видишь, никто не умер.
Рик с фальшивым спокойствием улыбнулся, глядя на своего начальника. Какое лицемерие! Как будто Лутий не знает, что любой, прошедший ритуал, погибает для окружающего мира и своей семьи.
– Буду рад лично заняться твоим обучением после ритуала, – проговорил тем временем начальник охраны. – Не бойся, что многое забудешь. Обычно уходит то, что и так не было важно. Всякие обиды, разочарования, ненужные эмоции. Моторная память сохранится наверняка. Конечно, фехтовать станешь хуже, но ненадолго. Пару месяцев тренировок – и все придет в норму и даже улучшится.
– Спасибо. – Рик вежливо наклонил голову, пряча под ресницами всполох бешенства. Значит, забудешь все неважное. Наверное, Маре рассказывали те же сказки. Иначе, он был уверен, его сестра ни за что не согласилась бы на ритуал, зная, что в итоге брат станет ей совсем незнакомым и чужим человеком.
– Удачи, парень. – Лутий отступил на шаг. – Самое главное, не трусь и не старайся выглядеть лучше, чем ты есть. Императора все равно никому не удавалось обмануть.
– Я учту. – Рик поклонился еще раз и вышел, бережно придерживая перевязь с мечом. Да, стражник безусловно знал, что перед ритуалом ему придется сдать все оружие. Но он надеялся, что его товарищи по службе не будут чрезмерно усердствовать, обыскивая хорошо знакомого человека, с которым не одна бутылка вина вместе выпита. И потом, если потайные ножны в голенище сапог и обнаружат, то их наличие всегда можно списать на забывчивость. Мол, так привык к ним, что и ощущать перестал. Правда, тогда спрятанный кинжал придется отдать. Но Рик старался не думать о подобном исходе дела. Даже в этом случае он попробует убить императора. Пусть и придется напасть на него с голыми руками.
И вот теперь юноша замер у высоких ворот храма, раскрытых по случаю праздника настежь, и никак не решался их пересечь. Вокруг него клубился народ. Его задевали плечами, негромко ругали сквозь зубы – мол, застыл посреди дороги! – но громко протестовать не рисковали, видя, что странный прохожий принадлежит к внутренней охране императорского дворца.
– Посторонись!
Кто-то особенно сильно зацепил юношу, да так, что тот едва не упал. Рик раздраженно обернулся, готовый рявкнуть во всю мощь легких. Совсем обнаглели, стражу не замечают! Но глупо замер, смешно открыв рот. Из-за плеча высокого темноволосого и кареглазого мужчины, налетевшего на него, выглянула симпатичная, совсем молоденькая девушка. Ее лицо и особенно ярко-голубые глаза почему-то были знакомы Рику. И сердце защемила какая-то сладкая непонятная боль.
– Аккуратнее, – недовольно буркнул мужчина, оттесняя Рика в сторону и закрывая ему вид на девушку. – Дай пройти. Не видишь, что ли, на ритуал торопимся.
– Простите, – пробормотал юноша, поспешно отступая и пропуская к воротам целую процессию из четырех человек. Впереди, негромко переговариваясь, шли двое мужчин, за ними, как-то устало ссутулившись, брел светловолосый юноша, по-стариковски шаркая ногами. И замыкала своеобразное шествие та самая девушка, при взгляде на которую сердце Рика замерло, пропустив удар, а после зашлось в бешеном ритме.
– Простите и вы нас, – тихо шепнула девушка, поравнявшись с ним. И улыбнулась.
Рик, сам не зная, зачем, поспешил за странными незнакомцами. В конце концов, пора занимать очередь на ритуал. Почему бы не встать рядом с ними? Хоть полюбуется немного на девушку.
Та, словно почувствовав его интерес к себе, оглянулась и лукаво подмигнула, убедившись, что стражник послушно следует за ними.
– Мара! – с некоторой ревностью окликнул ее мужчина, до этого чуть не сбивший Рика с ног. Он словно спиной почувствовал неладное, замедлил шаг и крепко схватил девушку за руку. – Иди сюда!
Рик споткнулся, услышав имя незнакомки. Мара! Так звали его сестру! Неужели таким образом судьба дает понять, что он на верном пути?

* * *

Солнце застыло в зените, безжалостно поливая собравшихся около храма людей отвесными лучами. Жарко. Небывало жарко для последнего дня весны. К булыжникам мостовой невозможно прикоснуться – так раскалились они. И невозможно найти ни малейшей тени. Наверное, в храме, под защитой надежных каменных стен, будет прохладнее, но очередь движется неправдоподобно медленно. От бездействия и неподвижного стояния все расплывается перед глазами и кружится голова. Но ничего нельзя поделать. Остается лишь ждать. Ждать и надеяться, что у императора хватит сил принять сегодня всех страждущих вступления в род.
– Зря мы Мару с собой взяли, – негромко заметил Нор, тревожно переминаясь с ноги на ногу и словно к чему-то прислушиваясь внутри себя. – Пусть бы с Райей оставалась. Как она там?
– Да не переживай ты так. – Далион сочувственно похлопал бывшего подопечного по плечу. – Срок не такой большой еще. Рожать не начнет.
– Да не в том дело. – Нор раздраженно хмыкнул. – Если… Если мы не вернемся, то Мара присмотрела бы за ней.
– А кто сказал, что Мара пойдет с нами? – Ронни с каким-то нехорошим интересом обернулся. – Она мастерски владеет иллюзиями. Этот вид магии такой слабый, что император, будем надеяться, и не заметит ничего подозрительного. Да и потом, к тому моменту, когда мы доберемся до храма, он уже сильно устанет от сотен проведенных обрядов. Мара поможет проникнуть нам в ритуальное помещение, чтобы не оставлять Нора один на один с Дэмиеном. А сама сразу же после этого отправится в трактир к Райе. Понятно?
– Понятно, понятно. – Мара усердно закивала головой, будто полностью соглашаясь со словами мага.
Далион кисло покачал головой, перехватив хитрую усмешку, которую девушка поспешно спрятала в уголках губ. Ох, сдается ему, у них будут крупные проблемы с тем, чтобы отправить Мару восвояси. Но вслух старшая гончая предусмотрительно ничего не сказала. Не время сейчас для споров. Не стоит привлекать лишнего внимания. Вон, один стражник и так глаз с них не спускает.
– Ронни. – Далион подошел ближе к имперцу и почти прошептал ему на ухо: – Тебе не кажется, что тот юноша проявляет к нам какой-то нездоровый интерес?
– Не к нам, а к Маре. – Маг с настоящей ненавистью покосился на виновника их разговора. – Влюбился, что ли? Эх, жаль, что сейчас не время и не место. Иначе я бы ему по шее с величайшим удовольствием накостылял.
Далион недоуменно изогнул бровь. Что это с Ронни? Он будто ревнует Мару, раз позволяет себе такие угрозы. Забавно, неужели имперец наконец-то перестал страдать по покойной матери Эвелины, по совету Младшей Богини внимательнее приглядевшись к окружающим его дамам.
– Жарко. – Мара, не подозревая, что о ней сейчас разговаривают, потянулась и широко зевнула. – А императору, поди, сейчас хорошо. Сидит в прохладе и страждущих принимает.
– Ох, не скажи. – Ронни несогласно качнул головой. – Видел я однажды Дэмиена сразу после проведенного ритуала очищения. Уж насколько я его не любил, и то жалко стало. Краше только на погребальный костер кладут.
– Да тихо ты! – шикнул Далион, тревожно оглядываясь по сторонам. – Не забывайся! Вокруг слишком много ушей и глаз.
– Как там Райя? – Нор устало вздохнул, думая о чем-то своем. – Лишь бы глупостей не наделала.
– Не наделает. – Ронни чуть заметно улыбнулся. – Не переживай. Того сонного отвара, которым я ее угостил, хватит на двое суток, если не больше. И вреда для ребенка все меньше, чем когда его мать с ума от волнения сходит.
Далион запрокинул голову, подставив лицо палящим лучам. Интересно, что там делает Эвелина? Не опоздали ли они?

* * *

Эвелина притаилась в самом темном углу ритуального помещения. По приказанию Дэмиена там для девушки поставили кресло, загородив его своеобразной ширмой, чтобы не смущать желающих вступить в род присутствием постороннего человека. Дэмиен строго-настрого запретил пленнице подавать голос или вставать со своего места. Да Эвелина и не собиралась этого делать. Она уже жалела, что ввязалась в авантюру с ритуалом очищения. Неужели обряд действительно такой болезненный, или правитель просто пугал ее?
– Чтобы я не слышал от тебя ни писка во время проведения ритуала, – напоследок пригрозил Дэмиен. – Эвелина, ты взрослая девочка, должна понимать, что боги не любят, когда кто-нибудь мешает обряду. Станет дурно или захочешь выйти – дождись перерыва. Иначе… Иначе я сам не знаю, что с тобой может случиться.
– Я буду вести себя тихо, – заверила девушка. – Ваше величество, не переживайте. Я сумею совладать со своими чувствами, что бы тут ни увидела.
– Ты еще можешь одуматься, Эвелина. – Император протянул руку и на удивление ласково коснулся тыльной стороной ладони ее щеки. – Я проведу с тобой ритуал, если только ты дождешься своей очереди здесь, подле меня, своими глазами наблюдая, как он происходит. Но помни – никто не скажет тебе ничего дурного, если ты уйдешь.
– Я не уйду. – Эвелина с вызовом улыбнулась.
Дэмиен с сомнением хмыкнул, но ничего не сказал. Лишь задвинул ширму, сделанную из особого стекла, прозрачного лишь с одной стороны.
Эвелине была прекрасно видна скромная обстановка маленького, без единого окна помещения. Мрак слегка разбавляли лишь несколько свечей, очерчивающих своеобразный круг перед небольшим возвышением, на которое встал император. Больше в комнате не было ничего: ни алтаря, ни мебели, ни жертвенников.
– Начинайте! – громко крикнул правитель, обращаясь в пустоту перед собой. Эвелина нахмурилась, недоумевая, к кому он обращается. Но почти сразу же дверь открылась, и в круг света вошла рослая статная женщина, одетая как зажиточная горожанка. Остановилась, щуря глаза и силясь разглядеть что-нибудь перед собой.
– Представься, – мягко проговорил Дэмиен, без интереса скользнув взглядом по посетительнице.
– Захария, – буркнула женщина, нервно разглаживая складки на платье. – Безродная.
– Почему хочешь получить благословение Судьбы? – Император явно скучал. Он безразлично глядел куда-то поверх головы посетительницы.
– Дык… – растерялась та, не ожидая такого вопроса. – Почему нет? В роду легче жить будет. Детям сподручнее помогать будет.
– Ты забудешь всю свою прежнюю жизнь, – сухо обронил Дэмиен.
– Нет. – Женщина недоверчиво усмехнулась. – Их я точно не забуду. Это ж кровинки мои, как…
Она так и не закончила фразу. Император, словно устав от ее пустых объяснений, лишь на миг сфокусировал на ней взгляд, и женщина, захлебнувшись словами, рухнула навзничь. Замычала что-то невнятное, пуская на губы розоватые от крови пузыри. Забилась в жестоком приступе, безжалостно расшибая руки и голову о пол святилища. Но, удивительное дело, не потревожила при этом ни одну из многочисленных свеч. Их мерцающее пламя озаряло картину неприглядной агонии, позволяя увидеть все до малейшей детали.
Эвелина сморщилась, поспешно зажмуриваясь и закрывая лицо ладонями. Но это помогло мало. Искаженное от боли лицо женщины, теперь мало напоминающее человеческое, врезалось в память. А от страшных булькающих звуков тошнота подкатывала к горлу.
Неожиданно все затихло. Эвелина настороженно посмотрела сквозь пальцы, в любой момент готовая вновь зажмуриться. Неужели этот отвратительный ритуал наконец-то окончился?
Дэмиен присел на корточки рядом с женщиной, которая лежала, уставившись бессмысленным взглядом в потолок. Провел пальцами по ее покрытому крупными капельками пота лбу.
– Род принял тебя, – негромко проговорил он. Встал и брезгливо вытер руку белоснежным платком. – Убрать!
Незаметные молчаливые слуги тут же исполнили этот приказ. Через неполную минуту ничто не напоминало о несчастной. Лишь в воздухе поплыл навязчивый, слишком сильный и слишком сладкий аромат ванили, видимо, чтобы заглушить ненужные посторонние запахи.
Император позволил себе один лишь взгляд в угол, где за ширмой скрывалась девушка. Будто ждал, что она признает свое поражение и взмолится о пощаде. Но Эвелина осталась сидеть на своем месте, до боли впившись ногтями в подлокотники кресла.
– Следующий! – скомандовал Дэмиен, недовольно качнув головой.
Это был долгий и очень тяжелый день. Самые разнообразные люди проходили мимо императора. Старые и молодые, мужчины и женщины. Особенно запомнилась Эвелине парочка влюбленных, прошедших ритуал друг за другом и искренне уверенных, что их чувство выдержит любое испытание. После того, как из комнаты вынесли бывшую невесту – юную рыжеволосую девушку с забавными веснушками на вздернутом носике, император позволил себе целых пять минут перерыва. Эвелина все силилась понять, о чем он думает, глядя на захлопнувшуюся дверь, но в глазах Дэмиена сейчас отражалось лишь пламя свечей.
– Следующий!
В скором времени Эвелина сбилась со счета. Люди все шли и шли нескончаемой чередой. Один крик нестерпимой боли сменялся другим. От слишком сильного приторного запаха ванили и терпких благовоний кружилась голова. Девушка сама находилась на грани обморока. Ей хотелось выбежать прочь из этой страшной комнаты, вздохнуть полной грудью свежий воздух, вновь почувствовать на своем лице тепло солнечных лучей. И даже в кошмарах не возвращаться в маленькое ритуальное помещение.
– Следующий!
Эвелина чуть слышно застонала, сжимая руками голову. В висках пульсировала свинцовая тяжесть. Но невероятным усилием воли девушка оставалась на прежнем месте, зная, что если выйдет прочь – то ни за что в жизни больше не войдет обратно.
– Следующий!

* * *

– Он меня утомляет, – хмуро произнес Ронни, в очередной раз взглянув на стражника, который едва ли не с открытым ртом любовался Марой. – Парнишка нарывается на крупные неприятности!
– Да ладно тебе, – миролюбиво сказал Далион, лениво обмахивая себя ладонями и пытаясь хоть так спастись от жары. – Мара – красивая девушка. Ничего удивительного, что она привлекает к себе столько постороннего внимания. Или ты ревнуешь?
– Я?! – фальшиво удивился имперец. – С чего вдруг?
– Ну, – задумчиво протянул Далион, – насколько я помню, у матери Эвелины была примерно такая же внешность. Светлые волосы, голубые глаза…
– Под это описание добрая четверть империи попадает. – Ронни язвительно хмыкнул. – Что же мне, в каждую влюбляться прикажешь?
– Не кипятись. – Далион тяжело вздохнул и переступил с ноги на ногу. – Скоро мы попадем в храм. Там Мара накроет нас покрывалом иллюзорности. И больше этот паренек нас не будет беспокоить своим присутствием.
– Скорей бы, – буркнул Ронни, вытягивая шею и пытаясь оценить, сколько еще народа стоит перед ними в очереди. – Еще чуть-чуть, и у меня мозги закипят.
Далион ничего не ответил на жалобу товарища. Лишь в тысячный раз облизал пересохшие от жажды губы. Кто бы мог подумать, что последний день весны выдастся таким жарким.
Во внутренний двор храма они попали, лишь когда солнце скрылось за крышами зданий. Сразу же стало прохладнее. С моря подул легкий ветерок, напоенный солеными брызгами и криками чаек.
– Слава богам, – выдохнул Нор, подав голос впервые за долгое-долгое время. – Хорошо, что Райи тут нет. Она бы не выдержала.
– Кто о чем, а ты о бабе, – грубо пошутил Ронни. – Парень, не беспокойся, все с ней будет хорошо. Лучше сосредоточься на себе. Ты уверен, что перекидыш откликнется на твой зов?
– Абсолютно, – Нор поднял голову и взглянул на мага. Тот отчего-то поперхнулся от его неподвижного холодного взгляда, а юноша негромко продолжил: – Мой зверь полностью верен мне. Он придет в любой момент, когда мне понадобится.
– Отлично. – Ронни с величайшим трудом отвел взгляд от младшей гончей. – Остается надеяться, что Младшая Богиня не сыграет с нами дурной шутки и вовремя сдернет свое покрывало.
– Мы все в руках неба, – невпопад протянул Далион. – И при всем желании не можем изменить исход игры, которую ведут боги.
– Это мы еще посмотрим, – несогласно буркнул Ронни и в очередной раз недовольно цыкнул, вновь посмотрев на стражника. – Как же он меня достал! Его счастье, что сейчас не время для вызова на поединок.
Мара довольно улыбнулась, услышав эти слова. И вновь кокетливо стрельнула глазками по направлению к стражнику. Это, впрочем, не осталось незамеченным для Ронни. Имперец надулся, на неуловимый миг став похожим на индюка, и обиженно отвернулся.
«Младшая Богиня была права, – подумал Далион, ставший свидетелем этой сцены. – Всегда есть второй шанс. Главное, его вовремя заметить. Но я не хочу терять Эвелину. Только бы успеть…»
Когда маленький отряд наконец-то вошел в храм, на быстро темнеющем небосклоне зажглись первые несмелые звезды. Стражник, которого так потрясла Мара, не потерялся даже в толчее у дверей. Он так забавно пытался держаться как можно ближе и с таким усердием делал вид, будто ему совершенно не интересна девушка, что Далион едва не расхохотался.
– Ничего смешного, – хмуро отметил Ронни, успевший поцапаться с настойчивым поклонником Мары у дверей. – Как бы не выдал нас. Глаз так и не отводит.
– Ну и что? – Девушка легкомысленно махнула рукой. – Когда я накину чары, мы просто растаем в воздухе. Он не поймет, что произошло. И вряд ли рискнет поднимать шум.
– Так делай это! – приказал Ронни. – Самое время подобраться поближе к ритуальному помещению – луна взойдет с минуты на минуту. Иначе в очереди еще несколько часов проведем. Нор, ты помнишь уговор? Мара сделает так, что тебя беспрепятственно пропустят к дверям. А твоя задача – придержать их открытыми чуть больше времени, чтобы мы успели войти. Мы – это я и Далион. Мара, ты в ту же секунду бежишь в трактир и там ждешь нашего возвращения. Или невозвращения, не услышь небо мои слова.
– Я все помню. – Мара улыбнулась с таким вызовом, что у Далиона защемило сердце от дурного предчувствия. Ох, кажется, у них будут большие проблемы с этой девчонкой.

* * *

Рик с удивлением наблюдал за четверкой загадочных незнакомцев. По всему выходило, что они явились в храм не ради прохождения ритуала. Двое мужчин, явно главные в небольшом отряде, о чем-то негромко переговаривались, то и дело бросая подозрительные взгляды на стражника. Светловолосый юноша, казалось, едва стоял на ногах – таким бледным и измученным был его вид. А вот девушка не упускала случая улыбнуться или подмигнуть Рику. Юноша таял от этого проявления внимания и млел от непонятного счастья. Странное дело, у него сейчас было такое чувство, будто он встретил кого-то давно знакомого и родного.
Перед дверьми в храм, за которыми скрывалась голова длинной очереди, возникла сутолока. Рик как-то незаметно обнаружил, что стоит почти в обнимку с незнакомкой.
– Привет, – шепнула она, пользуясь тем, что ее спутники затерялись в клубящейся вокруг толпе.
– Привет. – Юноша почему-то покраснел. – Что ты тут делаешь?
– То же, что и ты. – Девушка как-то двусмысленно хмыкнула. – Пришла вступать в род. Тебя как зовут?
– Рик, – буркнул юноша и лишь потом сообразил, что в суматохе назвал свое настоящее имя. Замялся, но поправляться было слишком поздно.
– Рик… – задумчиво протянула незнакомка. – Какое знакомое имя. У меня так звали брата. Давно, еще в прежней жизни.
– Мара!
Прямо за порогом храма девушку поджидал донельзя разгневанный спутник. Высокий темноволосый мужчина скользнул по стражнику неприязненным взглядом и крепко схватил ее за руку.
– Мара, не отставай! – уже тише бросил он. – Иначе потеряешься.
Рик нахмурился. Столько совпадений в один день и с одним человеком! Незнакомка в самом деле очень похожа на его сестру. Но ту украли люди императора и наверняка заставили пройти ритуал очищения. Она бы не представилась прежним именем и уж тем более не явилась на обряд второй раз. Чудно…
Таинственная четверка тем временем отошла к дальней стороне святилища и о чем-то горячо заспорила. Рик словно случайно подошел ближе и навострил уши. Но до него долетали лишь отдельные слова, которые никак не желали складываться в осмысленные фразы.
Кареглазый незнакомец, почувствовав внимание стражника, обернулся. Недовольно цыкнул сквозь зубы и что-то сказал своим спутникам. Рик весь подобрался, ожидая, что сейчас ему предстоит выдержать весьма неприятный разговор. Кажется, его близкое присутствие и навязчивый интерес к девушке уже начал утомлять загадочную группу. Но то, что произошло в следующий момент, почему-то выпало из памяти юноши. Таинственная четверка просто исчезла! Растворилась в воздухе, словно никогда и не заходила в храм!
Рик недоуменно потер глаза кулаками, стал суматошно оглядываться по сторонам, пытаясь понять суть фокуса. Это просто невероятно! Только что они стояли перед ним! Не могло же ему все это привидеться из-за долгого стояния на жаре!
Внезапно краем глаза юноша заметил, как роскошная портьера, прикрывающая вход во внутренние помещения храма, чуть заметно шевельнулась, словно от сквозняка. Не совсем отдавая себе отчета в собственных действиях, юноша подошел ближе, воровато огляделся и нырнул за нее в прохладный полумрак коридора, почти бегом устремившись вперед, где ему чудились какие-то шорохи или отголоски разговора, ведущегося на приглушенных тонах.
Неожиданно коридор закончился. Рик осторожно выглянул в большую светлую комнату, где толпились люди. Ага, стало быть, он попал в самое начало очереди. Что же, тем лучше. Теперь бы еще придумать, как незаметно затеряться в ней.
– Как же ты меня достал! – внезапно раздалось прямо над ухом. Рик испуганно дернулся, но не успел среагировать. В затылке будто разорвался шар тугой боли, и перед глазами все потемнело. Юноша безжизненно осел на пол. Наверное, со стороны это выглядело очень странно. Стражник просто растворился в воздухе, накрытый покрывалом иллюзорности.
– И что будем с ним делать? – поинтересовался Далион, на всякий случай присаживаясь около юноши и проверяя пульс на шее – жив ли.
– Пусть тут лежит, – предложил Ронни. – Авось не очнется.
– Опасно, – несогласно качнул головой Далион. – Магией ты его оглушить сейчас не можешь – император почует. Нам молиться надо, чтобы он колдовство Мары не заметил, что уж говорить про обычные заклинания. А продолжительность обморока от обычного удара нельзя проконтролировать. Придет в себя, поднимет шум.
– И что ты предлагаешь? – хмуро осведомился Ронни, на всякий случай сжимая пальцы на рукояти меча. – Прирезать?
– Ты что?! – испуганно вскинулась Мара. – С ума сошел? Что он тебе сделал?
– Пожалуй, прирежу я его с удовольствием, – еще мрачнее пробурчал имперец. – Так что, если не будет других предложений…
– Я побуду с ним, – перебила его девушка. – Если очнется – накину морок. Иначе, учтите, отправлюсь с вами! И никто меня не остановит!
– Ремня бы тебе дать, – тоскливо протянул Ронни. – Хорошего, вымоченного в соленой воде.
– Это лучший выход. – Далион успокаивающе положил руку на плечо товарища. – Ронни, все будет хорошо. Мара справится, я уверен. Или ты в самом деле намерен прикончить беззащитного человека?
– А можно? – с фальшивой надеждой спросил имперец и тут же криво усмехнулся, перехватив гневный взгляд девушки. – Да ладно, пошутить уж нельзя. Пусть живет.
– Пора, – неожиданно произнес Нор, до этого безучастно внимавший спору. – Мара, я должен следующим войти в эту дверь. Понятно?
Девушка кивнула, моментально став серьезной. Выпрямилась и что-то невнятно зашептала себе под нос. Фигура младшей гончей на миг окуталась зеленоватым туманом, который тут же исчез.
– Главное, продержи дверь открытой хоть пару секунд, – зло прошептал Ронни, моментально теряя всякий интерес к бесчувственному стражнику.

* * *

– Следующий!
Эвелина беззвучно всхлипнула и попыталась с ногами забраться на кресло. Ей хотелось свернуться в клубок и навеки забыться, лишь бы не видеть всех этих людей и то, что творил с ними император. Что же, что же делать? Выбежать прочь из этой обители зла? А значит, смириться со своим поражением и безропотно примерить корону императрицы. Но любая участь лучше, чем пройти через этот ритуал и корчиться в муках подле ног Дэмиена.
– Следующий!
Эвелина так и не поняла, что заставило ее поднять голову в этот момент. В маленьком тесном помещении вдруг словно повеяло свежим ветром, разгоняя нестерпимо омерзительный запах ритуальных благовоний. Зрачки девушки удивленно расширились, когда она увидела, кто именно вошел в святилище. Нор! Сердце отчаянно забилось в груди. Что тут делает младшая гончая? Как ему удалось выбраться с Запретных Островов? Но почему?.. Почему он пришел на ритуал?
– Нор, – прошептала Эвелина. – Только не ты. Во имя всех богов, зачем?
Император, будто расслышав эту мольбу, удивленно вскинул брови. Бросил быстрый внимательный взгляд в угол, где скрывалась девушка, и вновь обратил свое внимание на юношу.
– Кто ты? – спросил Дэмиен, по обыкновению глядя куда-то поверх незнакомца.
– Нор, – сухо представился юноша.
– Почему решил вступить в род?
– А я не решил, – честно ответил Нор. – Я пришел убить тебя.
В комнате повисло звенящее молчание после этих слов. Тягучий от напряжения воздух тяжело давил на грудь. Эвелина испуганно поднесла руку ко рту, сдерживая невольный вскрик. Но это была пустая предосторожность. При всем желании она вряд ли смогла бы вмешаться сейчас в происходящую перед ней сцену.
– Убить меня… – Дэмиен невесело хмыкнул. – Мальчик, ты слишком самоуверен.
– Я знаю. – Нор без проблем выдержал ледяной равнодушный взгляд императора. – А вы слишком самонадеянны и слепы. Вглядитесь повнимательнее. Ничего не замечаете?
Император наклонил голову набок. Замер, пристально изучая стоящего перед ним юношу. Эвелина прекрасно помнила, как тяжело бывает вынести внимание правителя. Но Нор, казалось, не испытывал ни малейших проблем. Напротив, словно получал удовольствие от незримого поединка двух воль.
– Вот к кому перешла сила Высочайшей Эйры, – наконец негромко констатировал император. – Что же, поздравляю тебя. Ты удачливый и смелый мальчик, но это ничего не меняет. Над твоей головой сияет благословение всего одной богини. Над моей – остальных. Кажется, перевес не в твою пользу.
– Правда? – От хищного оскала Нора холодная дрожь пробежала по телу Эвелины. – Ваше величество, вы очень, очень ошибаетесь.
– Чего тебе надо? – откинув всяческие условности, прямо спросил Дэмиен. – Мальчик, я не люблю убивать просто так. Поэтому давай договоримся. Я тебе – любое желание. Ты мне – свою силу. Ты, наверное, не знаешь, но от благословения богов можно отказаться по доброй воле.
– Согласен, – без секунды промедления отозвался Нор. – Сделайте мне такую любезность, убейте себя сами. Не хочу марать свои руки.
– О-о-о. – Император язвительно рассмеялся. – Да ты дерзкий, мальчик. Но очень глупый. Власть Высочайшего ударила в голову? И как только Эйра выбрала себе такого преемника? Впрочем, я узнаю это позже. Когда получу твою жизнь и силу.
«Не надо! – Губы девушки беззвучно шевельнулись. Она была не способна говорить из-за непонятного спазма, перехватившего горло. – Пожалуйста!»
Император непростительно замешкался, словно услышав эту безмолвную просьбу. Снова кинул быстрый встревоженный взгляд в сторону ширмы.
Эвелина вцепилась в подлокотники, не замечая, что ногтями раздирает дорогую обивку. Потому как позади правителя рождался зверь. Рождался непривычно быстро и без малейшего звука. Словно тени вдруг сгустились и приняли облик перекидыша. Одно лишь биение сердца – и за Дэмиеном во весь свой немаленький рост поднялось на задние лапы смертельно опасное животное.
– О боги! – Девушка, сама не понимая, что делает, неожиданно закричала во всю силу легких: – Берегись!
Дэмиен обернулся к перекидышу как раз вовремя. Легко уклонился от первого удара когтистой лапы и грязно выругался.
– Мальчик, – прошелестел он голосом, до неузнаваемости измененным бешенством. – Ты даже не представляешь, в какую игру ввязался!
– Нор! – Эвелина едва не разрыдалась, осознав, как сильно помешала другу. – Нор, берегись!
Она хотела сказать еще что-то, предупредить юношу, но внезапно чья-то ладонь крепко зажала ей рот.
– Тихо, – шепнул на ухо до боли знакомый голос. – Тихо, моя хорошая. Не мешай.
«Далион!» – Девушка всхлипнула. Обернулась и изо всех сил прижалась к мужчине, обнимая его так, словно в последний раз.
– Хорошая моя. – Тот наклонил голову и ласково поцеловал ее в макушку. – Как же я рад тебя видеть!
– Далион! – Из темноты выступил донельзя раздраженный Ронни, небрежно отшвыривая ширму прочь и игнорируя испуганное восклицание племянницы. – Потом намилуетесь. Надо помочь Нору.
Императору хватило доли секунды, чтобы оценить обстановку. Он криво ухмыльнулся, поднял руку и негромко скомандовал:
– Свет!
Тотчас же несколько магических шаров запылали над потолком, освещая сцену будущего поединка. Дэмиен стоял почти посередине комнаты. Прямо напротив него замер перекидыш, скаля клыки и готовый в любой момент ринуться в атаку. Далион и Ронни оказались в дальнем угле комнаты, где ранее скрывалась Эвелина.
– Так-так-так, – протянул император, отступая на шаг назад и без малейшего усилия удерживая всех в поле зрения. – Занятно.
Его глаза опасно вспыхнули, когда он увидел, как его бывшая ученица прижимается к Далиону.
– Значит, вот кто твой избранник, Эвелина, – проговорил он, недовольно качнув головой. – Я представлял его себе другим. Более… Значительным, что ли.
– Это не твое дело. – Далион напоследок ласково пожал пальцы девушки и шагнул вперед, отстраняя ее себе за спину. – Пришел твой последний час, мерзавец!
– Сколько пафоса! – Император позволил себе небольшую усмешку. Медленно засучил рукава белоснежной рубахи. – Эвелина, твой выбор меня пока разочаровывает.
Перекидыш громко фыркнул и раздраженно хлестнул себя длинным хвостом. Грузно опустился на все четыре лапы и с глухим ворчанием двинулся навстречу императору.
– Глупцы! – Дэмиен презрительно сплюнул на пол. – Два мага-недоучка и мальчишка, по прихоти судьбы получивший поцелуй богини, но не знающий, как распорядиться привалившим богатством. Вы думаете, что совладаете со мной?!
Воздух резко свистнул, когда перекидыш кинулся вперед. Это случилось так быстро, что никакой человек не заметил бы момента атаки. А в следующий миг зверь, утробно захрипев, отлетел в сторону, с силой ударившись об стену.
– Глупцы, – повторил император, который, казалось, врос в пол. – Учтите, я не собираюсь с вами церемониться!
Далион и Ронни переглянулись и кивнули друг другу. Осторожно двинулись вперед. А за спиной Дэмиена уже вскочил на лапы перекидыш, слизнув с усов тягучие капли крови.
Эвелина растерянно охнула. Она просто не успевала следить за поединком – слишком быстры были движения у сцепившихся не на жизнь, а на смерть врагов. Она видела перед собой лишь смазанный круг, то и дело озаряющийся всполохами магических заклинаний. Если бы магия еще повиновалась ей, то она, несомненно, вмешалась бы. Или хотя бы получила возможность видеть схватку в чуть замедленном темпе. Но сейчас девушка оказалась совершенно беспомощной что-нибудь сделать или как-нибудь повлиять на исход сражения. Все, что она могла, – лишь с тревогой заламывать руки и молиться богам о благополучном исходе дела. Правда, пожелать смерти императору почему-то язык не поворачивался.
Неожиданно круг поединка распался. Эвелина глухо вскрикнула, когда увидела лежащего на полу неподвижного перекидыша. Зверь распластался в луже крови, которая неправдоподобно быстро прибывала из глубокой раны, располосовавшей его грудину.
– Глупцы, – в третий раз повторил император, окидывая презрительным взглядом Ронни и Далиона. Те едва держались на ногах. У дяди Эвелины правая рука повисла плетью. Далион выглядел ненамного лучше. Правитель же небрежно провел рукой по голове, приглаживая немного растрепанные волосы. Легким щелчком стряхнул несуществующую пылинку с плеча и с интересом посмотрел на своих противников.
– На что вы надеялись? – спросил он. – На этого мальчика, который лишь недавно получил благословение богини? Он просто-напросто не успел понять, обладателем чего стал. Или на перекидыша и его мифическую неуязвимость к магии? У меня в свое время была отличная возможность потренироваться в оттачивании боевых навыков на этом виде животных. Ее мне великодушно предоставила Эвелина.
Далион побледнел от этих слов правителя. Сжал кулаки и едва не кинулся вновь в атаку.
– Спокойнее! – прошипел Ронни, с трудом останавливая его в последний момент. – Он тебя провоцирует, не видишь, что ли?
– Любопытно, – протянул Дэмиен, ни к кому, в сущности, не обращаясь. – Не думал я, что вы споетесь. Ронни, я полагал, ты умнее. Почему ты выступил против меня?
– Потому что я был обречен, – честно ответил имперец. – Ты бы убил меня, не так ли? Я слишком много узнал о тебе на Запретных Островах.
– Как ни прискорбно говорить тебе это, но ты ошибаешься. – Император качнул головой. – Я не планировал твоей смерти. Как-то нехорошо убивать будущих родственников. Ты, верно, не знаешь, но завтра я намерен взять твою племянницу в законные жены.
Далион искоса глянул на Эвелину. Горько скривился, будто услышал что-то помимо этих слов императора.
– Неужели я опоздал? – прошептал он.
– Далион! – Девушка шагнула вперед. – Между мной и императором ничего не было. Клянусь!
– Пока не было, – жестоко перебил ее Дэмиен. Повелительно взмахнул рукой, и Далион захрипел, хватаясь за горло. А император чуть склонил голову набок, насмешливо изогнув брови. – Значит, вот кому я обязан многими своими проблемами. Любопытно. И чем же ты лучше меня?
– Прекратите! – Эвелина приблизилась еще на шаг. – Не мучайте его! Иначе…
– Иначе что? – Император зло фыркнул. – Неужели ты еще не поняла? Ты ничего не можешь сделать. Ты полностью принадлежишь мне. Если я захочу, то ты даже вздохнуть без моего позволения не посмеешь!
– А как насчет ритуала? – Девушка с вызовом вскинула голову. – Вы же так не хотели, чтобы я прошла через него. Предлагаю обмен. Вы отпускаете их. Всех троих. А я… Я поклянусь истинным именем в верности вам.
– Эвелина, не делай этого! – прохрипел Далион, силясь вырваться из пут заклинания. – Лучше беги! Беги немедленно! Ты сильный маг, успеешь уйти.
– Не успею. – Пленница грустно улыбнулась. – Далион, я… Я не могу пользоваться магией. Эта способность покинула меня.
На полу зашевелился перекидыш, приходя в себя. Совсем по-человечески застонал, ворочаясь в густой, почти свернувшейся крови.
– Не трогай его! – взмолилась Эвелина, заметив, как император жестоко ухмыльнулся, перехватив это движение. – Пожалуйста! Я буду верна тебе, только отпусти их. Не убивай, пожалуйста!
– И знать, что в моих объятиях ты будешь вспоминать Далиона? – Правитель презрительно хмыкнул. – Не выйдет! Мне нужно не только твое тело, но и душа, Эвелина.
Перекидыш отчаянно вскрикнул, когда по его шкуре рассыпался веер ослепительно белых искр. В воздухе нестерпимо запахло паленой шерстью. А в следующий миг время остановилось для Эвелины. В животе все сжалось в один тугой болезненный ком. Она видела, как между пальцев Дэмиена зазмеилось смертельное заклинание, которое должно было уничтожить Ронни, Далиона, Нора. Еще один миг, одно биение сердце – и все будет кончено.
Знакомое бешенство накрыло девушку с головой. Она не имеет права проиграть! Не такой ценой! И кто-то, спящий глубоко внутри нее, впервые за долгое время откликнулся на отчаянный призыв о помощи.
«Твое тело послужит колыбелью для силы, способной перевернуть мир, – некстати вспомнились слова древнего пророчества. – И император первым склонит перед ней голову».
– Да будет так, – прошептала девушка. – Кем бы ты ни был – приди.
Целый миг после этого ничего не происходило. Император почти закончил формировать чары и уже готов был отправить их в последний смертельный полет. Но вдруг…
– Дэмиен, ты дурак, – гулко раздалось под сводами древнего святилища. – За столько веков не понял, о чем я тебе толковал в нашу последнюю встречу.
– Дарин? – Император неверяще оглянулся на Эвелину. Впрочем, она ли сейчас стояла перед ним? Из темных пустых глаз девушки на него взглянул совсем другой человек.
Заклинание, недовольно зашипев, погасло, так и не слетев с пальцев правителя.
– В пятнадцатом потомке вернусь не я, но нечто другое. – Девушка насмешливо качнула головой. – И это другое – твоя смерть, мой друг.
– Я не понимаю, – растерянно проговорил император. – Что это значит?
Эвелина неторопливо подошла к нему. Провела пальцами по щеке, стирая капельки пота.
– Отпусти их, – шепнула она. – Этот разговор не для чужих ушей.
Дэмиен колебался лишь миг. Затем кивнул, соглашаясь.

* * *

Рик хрипло застонал и открыл глаза. В затылке пульсировала боль. Но она моментально затихла, стоило ему лишь увидеть перед собой встревоженную девушку.
– Мара, – прошептал он, чувствуя у себя на щеке тепло ее руки. – Мара, я все-таки нашел тебя.

* * *

Через неполную минуту в комнате никого не осталось. Далион оглянулся было на пороге, но его тут же невежливо вытолкал Ронни, волочивший за лапы перекидыша. Лишь двое стояли друг против друга в ярко освещенной комнате – правитель огромной империи и напротив него тоненькая девушка, затянутая в простое черное платье.
– Дарин, зачем ты пришел? – хрипло поинтересовался Дэмиен.
– Исполнить пророчество. – Девушка негромко рассмеялась. – Свое слово надо соблюдать, знаешь ли.
– Ты хочешь убить меня? – Император скрестил на груди руки. – Рискни!
– Поединок… – задумчиво протянула Эвелина. – Реванш, так сказать. Ты согласен предоставить мне еще один шанс? Но учти – человеческое тело так хрупко. Девушка наверняка погибнет.
Дэмиен заколебался. В светлых глазах отразилось сомнение.
– Я так и думал, – лениво резюмировала собеседница. – А ведь клялся, что больше не способен на обычные эмоции. Дэмиен, ты влюбился. И до смерти боишься признаться себе в этом.
– Чего тебе надо? – глухо спросил император. – Дарин, я не сдамся без боя. Да, мне будет больно, очень больно, если с Эвелиной что-нибудь случится. Но… Моя жизнь важнее.
– Правда? Почему, интересно? Все мы равны перед богами.
– Но некоторые равнее. – Дэмиен пожал плечами. – И я не о богах сейчас говорю. Что потеряет империя, если девушка умрет? Ничего. Но если умру я – государство распадется. Рассыплется на маленькие, враждующие между собой провинции. И это сейчас, когда до единства остался лишь шаг! Дарин, это была твоя мечта – избавиться от власти пяти родов, вражда которых раздирала страну. И я почти исполнил ее! Ты готов принести на алтарь своей мести жизни тысяч и тысяч обычных жителей Рокнара, которые даже не подозревают о нашей вражде?
– Ты не единственный правитель. – Эвелина несогласно качнула головой. – Можно найти нового.
– Кого? – Император скривился. – Кого ты хочешь предложить мне взамен? Ронни? Да, он немало удивил меня за последнее время, но ему не справиться. Не хватит мужества взять на себя такую ответственность. Далиона? Тем более. Или саму Эвелину? Девочка умна, но слишком мягкосердечна. А правитель не имеет права быть добрым. Он должен быть справедливым. Должен уметь жертвовать малым во имя великой цели. Она же на это не способна.
– Будет способна, если получит силу богов.
– Неужели? – язвительно переспросил Дэмиен. – Так поинтересуйся у нее. Или ты вновь начал решать за других, в чем состоит их предназначение? Я помню, ты всегда любил играть роль бога.
– Довольно! – Девушка грозно нахмурилась, словно слова императора были ей неприятны. – Будь по-твоему. Пусть она решает.
Император видел, как меняется цвет глаз его собеседницы. Только что они были черными провалами в другую реальность. Но спустя какой-то миг зрачки сузились, принимая обычные размеры. И уже Эвелина взглянула на него с испугом и растерянностью.
«Твой выбор, девочка, – шепнул ей внутренний голос, так часто ей ранее помогавший. – Я был с тобой все эти годы. Говорил с тобой во снах. Помогал в минуты смертельной опасности. Прошел с тобой через все ритуалы и обряды. Смотрел на мир твоими глазами, говорил с ним твоим языком. Мы так долго делили одно тело на двоих. Неужели ты разочаруешь меня? Одно лишь твое слово – и ты получишь власть и силу, какими никогда ранее не обладал ни один из смертных. Сумеешь отомстить за меня, за своих родителей, за твое унижение. Не бойся. Ты сумеешь убить его – ритуал соединения судеб не помешает. Ты сама займешь трон Рокнара и будешь править империей единолично. Воплотишь в жизнь все мои мечты…»
«Твои мечты, – оборвала навязчивого собеседника Эвелина. – Твои, не мои».
«А разве ты не мечтаешь о короне императрицы? – Внутренний голос рассмеялся. – Полно тебе. Только так ты обретешь свободу. Иначе, ты же знаешь, Дэмиен никогда не оставит тебя в покое».
Эвелина невесело улыбнулась. Поправила прядь волос, упавшую на лицо, и посмотрела на императора. Тот спокойно стоял напротив нее. Со стороны могло показаться, что Дэмиен даже скучает. Лишь крепко сжатые губы да неестественная бледность правителя показывали его волнение.
– Вы ошиблись насчет пророчества, – тихо заметила Эвелина. – Не о ребенке говорил Дарин.
– Ошибся. – Горькая усмешка чуть тронула уголки губ Дэмиена. – Я не думал, что боги позволят ему вернуться в твоем теле. Верно, им сильно не нравится то, что я делаю. Чем слабее государство, чем больше проблем у простых людей, чем больше крови и нищеты, тем громче молитвы обреченных. А я… Я всю жизнь положил на то, чтобы уничтожить пять родов.
– Для достижения цели любые средства хороши? – устало спросила Эвелина. Зачем она беседует с императором? Когда-то, перед последним Советом Высочайших, они уже обсудили все эти вопросы. Не лучше ли последовать совету Дарина и уничтожить своего злейшего врага?
– Смотря какая цель, смотря какие средства, – уклончиво ответил Дэмиен. Вздохнул и продолжил более уверенно: – Эвелина, я знаю, к чему ты клонишь. Я очень, очень виноват перед тобой. Я был не прав. Но… Пойми, если пророчество Дарина заключалось бы в рождении ребенка, то я вновь попытался бы его осуществить.
– Жизнь отдельного человека – ничто перед существованием империи? – Эвелина не понимала, почему она продолжает этот разговор. Она заранее знала все ответы, которые ей мог бы дать Дэмиен.
– Когда на одной чаще весов – счастье одного человека, а на другой – благополучие целого государства, то да. – Император печально хмыкнул. – Эвелина, ты можешь убить меня. Можешь занять трон. Вряд ли я в силах помешать тебе, если против меня сейчас играют боги. Но пойми – правитель не имеет права быть всепрощающим. Он обязан быть справедливым, не более. Ты готова делать такой выбор каждый день, каждый час своего властвования?
«Убей его, – вновь навязчиво раздалось в голове. – Не справишься ты – подскажу я. Эвелина, девочка моя, не сомневайся. Неужели ты не хочешь отомстить за отца?»
Девушка медлила. Она смотрела в светлые и какие-то равнодушные глаза императора. Неужели ему совсем не страшно умирать? Не страшно отправиться на суд богов и принести ответ за все то зло, что он совершил?
– Не страшно. – Дэмиен ответил на невысказанный вопрос. – Я всегда отдавал отчет в своих действиях. И выпади мне такая возможность – прожить заново свою жизнь, то не изменил бы в ней ни секунды. Кроме одной вещи…
Император не закончил фразу. Впрочем, Эвелина и не нуждалась в этом. Она прочитала ответ на дне зрачков Дэмиена.
«Хватит медлить! Решайся, Эвелина. Примешь ли ты дар богов? Да или нет? Одно слово!»
Девушка закрыла глаза. Она вспомнила Лазурь, тихие спокойные вечера, когда огромная луна купалась в море и тысячи звезд дружелюбно подмигивали с неба маленькой девочке. И старую знахарку, которая отдала свою жизнь за призрачную надежду, что ее воспитанница вырастет совершенно свободной. Как же жестоко она ошибалась!
– Я… – Язык отказывался повиноваться. – Я…

Эпилог

Огромное багровое солнце медленно тонуло в океане. Эвелина сидела на медленно остывающем после дневного жара песке, зябко поджав под себя босые ноги. Набегающие волны лениво шуршали и играли мелкими камушками и ракушками, изредка почти задевая подол простого светлого платья девушки. Слабый ветерок ласково перебирал ее распущенные волосы, в которых сейчас почти незаметны были седые пряди.
– Эвелина!
Девушка обернулась. К ней медленно, с величайшим трудом переставляя ноги, брел Далион, на котором висела целая ватага детворы.
– Еще! – требовали дети, на всяческие лады тормоша мужчину. – Расскажи еще!
Тот выглядел сейчас, словно огромный медведь, которого атаковал сразу с десяток охотничьих собак.
– Спаси меня! – шутливо взмолился Далион, падая на колени. – Они меня совсем утомили. Целый час им сказки рассказываю, а им все мало.
– Дети, – укоризненно проговорила Эвелина, вставая на ноги. – Как не стыдно!
– Ни капельки не стыдно, – выскочил вперед вихрастый огненно-рыжий мальчуган.
– А ну брысь! – с нарочитой суровостью прикрикнула девушка. – А не то дядя Далион рассердится и кому-то пятки подпалит!
Шумная ватага с криком и смехом кинулась врассыпную, когда с пальцев гончей в подтверждение этой угрозы с треском посыпались разноцветные искры.
– Наконец-то, – пробормотал Далион, вставая и небрежно отряхивая от песка штаны. Подошел к Эвелине и нежно притянул ее к себе, одну руку хозяйским жестом положив на ее уже весьма округлившийся живот.
– Толкается. – Эвелина улыбнулась и прижалась к груди мужа. – Тебя почувствовал.
– Подозреваю, озорником тем еще будет. – Далион ласково поцеловал девушку в лоб. – Ох, намучаемся мы с ним!
– Верно, весь в отца пойдет.
Голос Эвелины на неуловимый миг дрогнул, но мужчина этого не заметил. Он поцеловал ее еще раз и негромко предложил:
– Пойдем домой? Ты, наверное, устала.
– Немного.
Вечером неожиданно разыгралась непогода. Небо заволокли черные грозовые тучи, из которых под ночь хлынул ливень. Сильный ветер хлопал плохо закрепленными ставнями домов, гнал поднявшиеся волны к берегу, где они разбивались о скалы. Но в доме Эвелины и Далиона было спокойно.
Эвелина уютно устроилась в глубоком кресле и задумчиво наблюдала за танцем огненных искр в камине, который для нее растопил муж.
– Почему ты не хочешь пройти ритуал посвящения богам? – Далион присел на подлокотник рядом с супругой. – Ты пользовалась магией воды лишь потому, что в твоем теле пребывала вернувшаяся душа Дарина. Однако когда она исчезла, ты потеряла эту возможность. Ронни рассказывал, что Младшая Богиня в свое время отказалась делать выбор по поводу тебя. Я более чем уверен, что теперь она примет тебя под свое покровительство.
– Хватит с меня богов и их игр. – Эвелина раздраженно качнула головой. – Хватит. Дарин наконец-то упокоился с миром, забрав с собой все мои возможности к магии. И я рада. Не хочу начинать этот безумно долгий и тяжелый путь вновь.
Далион слабо улыбнулся и ласково провел тыльной стороной ладони по щеке жены.
– Ты так и не рассказала мне, что случилось между тобой и императором тогда, в святилище, – тихо заметил он. – О чем вы беседовали так долго? До самого рассвета. Почему он согласился отпустить тебя?
– Нечего рассказывать. – Эвелина потерлась о руку мужа. – Я просто не захотела его убивать. Отказалась от той силы, которую пытался насильно вручить мне Дарин.
– Не жалеешь? – с любопытством спросил Далион. – Если бы ты согласилась, то получила бы целый мир.
– Зачем мне мир, если в нем не было бы тебя? – Эвелина грустно улыбнулась. – Власть – это одиночество. А я так устала от него.
– Моя драгоценная. – Далион негромко рассмеялся. – Все хорошо, что хорошо заканчивается. Единственное, чего мне немного жаль – исчезновения перекидыша. Почему-то тот зверь, который раньше жил в твоей душе, нравился мне и внушал уважение. Печально, что приход Дарина уничтожил его.
– Печально, – легко согласилась Эвелина.
Далион потянулся за бокалом вина, поэтому не видел, каким насмешливым зеленым огнем полыхнули при этом глаза его жены.

* * *

Дэмиен стоял перед окном, заливаемыми потоками дождя, и смотрел на ночной Доргон. Комната за его спиной утопала в бархатном мраке, лишь несколько свечей, стоявших на столе, безуспешно боролись с тьмой, плескавшейся в углах и на полу.
– Я не понимаю! – Светловолосый юноша, удобно расположившийся в кресле императора и обложившийся со всех сторон бумагами, с раздражением перечеркнул листок с какими-то непонятными расчетами. – Эти подати… Как только вы их высчитываете?
– Молча, Нор, – спокойно отозвался император. – И если бы ты слушал внимательно мои объяснения, а не витал в облаках, то давно бы справился с этой задачей. Я, конечно, понимаю, что рождение первенца любого мужчину приводит в восторг и трепет. Но никогда не думал, что счастливый отец при этом так тупеет.
– Почему же тогда вы выбрали меня своим преемником? – ядовито осведомился Нор. – Раз я такой глупый, по вашим словам?
– Потому что лучшей кандидатуры у меня все равно не было, нет и не предвидится. – Дэмиен вздохнул и наконец-то повернулся к Нору. В мерцающем пламени свечей стало видно, как сильно изменился правитель за последние месяцы. В красных от постоянной бессонницы глазах поселилось странное выражение – нечто среднее между полным безразличием и отчаянием. Морщины, залегшие от крыльев носа к уголкам рта, стали намного глубже. На висках засеребрилась первая седина.
– И потом, тебя выбрала Младшая Богиня, – продолжил император. – Значит, не так уж ты и безнадежен.
– Почему вы не убили меня? – продолжил расспросы Нор, видя, что правитель расположен к беседе. – Ведь тогда вы бы получили неслыханную силу.
– Я лучше уступлю эту возможность тебе. – Дэмиен равнодушно пожал плечами. – Мне этого не надо больше. Я хотел сделать Рокнар единой империей, и я это сделал. Два рода – Младшей Богини и Старшего Бога сильно пострадали после осады замка Эйры. Те люди, которые после смерти Высочайшей остались в живых, добровольно подписали перемирие, согласившись на мои условия. Стоит заметить – более чем выгодные. Но я не могу жить вечно. Детей у меня… нет.
Голос правителя ощутимо дрогнул при этой фразе, и Нор удивленно посмотрел на своего наставника. Но тот уже говорил дальше, не желая пояснять смысл странной паузы.
– Лучше самому подготовить преемника, научить его всему тому, что знаю я. Иначе после моей смерти начнется такой передел власти, что Рокнар вновь окажется в руинах. Не Ронни же брать в свои ученики. Тем более он исчез непонятно куда, прихватив с собой, как ее… Мару, что ли, и ее брата. Заявил, что теперь намерен пожить для себя.
– Не рано ли вы начали готовиться к смерти? – с кривой усмешкой спросил Нор. – Вы властвовали многие десятилетия, если не века, а теперь говорите так, будто вам осталось всего ничего.
– Не беспокойся, я не отправлюсь на суд богов, пока не получу подтверждение, что отдал империю в надежные руки, – чуть слышно выдохнул Дэмиен, вновь поворачиваясь к окну. – Но я устал жить. Да и не хочу больше. Вся жизнь – служение и служение. Ничего и никого настоящего рядом. Только лесть, страх и ненависть. Хотя…
Слабая усмешка тронула губы императора.
– Хотя одна ночь любви у меня все же была, – совсем тихо, так, чтобы Нор не услышал, признался он. – И после нее мне уже не так обидно умирать.